— Ч-что такое! Это же не по уговору!
Глядя на вытащенную из воды лодку, Джон ждал, что она вот-вот разломится или снова затонет. Лишь когда лодочка благополучно опустилась у причала, он понял, что его предали.
Зелёная краска, которой в своё время выкрасили лодку, потому что этот цвет любил брат, сохранилась, а первоначальный вид почти не пострадал — и он не мог сдержать оторопи.
Но всё, что он мог сейчас сделать, — это буравить взглядом Мориса.
— Этот проклятый посмел меня обмануть?...
Морис стоял с довольным лицом подле Харриет, что зажимала рот рукой. По этой близости было ясно, что разбивать лодку или топить её обратно он и не думал с самого начала.
Мало того — подняв голову и встретившись с Джоном глазами, он даже насмешливо ухмыльнулся.
Стиснутые кулаки Джона дрожали. Он скрежетал зубами, собираясь убить Мориса.
А Харриет, что с той минуты, как лодка благополучно показалась, изо всех сил сдерживала подступавшие слёзы, холодно на него посмотрела.
Каково это — не суметь остановить меня даже деньгами, дядя? Теперь я кажусь вам немного другой?
Она предвидела, что, стоит вести о подъёме попасть в газету, Джон подберётся к Морису. Ведь что он может — было и так ясно.
Оттого она заранее предупредила и Мориса:
«Дядя может к вам явиться, господин Деклен. Не поддадитесь — он, чего доброго, попробует убить вас до подъёма, так что притворитесь, будто соглашаетесь».
«А если я и вправду ему поддамся?»
«Я не думаю, что вам, кому нужно прославить своё дело, ради пары монет захочется загубить собственную мечту. Да и заплатит он вам не столько, чтобы вернуть мои вложения».
На это Морис весело рассмеялся:
«От вас ничего не скроешь, госпожа инвестор. Понял. А нет ли чего ещё, чем я мог бы вам услужить?»
«Если получится, добудьте доказательство, что дядя пытался помешать. Только ни в коем случае не рискуйте».
Вскоре после этого разговора от Мориса пришла весть:
«Послушайте, госпожа Листеруэлл. Со мной связался некто, не назвавшийся, и обещает восемьсот тысяч дирхамов, если исполню его просьбу. Только вот на человека, что хочет вложиться в моё дело, он, по всему, не похож».
Услышав это, она даже обрадовалась.
Морис, чтобы не вызвать подозрений Джона, нарочно раз-другой поломался и лишь потом согласился на встречу, а на ней составил договор и взял задаток — тем и добыл улику.
Подпись Джона на договоре и то, что он и вправду вручил задаток. Это станет решающим доказательством того, что он активно мешал делу.
Подкупая человека, надо было прежде найти у него слабое место, чтобы он не смог предать. На что вы полагались, вверяя всё тому, кому от вас ничего не нужно?
Принимая поздравления окружающих, Харриет посмеивалась над глупым и спесивым дядей. Ей было жаль себя прежнюю, что оказалась во власти такого человека, и обидно, что подростковые годы, которые должны были быть самыми светлыми, были загублены.
А потому теперь, кажется, она лишь тогда успокоится, когда всё вернёт.
— Госпожа Харриет. Осмотрим теперь лодку?
На предложение императорского дознавателя она отёрла слёзы и подошла к лодке, на которой в последний раз плыли её родители.
Тогда ныряльщик подъёмной компании, что первым в неё заглянул, недоумённо сказал:
— Дно озера — мягкий ил, так что при затоплении лодка не треснула и не помялась. Вопрос был в том, выдержит ли она вес покрывшего её ила, но, к счастью, сохранность хорошая, и при подъёме повреждений тоже не было. Но вот…
— Что? Есть какая-то беда?
— Нет, тут… вот, в днище пробиты дырки, да до того ровные. Странно ведь.
Ныряльщик, что совсем не знал, как погибли родители Харриет и зачем она достала эту лодку, всё склонял голову набок и указывал внутрь.
Лодочка была мала, на пару человек, и строение простое, так что сразу стало ясно, что он счёл странным. В досках, что составляли дно, зияли несколько круглых отверстий, явно проделанных чьим-то инструментом.
— Ха!.. Ха-а, вот же… сволочи!..
Слёзы и брань вырвались сами собой. Это можно было прочесть лишь как твёрдое намерение убить.
Будь отверстие одно-два, их, может, и удалось бы заткнуть одеждой и кое-как догрести до мелководья.
Но при таком их числе заткнуть было немыслимо, да и лодка ушла бы под воду в один миг.
Харриет прижала руку к груди, где бешено колотилось сердце и насилу перевела дух. Ей всё представлялись ужас и отчаяние, что испытали родители в миг, когда тонули, и трудно было прийти в себя, но она стиснула зубы, думая лишь об одном: Нельзя сейчас сломаться.
— Господин дознаватель… неужели и увидев это, вы скажете, что мои родители… погибли в результате несчастного случая…
Оттого что она снова крепко сжала губы, сдерживая слёзы, Харриет не смогла договорить, но императорский дознаватель прекрасно понял, о чём она.
— Вы правы, барышня. Это происшествие, несомненно, устроено по чьему-то умыслу. Но по одним этим отверстиям в лодке установить убийцу трудно.
— Оттого я и прислала вам заранее то, что рассказала Белла! Будь это моей выдумкой, откуда бы в лодке и вправду взялись дыры?
— Разумеется, и по одному этому подозрению можно подать иск. Но на свете бывают и совпадения, к тому же нет доказательств, что источник этих сведений — госпожа Белла. Чтобы выиграть дело, понадобится ещё что-то.
Харриет крепко зажмурилась, снова открыла глаза и кивнула.
— Но эту лодку хотя бы признают вещественным доказательством?
— Разумеется. Здесь и сейчас специалисты императорского следственного управления тщательно осмотрят и запишут состояние лодки. Эта запись может служить в суде официальным доказательством.
Было немного досадно, но препираться сейчас с дознавателем всё равно ничего не изменило бы.
Харриет оставалось лишь надеяться, что приступившие к осмотру техники разглядят всё как можно дотошнее и не упустят в записи ни единой мелочи.
Всё это время наблюдавший за подъёмом неподалёку барон Виллей подошёл и похлопал её по спине:
— Верю, что с небес ваши родители вам помогут.
— Ах, барон!
Харриет, торопливо отерев набежавшие тем временем слёзы, повернулась к нему:
— Ещё раз благодарю вас за то, что сегодня лично дали показания.
— Это то, что я должен был сделать. Пусть и с большим опозданием.
И, глядя на Джона, что вдали с побледневшим лицом косился в их сторону, он цокнул языком:
— Тот, похоже, до последнего не признается.
— Куда там. Он ещё и меня как-нибудь постарается очернить.
Весть о том, что в днище лодки пробито несколько отверстий, быстро расходилась вокруг. Мелькнуло и имя Беллы, а потому люди тут же строили правдоподобные догадки и с подозрением смотрели на семейство Листеруэлл.
Вынести такое Джон, разумеется, не мог.
И вправду, не понимая, куда всё клонится, и оттого извёденный, он с деланым кашлем подошёл к Харриет:
— Что это вы все столпились вокруг лодки? Раз осмотр окончен, эту лодку заберёт наша семья. Как память о брате будем хранить…
— Зачем? Тоже сжечь собираетесь?
Оборванный Харриет Джон, вытаращив глаза, вспылил:
— Да что с тобой такое? До сих пор распускаешь про Беллу вздорные слухи и меня же очерняешь! И это дело туда же. Пусть касается твоих родителей, но со мной, главой рода, хоть посоветоваться-то было надо!
— Как я могу советоваться с дядей, когда речь о доказательстве того, что дядя с Беллой убили моих родителей?
— Что? Ты, ты в своём уме? Что за несусветный бред ты несёшь!
Но Харриет ничуть не дрогнула и, раскрыв ладонь в сторону мокрой лодки, сказала:
— В днище пробиты дыры — ровно как говорила мне Белла. Как вы это объясните?
— Б-Белла говорила, что…
Джон, снова было собравшийся всё свести к бреду, взглянул туда, куда указывала Харриет, и глаза его расширились до предела. Из отверстий, что сплошь усеяли дно, всё вытекала скопившаяся в лодке вода.
— Что это такое!
— Что? Вы этого не знаете? Тогда что же, это в свои двенадцать лет натворила одна Белла?
Джон, торопливо мотая головой, яростно всё отрицал:
— Это немыслимо! Я такого и в глаза не видел, и знать не знаю! Уж не ты ли, чтобы выставить нас преступниками, сама затопила ту лодку на том месте?
— Вы готовы отвечать за эти слова? Ведь это значит, что виконтский дом Престон помогал мне вас оговорить.
— И-и-и!..
— К слову сказать, Белла подробно рассказала мне и о том, каким способом затопили лодку. И это я послала дознавателю ещё до того, как получила у дома Престон разрешение на подъём.
— Ты просто как попало всё подогнала!
Когда он, срываясь на крик, попытался задавить Харриет голосом, дознаватель похлопал Джона по плечу:
— Стало быть, о негодном клее, что растворяется в холодной воде, вы ровным счётом ничего не знаете?
— Ха! Я вам что, плотник? Я и как клей выглядит, не знаю!
— Пока запомним. Так или иначе, госпожа Харриет намерена обвинить вас в убийстве, а здесь место сбора улик, так что прошу вас отойти в сторону.
От слов «убийство» и «обвинить» Джон стиснул кулак.
Не зря его так тревожило — в итоге всё-таки случилось то, чего он боялся.
Спокойно. Дыры в лодке есть, но что это моих рук дело — никто доказать не сможет. Так что надо лишь стоять на своём до конца.
От одного возникшего подозрения репутация рухнет на дно, но с этим уже ничего не поделаешь. Джон с досадливым лицом развернулся и вернулся к своим.
А несколько дней спустя в Дженоа начался суд, что прозвали делом «Харриет против Джона Листеруэлла».