Курсы в Национальной академии охотников обычно делились на теоретические занятия и практические тренировки. По мере перехода студентов на старшие курсы упор смещался с теории на практику. Особенно на втором курсе доля практических занятий увеличивалась с десяти до тридцати процентов, из-за чего легкие и тяжелые травмы у учащихся стали обычным делом.
Похоже, настала очередь Юн Хи получить травму. Ее рука заметно опухла.
Сегодняшнее практическое занятие было посвящено вливанию маны в оружие. Чувствуя себя не лучшим образом, она в итоге травмировала руку, когда дубина тролля обрушилась на нее. Благодаря медицинскому персоналу академии боль немного утихла, но повреждение никуда не делось, и рука все еще ныла.
— Должно зажить за три дня, — успокоил ее врач, накладывая на опухшую руку специальную повязку с целебным эффектом.
Еще несколько лет назад такой синяк, как у Юн Хи, никогда бы не зажил за столь короткое время, но с появлением Целителей и продвинутых навыков исцеления медицинские технологии совершили значительный скачок.
— Спасибо, доктор.
— Похоже, это твоя первая травма, — заметил врач, изучая ее медицинскую карту. — Твоя история болезни чиста.
Для студентов Академии получение травм во время тренировок было практически обычным делом, особенно в дни практических занятий против монстров. Бывало, что за один день медицинский пункт на территории кампуса посещали десятки учащихся, поэтому врач и удивился, что это первый визит Юн Хи.
— В следующий раз будь осторожнее, — посоветовал врач. — Знаю, что костюм дает хорошую защиту, но неуязвимой он тебя не делает.
*
— Я вернулся, — сказал До Джун, входя в квартиру.
Как и в любой другой будний вечер, Юн Хи прервала подготовку ужина и поспешила встретить его.
— С возвращением, отец, — улыбнулась она, привычным движением протягивая руку за его пальто.
Хотя До Джун ни разу не просил ее забирать его пальто, это вошло в такой привычный ежедневный ритуал, что теперь он отдавал его инстинктивно. Ее улыбка не дрогнула, когда она взяла верхнюю одежду, но взгляд До Джуна сразу же приковал бинт, которым была обмотана ее рука. Без лишних слов он перехватил ее запястье, из-за чего она от неожиданности выронила пальто. Внезапность его поступка заставила ее широко распахнуть глаза и захлопать ресницами.
— Отец?! — удивленно произнесла она.
Присмотревшись внимательнее, он понял, что это всего лишь ушиб, обмотанный специальной повязкой.
— Что случилось?
— Ох... Я ушиблась на сегодняшней тренировке, но уже совсем не болит. Врач сказал, что отек спадет и все полностью заживет через три дня.
Травмы были привычной частью тренировочного процесса. До Джун понимал это; в конце концов, это была академия для Охотников. Сама мысль о том, чтобы выпуститься без единой царапины, казалась немыслимой. И все же Юн Хи впервые вернулась домой с травмой.
— Ладно... — бормоча это, До Джун отпустил ее запястье.
*
В ту ночь До Джун сидел один за обеденным столом, погруженный в глубокие раздумья. Он прокручивал в голове события прошедшего дня, сосредоточившись на травме Юн Хи. Он снова и снова мысленно перечитывал описание навыка Карманные часы.
Этот навык позволял повернуть время вспять на один день.
Именно благодаря ему До Джун стал сильнее и выжил в Центральных Равнинах. Он даже обладал потенциалом спасать жизни. Однако каждый раз, когда он использовал Карманные часы, чтобы предотвратить чью-то смерть, ему казалось, что часть его собственных эмоций умирает.
Он больше не хотел полагаться на эту способность. Он отказывался относиться к трагедиям или смерти как к чему-то незначительному только потому, что мог легко повернуть время вспять и всё исправить.
До Джун тихо зашел в спальню и оглядел травмированную руку спящей Юн Хи. Ее маленькая, хрупкая ладонь слегка покраснела и припухла в месте ушиба. Тихо хмыкнув, он позволил слабым следам духовной энергии сорваться с кончиков пальцев, и в мгновение ока травма полностью зажила.
Жизнь Охотника неизбежно сопровождалась травмами, а зачастую и смертью. Юн Хи не была исключением из этих правил.
До Джун вспомнил тот день, когда вернулся на Землю из Центральных Равнинин, тот день, когда привел ее в свой дом. Он помнил ее слова о гибели родителей в автомобильной аварии и просьбу побыть ей отцом, пока она не окончит Академию и не встанет на ноги.
Мог бы и отказать.
Он вспомнил, как она настаивала на своем, добиваясь права остаться.
— Вы говорили, что страдаете амнезией. Вам будет трудно жить одному. Уборка, стирка, готовка — я возьму на себя все домашние дела. Единственное, о чем я прошу взамен, — позвольте мне пожить здесь, пока я не закончу учебу...
Она была права; ему самому пришлось бы туго в быту. И все же, даже понимая это, он принял ее предложение вовсе не из жалости или сочувствия. К тому времени До Джун уже разучился испытывать подобные пустяковые эмоции.
Он посмотрел на тихо посапывающую во сне Юн Хи, а затем перевел взгляд на Ён-Ён, Карсиэля и Бёль. Раньше ему нравилась тихая жизнь, но теперь его дом был оживленным и полным.
Если бы я прогнал ее тогда...
Поступи он так, он до сих пор жил бы в одиночестве. Он никогда бы не встретил Ён-Ён, Карсиэля или Бёль, не говоря уже о том, чтобы привести их в свой дом.
Часы тикали, приближая стрелки к двум часам ночи. До Джун накинул кожаную куртку поверх футболки. Схватив Базовый талисман, он уже собирался выйти в гостиную, как заметил маленькую тень, которая юркнула к нему и забралась прямо в капюшон куртки.
***
В Долине Шести Кровей было шесть официальных испытаний.
Когда До Джун преодолел все шесть испытаний, перед ним возникла скрытая локация — кузница древнего греческого бога Гефеста. Возвышаясь более чем на пятьдесят метров, массивный кузнец с явной враждебностью посмотрел на непрошеного гостя, вторгшегося в его владения. Оно и неудивительно, ведь в эту кузницу еще никогда не ступала нога постороннего.
Когда До Джун вошел, Гефест занес свой огромный молот и с громким свистом обрушил его, пытаясь запугать непрошеного гостя.
До Джун даже не дрогнул.
Гефест нахмурился, заметив полное отсутствие реакции. Прямо перед До Джуном молот резко замер на полпути. Мощный порыв ветра, сопровождавший удар, заставил одежду До Джуна затрепетать, а волосы взметнуться в воздух. Тем не менее его взгляд оставался безмятежным, лишенным страха или паники. Позади него виднелись последствия атаки Гефеста: обрушившиеся утесы и глубоко израненная земля.
Гефест опустил молот и с любопытством посмотрел на До Джуна.
— Почему ты не увернулся?
Когда ветер стих, волосы До Джуна легли на место. Он одернул одежду и деловито ответил:
— Потому что я не почувствовал жажды убийства.
Глаза Гефеста сузились. И впрямь, он не собирался убивать стоявшего перед ним человека.
Но чтобы кто-то даже не попытался уклониться от удара древнего бога лишь из-за того, что не уловил убийственного намерения? Это звучало почти нелепо. Может, тот просто оцепенел от страха — такое объяснение выглядело бы куда правдоподобнее.
— Забавный ты смертный. — Выражение лица Гефеста смягчилось. — Уходи. Я сделаю вид, что ничего не было.
Он взмахнул рукой в воздухе, открыв пространственные врата обратно в Долину Шести Кровей. Наказать смертного за вторжение на территорию божества было бы вполне справедливо, но он решил отпустить этого наглеца.
Однако вместо того, чтобы направиться к вратам, До Джун подошел к Гефесту и извлек из кармана небольшой полупрозрачный драгоценный камень. Самоцвет переливался почти неземным сиянием.
При виде него глаза Гефеста дернулись. Неопытному глазу камень мог показаться обычным топазом, но Гефест знал правду.
— О-откуда у тебя... это?
— Я хочу, чтобы ты выковал из него кольцо. Подбери дизайн и размер под это, — сказал До Джун, бросая самоцвет — Камень небесной души — и Кольцо высшего эльфа прямо в руки Гефесту.
Гефест инстинктивно поймал их и внимательно осмотрел драгоценный камень. Он был подлинным.
Камень небесной души являлся невероятным сокровищем, с которым даже Гефест сталкивался крайне редко. Как простой смертный умудрился завладеть реликвией богов?
— Сколько времени это займет? — спросил До Джун.
— Неужели ты думаешь, что я стану выполнять твою просьбу? Да, я удивился, снова увидев Камень небесной души, но это вовсе не значит, что я буду создавать артефакт для какого-то смертного, — прорычал Гефест, на этот раз стараясь источать самую настоящую жажду убийства.
Несмотря на ощутимую угрозу, До Джун остался невозмутим. Ни страха, ни колебаний — лишь абсолютное хладнокровие.
Как человек мог стоять столь безмятежно в присутствии древнего бога?
— Я не прошу делать это бесплатно. Взамен я исполню одно твое желание, — предложил До Джун, из-за чего Гефест громко рассмеялся.
Глупый смертный, осмелившийся торговаться с богом, — это действительно выглядело достаточно абсурдно, чтобы вызвать взрыв смеха.
— Ладно. Сомневаюсь, что у тебя что-то выйдет, но если ты выполнишь мою просьбу, я выкую кольцо из Камня небесной души точь-в-точь как эта безделушка Высшего эльфа. Впрочем, я все равно не смогу приступить к работе, пока ты ее не выполнишь.
До Джун кивнул. Он еще не знал, в чем будет заключаться условие, но был готов рассмотреть его в разумных пределах. Принуждение кузнеца силой могло привести к созданию посредственного артефакта. До Джун же хотел, чтобы Гефест вложил в работу над кольцом искреннюю заботу и преданность делу.
— Мне плевать, сколько времени это займет, так что не спеши, — бросил Гефест, бросив взгляд на запыленную кузницу в дальнем углу комнаты. Она покрылась грязью и не использовалась долгие годы.
Гефест на миг прикрыл глаза.
— Принеси мне Игниум, — произнес он, снова открывая глаза.
Сущность огня, способная сжечь абсолютно всё, к чему она прикасалась.
Рожденный в самых жарких глубинах Обители глубин, Игниум был единственным пламенем, способным запустить кузницу Гефеста. Обычный огонь здесь не годился. Без Игниума кузницу было не разжечь.
— По слухам, Игниум находится в руках Короля Пламени из Обители глубин. Принесешь мне Игниум — и я исполню твою просьбу, — повторил Гефест.
Он рассчитывал, что До Джун откажется от этой затеи. В конце концов, Обитель глубин была слишком опасна для людей. А Король Пламени обладал такой силой, с которой не смели тягаться даже сильнейшие обитатели тех мест.
— Это невозможно, — ответил До Джун.
— Ха, мудрый выбор. Как ты и сам сказал, добыть Игниум у Короля Пламени практически невыполнимо.
Гефест уже потянулся было вернуть Камень небесной души и кольцо, но следующие слова До Джуна заставили его замереть на месте.
— Король Пламени уже погиб, а Игниум последовал за ним.
Прежде чем Гефест успел ответить, на указательном пальце До Джуна вспыхнуло и заплясало крошечное черное пламя. — Вот, как насчет того, чтобы я отдал тебе это взамен?
До Джун щелчком отправил черное пламя в кузницу. На фоне огромного горна это пламя казалось до жалости крошечным, размером не больше искры.
Гефест нахмурился. Что этот человек творит?
Затем кузница взревела, мгновенно охваченная языками пламени.
Глаза Гефеста расширились от изумления. Горн, который не мог функционировать без Игниума, полыхал вовсю.
— Это... Этого не может быть.
Он вдруг вспомнил недавние слова До Джуна: «Король Пламени уже погиб».
П-погодите-ка, так тот, кто ответственен за гибель Короля Пламени... ха? Пока Гефест тупо пялился на кузницу, его взгляд переметнулся на До Джуна — а точнее, на капюшон его толстовки, который вдруг зашевелился.
— Я-а-а-а-ав. — Из капюшона высунулась голова Ён-Ён, лениво зевающего.
Ён-Ён на секунду встретился взглядом с Гефестом.
— Э-э-э?! — Гефест недоверчиво протёр глаза.