Континент Раден, одно из поглощенных измерений, обладал ярко выраженной западной эстетикой, почти средневековой по своей сути. Это была земля с богатой древней историей, которая всегда сохраняла централизованную систему правления.
В ходе расследования Ядра До Джун время от времени путешествовал по этому обширному континенту, и теперь он почему-то оказался лицом к лицу с императором. Даже для До Джуна эта ситуация оказалась неожиданной.
Император произнес:
— От лица всех жителей континента Раден я выражаю вам глубочайшую благодарность. Без вас жители южных земель сильно пострадали бы от рук орды монстров. Если вы согласны, я хотел бы пожаловать вам дворянский титул...
Армия монстров внезапно вторглась в южные регионы Радена. Нападение было настолько стремительным, что местные жители оказались на волосок от массовой бойни, пока случайно проходивший мимо До Джун не уничтожил всю орду.
Весть об этом дошла до самого императора Виллиуса из Императорского двора.
Изначально До Джун не планировал встречаться с императором. Однако, узнав, что император связан с Кириель, он счел это необходимым.
— В этом нет необходимости, — ответил До Джун. — Как я уже говорил, я действовал не ради признания или наград. И, как я тоже заявлял, я не с этого континента. Я прибыл из другого измерения, известного как Земля.
Сначала Виллиус нашел это заявление невероятным. Другое измерение? Главный маг империи отвергал подобное как магически невозможное. И все же что-то в словах До Джуна убедило императора, что тот не лжет.
Его одежда сама по себе была не похожа ни на что на этом континенте. К тому же До Джун носил с собой странные предметы — вещи, которые он называл «смартфоном» и SpacePad, — устройства, подобных которым император никогда раньше не видел, даже используя самую продвинутую магию.
Может ли это быть связано с Обителью глубин? — задался вопросом Виллиус.
Когда кто-то погибал внутри Ядра, он возвращался в поглощенное измерение, откуда пришел. И при этом все его воспоминания о Ядре стирались. Однако на Центральных Равнинах было известно два исключения — Гуан Ле и Яо Пин. Только они сохранили воспоминания после выхода из Ядра, и у обоих было кое-что общее: они получили Благословение Обители глубин из озера в Обители глубин.
До Джун встретился взглядом с императором и произнес:
— Я слышал, у вас есть сын.
При этих словах на лицо Виллиуса легла тень. Да, у императора когда-то был сын — мальчик, рожденный от болезненной императрицы, которая слишком рано покинула этот мир. Возможно, именно поэтому Виллиус дорожил им еще сильнее, воспитывая с величайшей заботой и нежностью.
Горькая улыбка тронула губы императора, и он ответил:
— У меня... был сын. Но он пропал. Никто не знает, куда он ушел.
Виллиус разослал рыцарей по всему континенту, чтобы отыскать сына, но не нашлось ни единого следа. В один прекрасный день Кириель просто бесследно исчез. Поглотила ли его земля или унесло в небеса — не знал никто. Император умолк, на мгновение погрузившись в воспоминания о времени, проведенном с сыном.
— Прежде всего он был добрым ребенком, — наконец добавил он.
До Джун искренне хотел помочь отцу и сыну воссоединиться, но не мог. Никто, кроме него самого, не мог ступить в поглощенное измерение после того, как оно захватывало его. Боль от потери единственного сына должна была быть невыносимой.
До Джун заговорил снова:
— Вашего сына звали Кириель?
Глаза императора широко раскрылись от удивления.
Конечно, как имя императорского сына, имя Кириель было хорошо известно. Но это ограничивалось лишь континентом. Услышать его из уст незнакомца, тем более абсолютного чужака, было совсем другим делом.
Заметив реакцию императора, До Джун достал свой смартфон и открыл галерею. Он коснулся фотографии и повернул экран к императору. На снимке Кириель читал книгу сказок Бёль.
Глаза императора расширились еще сильнее. В его сердце не было сомнений — молодой человек на фотографии определенно был его сыном.
Его сын вырос.
*
— Э-это от м-моего отца? — недоверчиво спросил Кириель.
До Джун кивнул.
Все еще не веря своим глазам, он бережно осмотрел врученное ему письмо. Оно было написано на пергаменте, текстуру которого нельзя было ни с чем спутать. Восковая печать на обратной стороне была еще чуть-чуть влажной, словно ее поставили совсем недавно. На мгновение Кириель вспомнил тот день, когда его перенесли в Ядро. Тогда его отец сорвался с Небесного Острова насмерть. Он провел бесчисленные дни, тонучи в печали, вине и скорби.
Но теперь — письмо от него?
Широкая улыбка расплылась по лицу Кириель, когда он без колебаний сломал печать. Когда он развернул пергамент, оттуда выпала одна фотография. Это был портрет императора Виллиуса, сидящего на своем троне. Чувствуя, как в глазах внезапно затуманилось от слез, Кириель перевел взгляд на письмо.
Изящный почерк был выведен официальным языком Радена.
Моему любимому сыну,
В тот момент, когда я узнал, что ты жив, меня захлестнуло счастье.
Я уже давно потерял надежду после твоего исчезновения. Поэтому я не могу выразить словами, какое облегчение испытал, когда человек по имени Ли Доджун принес мне весточку о тебе.
Услышать, что ты преуспеваешь на континенте по имени Земля... ничто не могло сделать меня счастливее.
.
.
.
Хотя мы не можем встретиться, я благодарен уже за то, что мы можем хотя бы обмениваться письмами.
На этом пока закончу и буду ждать твоего ответа.
Кириель тихо вытер слезы. Это были слезы не горя, а радости. Его отец был жив и здоров на континенте Раден. Что могло принести большую радость?
— Мой господин, понимаете ли вы, на что намекает мой отец, когда говорит, что мы не можем встретиться?
До Джун на мгновение закрыл глаза, а затем снова открыл их.
— Потому что нельзя пересекать границу между Землей и континентом Раден, — просто ответил он. — Прости.
— Нет... Вам не за что извиняться, мой господин. Скорее, я благодарен вам за то, что вы принесли эту весть.
Кириель глубоко поклонился в знак благодарности.
Будь это возможно, До Джун уже давно воссоединил бы их — в этом Кириель был уверен. Если он говорил, что это невозможно, значит, так оно и было на самом деле.
— Дай мне знать, когда закончишь писать ответ. Я передам его ему, — предложил До Джун.
*
— Пишешь письмо отцу на родину? — удивленно спросил Хакасэ.
— Именно, Ящерица! Погляди на мой невероятный почерк!
Кириель с гордостью поднял пергамент.
Конечно, Хакасэ не был знаком с письменностью Радена. Но даже при первом взгляде письмо выглядело... ужасно. Если вспоминать выражение «как курица лапой», то это было как раз оно. И все же хотя бы сегодня Хакасэ решил не критиковать его.
Кириель выглядел счастливым, счастливее, чем Хакасэ когда-либо видел его прежде.
С ухмылкой Хакасэ спросил:
— Ну что, в Радене есть хорошая еда?
— Конечно! Ты не жил, если не пробовал яблочный пирог с рынка Джордана.
— О? Похоже, ты в себе уверен. Он лучше, чем еда на Земле?
— Ну, он все равно вкусный.
Хакасэ подавил ещё один смешок. Вероятно, это означало, что земная еда лучше.
И все же ему было искренне любопытно узнать о родине Кириель. Что это за место такое? Каково это — навестить дом друга? Он представлял, что это должно быть весело и даже захватывающе. Однако, судя по словам Кириель, добраться туда пока мог только До Джун, из-за чего Кириель оставалось лишь писать письма.
*
Кириель прогуливался по городской улице, поднимая смартфон и делая снимки различных видов.
Улица, обсаженная деревьями, листья которых окрасились в яркие осенние цвета. Высокие небоскребы, уходящие в небо. Машины, мчащиеся по дорогам. Ничего из этого нельзя было найти на континенте Раден.
Затем вдалеке Кириель заметил семенящую к нему Бёль. А еще там была Рогатая белка. Хихикнув, он сфотографировал приближающуюся парочку. Даже несмотря на то, что снимок был сделан наспех, он получился потрясающим.
Стоило Бёль заметить Кириель, как она ускорила шаг. Кириель подхватил ее на руки и игриво чмокнул в щеки.
— Кириеh! Что ты делаешь? — радостно спросила Бёль.
— Фотографирую.
— Сфоткай меня тоже!
— Я уже сделал один очень хороший снимок.
Кириель осторожно опустил Бёль на землю. Ему хотелось провести с ней побольше времени, но нужно было посетить еще немало мест. Ему предстояло заглянуть в центральный торговый центр, а затем к Разлому, где находилось его антикафе с комиксами.
На этот раз он намеревался изложить в письме абсолютно все, каждое слово, которое не смог высказать прежде. Он хотел рассказать отцу о мире, в котором живет, о людях, которых встретил, и о том, как прекрасна Земля.
*
Император Виллиус с нетерпением ждал письма от сына. До Джун вручил ему пакет с покупками, наполненный письмами и фотографиями. Бумага для писем была размером с целый лист, а фотографий насчитывалось более двух сотен, по всей видимости, распечатанных в фотоателье.
Стиснув руки До Джуна, император пробормотал:
— Спасибо.
Его голос дрожал от эмоций, а глаза покраснели. Никакие красивые слова были не нужны. Любой мог увидеть, как отчаянно император ждал этого письма и как глубоко он был благодарен.
Пока он читал письмо и перебирал фотографии, его выражение лица постоянно менялось. Улыбка, а затем слезы на глазах. Снова улыбка, сменяющаяся меланхолией. Член семьи так близко и в то же время невероятно далеко. Не было слов, способных описать эту тоску.
По какой-то причине До Джун чувствовал, что может понять эмоции императора Виллиуса, по крайней мере отчасти.
Лишь когда император дочитал каждое письмо и просмотрел каждую фотографию, он наконец выпустил из груди долгий вздох. Конечно, характер Кириель казался немного изменившимся, но он все еще оставался наследником престола, а главное — его сыном. Император испытывал лишь облегчение от того, что тот жив.
— Спасибо тебе еще раз, — произнес он.
До Джун молча кивнул ему, после чего его мысли унеслись вдаль.
Континент Раден и Центральные Равнины были лишь осколками измерений, которые подверглись поглощению. Множество других планет постигла та же участь: их поглотило Ядро. Отыскать их все и исправить проблемы, хотя технически для него это было возможно, являлось практически невыполнимой задачей.
— Когда-нибудь вы встретитесь лично, — сказал До Джун. — Не совсем скоро, но однажды.
— На данный момент писем и фотографий более чем достаточно, чтобы испытывать благодарность, — ответил Виллиус.
И все же, медленно но верно, все менялось. До Джун шагал вперед, шаг за шагом, и каждый шаг имел значение. Сегодняшний день лучше вчерашнего. Завтрашний день лучше сегодняшнего. Эти перемены происходили и внутри самого До Джуна. Его мир постепенно наполнялся все большим количеством дорогих людей. И это определенно было повод для радости.
— Мне пора идти, — сказал он императору.
— Береги себя.
— А, и вот еще.
До Джун запустил руку в Сумку Ивелы и кое-что достал. На первый взгляд это напоминало клубнику, хотя было заметно крупнее.
— Это фрукт под названием дариан. Попробуйте.
С этими словами До Джун исчез.
Император осмотрел дариан, покрутил его в руках, а затем откусил кусочек. Взрыв кисло-сладкого сока растекся по его языку. Вкус оказался сильнее клубники, более насыщенным и ярким.
На следующий день со скоростью лесного пожара поползли слухи о том, что волосы императора стали поразительно густыми и пышными. Лысеющие министры толпами стекались к нему, умоляя раскрыть их секрет.