Я думала, Ги Ин Хва скажет что-нибудь ещё, но он крепко сжал губы и больше не проронил ни слова.

Пожалела, что не ответила просто «да», но и сама упрямо смотрела только в окно.

Так мы доехали до дома, и я вышла из машины.

Я думала, у Ги Ин Хва на выходных ночная подработка и он сразу поедет на смену, но он тоже вышел из машины.

Когда я недоумённо посмотрела на него, он, глядя в ответ непроницаемым взглядом, обошёл капот и встал прямо передо мной.

С бесстрастным лицом Ги Ин Хва протянул ко мне руку. В тот же миг от контейнеров для раздельного сбора мусора отделилась чья-то фигура.

Я смотрела на его протянутую руку, а потом повернула голову к фигуре, что приближалась к нам.

Подумала было — кто-то из жильцов дома, но нет.

Это была Но Чжу Ын.

Её лицо, утонувшее во тьме, было точь-в-точь как у призрака.

Когда после съёмок она сидела в углу кафе, она тоже выглядела крайне измотанной, но не настолько, как сейчас.

Вопрос — почему Но Чжу Ын сейчас здесь — отступил: первым в голову втиснулся вопрос о её состоянии.

Она выглядела так, будто вот-вот рухнет.

Она по очереди посмотрела на Ги Ин Хва и на меня и, разомкнув губы, выдохнула короткий вздох. Похоже было и на усмешку, и на тяжёлый вздох человека, что долго терпел и наконец не сдержался.

Ги Ин Хва убрал протянутую ко мне руку и повернулся к Но Чжу Ын.

— Домой не пошла?

— …

— Что случилось.

Когда он без всякой интонации переспросил молчавшую, Но Чжу Ын подняла обе руки и закрыла лицо.

Я подумала, что она плачет, но нет; постояв так какое-то время, она потёрла глаза, будто умываясь насухо, и отняла руки.

И сказала:

— Ушла из дома, а идти некуда.

Её ровный голос как будто чуть дрожал, но, может, мне это лишь почудилось.

Открыв входную дверь, я пропустила Но Чжу Ын вперёд. Убедившись, что она сняла туфли и поднялась в гостиную, вошла и я. А сзади за нами наблюдал Ги Ин Хва.

Перед самым тем, как дверь закрылась, он сказал:

— Если хоть что-то пойдёт не так — сразу звони.

Я слегка кивнула и закрыла дверь. Звук запираемого замка коротко отдался в тихом пространстве и стих.

Ги Ин Хва сказал, что сегодня пропустит ночную подработку охранником.

Ведь Но Чжу Ын осталась ночевать у меня.

Чо Юн и Но Чжу Ын.

Тревожась за это совершенно несочетаемое, негармоничное соседство, Ги Ин Хва, похоже, решил остаться дома и ждать на случай возможного звонка.

Но я была уверена, что звонить ему не придётся.

Пока Но Чжу Ын чего-нибудь не выкинет, между нами ничего не случится, а у неё, похоже, сегодня совсем нет сил на то, чтобы что-то выкидывать.

Но Чжу Ын, неподвижно стоявшая посреди гостиной и оглядывавшая каждый уголок небогатой квартиры, обернулась ко мне, вошедшей следом, и сказала:

— Душ приму.

Я кивнула и включила горячую воду на бойлере. Зашла в комнату, достала новое бельё и приготовила удобную домашнюю одежду.

Подумалось, что моя привычка носить вещи на размер больше неожиданно пригодилась.

Бельё, может, будет ей чуть мало, но уж домашнюю одежду она наденет без всякого неудобства.

Когда я выдала Но Чжу Ын даже новую зубную щётку и полотенце и отправила её в ванную первой, меня странным образом отпустило.

Неужели я, сама того не замечая, напряглась…

Постояв в оцепенении, я выдвинула стул у обеденного стола и села.

В то, что Но Чжу Ын сейчас принимает душ в моей ванной, верилось с трудом.

Это казалось куда более поразительным, чем то, что я живу в одном доме с Ги Ин Хва.

Совершенно незапланированное.

Случившееся не по чьей-либо воле.

«Вот, оказывается, и такое порой случается внезапно…» — подумала я и вспомнила то, что произошло на парковке у дома.

Минут двадцать назад, столкнувшись на парковке, Ги Ин Хва и Но Чжу Ын перекинулись коротким разговором. Я стояла рядом и слышала его весь, от слова до слова. Ни он, ни она не обращали на меня внимания. Ни «иди вперёд», ни «отойди на минутку» — ничего.

Я могла бы и сама, не дожидаясь просьбы, тактично отойти, но не сделала этого. Потому что не хотела.

Я подумала, что Но Чжу Ын, может, опять потребует от Ги Ин Хва чего-то непосильного. Могла применить к нему несправедливое насилие, а могла прийти и за тем, чтобы он уладил что-то опасное и хлопотное.

Я хотела всё это увидеть, услышать, узнать. Хотела не дать ей сделать с ним что-то чересчур.

Но Чжу Ын рассказала.

Отец вернулся домой на день раньше. Бабушка выложила ему всё о трениях, что копились между ней и Но Чжу Ын. Из-за этого она крупно поругалась с отцом. А бабушка, причитая, что у неё язык без костей, ещё и принялась их разнимать. Видеть, как плачет мачеха, видеть двуличие старухи, видеть вообще всё это было невыносимо — вот она и ушла из дома.

Но Чжу Ын, похоже, было всё равно, узнаю я о её семейных делах или нет. Может, думала, что я, со своим прошлым сталкера, и так уже всё про её семью знаю.

На просьбу Но Чжу Ын — приютить хоть на одну ночь, ведь идти ей некуда — Ги Ин Хва занял непривычно твёрдую позицию.

В одном-единственном «Нельзя» крылось суровое предупреждение: не переступай черту, которую переступать нельзя.

И всё же Но Чжу Ын упрямилась. Говорила, что отели и мотели ей до смерти ненавистны, что из-за ублюдка Ким Сок Хана у неё травма.

Говорила ещё, что в таком виде ей больше не у кого попроситься на ночь.

Друзей нет. Те — никакие не друзья.

Слушая всё это, в конце концов я сказала.

Что, мол, как насчёт моего дома. Что переночевать одну ночь я устроить могу.

Я думала, она тут же откажется, мол, не хочу, но Но Чжу Ын после короткого молчания ответила: «Ладно».

Ги Ин Хва выказал несогласие, но его не приняли.

Раз уж сами двое участников договорились, это было естественно.

Так Но Чжу Ын оказалась у меня.

С намерением переночевать одну ночь.

Когда Но Чжу Ын вымылась и вышла, я быстро юркнула в ванную и наспех помылась.

Оставлять гостью одну надолго в доме без хозяина мне тоже было неловко.

Толком не вытерев мокрые волосы, я вышла и увидела, что Но Чжу Ын сидит на стуле у обеденного стола и говорит по телефону.

Она говорила какой-то Ын Ён, что завтра у неё, у онни, дела и обещание она сдержать не сможет. Что ей очень жаль, но давай отменим завтрашнюю встречу, а взамен на следующей неделе она позанимается с ней вдвое больше.

Имя «Ын Ён» было и незнакомым, и вроде бы знакомым.

Лишь услышав в конце разговора: «А мама как, в порядке? В последнее время закрутилась, всё некогда зайти к вам поесть», — я вспомнила, что Ын Ён — дочь хозяев забегаловки с сундэ-кукпапом.

Как наяву всплыло, будто это было вчера: как в полицейском участке тётушка из той забегаловки умоляла о снисхождении к мужу и говорила Но Чжу Ын: «Спасибо тебе огромное, что привечаешь нашу Ын Ён и с учёбой ей помогаешь…».

Но Чжу Ын, похоже, до сих пор поддерживала связь с дочерью тех хозяев.

По-прежнему помогает ей с учёбой и ходит в ту забегаловку поесть…

Думала я об этом, когда Но Чжу Ын, незаметно закончив разговор, обернулась и резко бросила:

— Чего подслушиваешь?

Я торопливо помотала головой и спросила, не голодна ли она.

— Обойдусь. Лучше постель стели, — холодно, совсем не как гостья, бросила Но Чжу Ын и поднялась со стула.

Раньше я не заметила, но теперь, когда она переоделась в домашнее, шея её по окружности была покрыта красными пятнами.

Похоже на следы пальцев.

Будто след от того, что её душили…

С чувством, будто увидела то, чего видеть не следовало, я поспешно опустила голову.

С трудом унимая колотящееся сердце, я зашла в комнату и сменила простыню на кровати.

Натягивая на матрас новую простыню, стеля поверх новое одеяло и доставая запасную подушку, чтобы аккуратно её положить, я думала: «Сказала, что поругалась с отцом, — неужели это отец…».

Мне не хотелось чересчур вникать в чужую сокровенную жизнь, но и помешать таким мыслям возникать я не могла.

Но Чжу Ын выглядела ужасно изнурённой, и тревога дошла до того, что, если шея в таком состоянии, то и на других частях тела могут быть ушибы или раны.

Я не меньше Но Чжу Ын была в дурных отношениях с семьёй и тоже без друзей. Но такому насилию никогда не подвергалась.

Я пыталась представить, каково сейчас Но Чжу Ын, вынужденной в таком виде проситься на ночь в дом человека, которого она терпеть не может, но давалось это нелегко.

Поскольку гостей я к себе приводила впервые, я не знала даже того, насколько по-хозяйски следует себя вести, — не понимала даже этой азбучной границы.

Поэтому, раз уж пустила переночевать, я полностью уступила ей спальню и кровать — отдыхай, мол, эту ночь спокойно.

Но Чжу Ын без лишних слов вошла в комнату и закрыла дверь.

В квартире стало тише, чем когда я бываю одна.

Оставив в гостиной свет включённым, я постелила себе тюфяк на полу и легла.

От Ги Ин Хва дважды пришло сообщение — всё ли в порядке, и оба раза я ответила, что всё хорошо. И ещё долго ворочалась, пока наконец не уснула.

Меня разбудил звон посуды. Было утро, а свет в гостиной, включённый с ночи, всё ещё горел.

Повернув голову на звук, я увидела Но Чжу Ын, что хлопотливо сновала у кухонной раковины. Видно, уже умылась — чёлка слегка влажная, — и без позволения хозяйки рылась по полкам кухонного шкафа.