Бёль обожала курицу. Всё, что было приготовлено с курицей, казалось ей невероятно вкусным. Она с одинаковым удовольствием уплетала и салат с куриной грудкой, и куриный суп с лапшой, но больше всего любила жареную курицу. Хрустящая корочка в сочетании с нежным мясом — перед этим было просто невозможно устоять.
Ранним утром Бёль тихонько хихикнула и приоткрыла холодильник.
— Никого нет, хе-хе.
Она нашла вчерашнюю острую жареную курицу и тут же принялась за неё. Вымазав руки и рот в соусе, Бёль откусила большой кусок куриной ножки и обсосала соус с пальцев. Расправившись с коробкой, она вынесла её на улицу, чтобы выбросить как положено, после чего вернулась в дом и улеглась на диван вздремнуть.
*
К тому времени, как До Джун вернулся с лёгкой прогулки, наступил обед. Бёль раскинулась на диване и крепко спала. Судя по ярко-красному соусу вокруг губ, просыпалась она явно раньше.
До Джун открыл холодильник и убедился, что коробка с остатками курицы исчезла. Судя по всему, Бёль слопала её на завтрак.
Он налил в кружку кипятка из чайника и бросил туда веточку целебной травы из Небесной Области, что располагалась на четвёртом этаже Ядра. Эта трава славилась своим свойством усиливать чистоту магии и ценилась в Небесной Области на вес золота.
— Мм... курочка... — пробормотала во сне Бёль, перевернулась на другой бок и чуть не свалилась с дивана.
До Джун взмахнул рукой, и под ней тут же закрутился порыв ветра. Воздух подхватил Бёль и мягко опустил на пол. Та перевернулась ещё раз, хлопнула ресницами, уставилась на До Джуна и зашагала к нему вперевалочку.
До Джун улыбнулся, подхватил её на руки и усадил к себе на колени. Однако Бёль всё ещё сонно клевала носом, её глаза слипались. Она бросила взгляд на часовую стрелку, которая указывала на двенадцать. Из её желудка раздалось громкое урчание.
— Проголодалась? — спросил он.
— Угу!
— Чего поесть хочешь?
Бёль принялась перебирать варианты: жареная курица, свиная грудинка, пицца, лапша с чёрной соей и кимчи-ччиге — и это далеко не всё.
Впрочем, раздумывала она недолго.
— Курочка лучше всего.
— Даже несмотря на то, что ты ела её на завтрак?
Бёль отвела взгляд, забавно закрутив глазами. Её папочка никак не мог узнать, что утром она лакомилась курицей. Все улики она уже благополучно сплавила охраннику здания.
— А? Кто это ел курочку на завтрак? Точно не я! — заявила она.
Вот только присохший соус на губах выдавал её с головой, а стоило ей открыть рот, как от неё тут же повеяло слабым ароматом куриного мяса.
До Джун приподнял Бёль и прислушался, прижавшись ухом к её животу.
— Но я слышу куриные звуки прямо у тебя в животе. Ты ведь ела острую курочку, признавайся?
Испуганная Бёль тут же закрыла живот ладошками.
— Ты что, слышишь куриные голоса?
— Разумеется.
Пойманная с поличным, Бёль понурила голову.
— Ладно... я ела курочку на завтрак...
До Джун усмехнулся и бережно опустил её на пол. То, что она поела курицы с утра, вовсе не значило, что ей нельзя повторить её на обед. Решив побаловать девочку, До Джун набросил поверх рубашки пальто. Затем он надел на Бёль тёплые наушники и натянул куртку с утятами.
Сегодня они отправлялись на рынок Намдэмун.
*
В последние годы традиционные рынки теряли былую популярность.
Расположенные поблизости супермаркеты привлекали чистыми интерьерами и просторными удобными парковками, поэтому молодёжь предпочитала их. Но у старых рынков оставалось своё неповторимое очарование — та самая живая атмосфера, которую сетевым магазинам было не воспроизвести, так что До Джун всё же заглядывал сюда время от времени.
Хотя поток посетителей со временем и иссяк, на традиционных рынках всегда толпился народ. Вдоль шумных улочек тянулись ряды забегаловок, гордо заявлявших о своих фирменных рецептах. Пожилые женщины лавировали в толпе, балансируя на головах подносами с закусками, пока домохозяйки вовсю торговались с продавцами свежих овощей.
Пройдя вглубь рынка минут пять, они упёрлись в красную вывеску с надписью: «Старинная фирменная жареная курица».
В отличие от современных заведений, где курицу щедро обмакивали в кляр, здесь цельные тушки жарили практически без панировки. Затем мясо прямо при клиентах разделывали вручную, создавая неповторимый вкус.
— Ого! Курочка!
Куриные тушки жарились в огромных котлах, а на витринах красовались блестящие, золотистые птицы, с которых капал жир.
Бёль рванула к магазинчику и в упор уставилась на хозяина, занятого готовкой. Затем она громко прочитала ценник и охнула от изумления.
Одна курица: 5000 вон
Две курицы: 8000 вон
Обычно одна такая птица стоила больше 15 000 вон, здесь же за две просили всего 8000.
— Как дёшево! — поразилась Бёль.
До Джун подошёл к лавочнику и протянул купюру в 10 000 вон.
— Можно две курицы, пожалуйста? Мы поедим здесь.
— Сейчас будет!
*
К жареным тушкам бесплатно подали маринованный редис, соль и горчичный соус.
Хозяин заведения ловко разорвал мясо на удобные кусочки. Вооружившись серебряной вилкой, Бёль нацепила крупный кусок курицы, отправила в рот и с удовольствием захрустела. Её счастливое выражение лица заставило До Джуна мягко улыбнуться.
Мм? До Джун заметил у входа в лавку какую-то женщину.
Там стояла морщинистая старушка в свободных штанах и простой летней кофточке. Её наряд куда больше подходил для жаркого летнего дня, чем для морозной зимней погоды. В руках она сжимала старомодный цветастый кошелёк.
— Сынок, можно мне одну жареную курицу? — обратилась она к лавочнику, который как раз вовсю хлопотал над заказами. Однако тот даже не обернулся, продолжая крутиться на кухне: надо было готовить мясо, подливать масло и обслуживать остальных покупателей.
— Сынок...
Её грубые, мозолистые руки слегка подрагивали. Из-за сгорбленной спины и хрупкого телосложения на вид ей было не меньше семидесяти. Не дождавшись ответа, старушка так и осталась стоять на месте.
Бёль, жующая курицу, спрыгнула со стула и подсела к хозяину лавки. Дернув его за фартук, она произнесла:
— Дяденька, вас бабушка зовёт.
— А? Какая бабушка?
— Угу. Просит курочку. — Бёль указала пальцем на вход, и лавочник проследил за её взглядом. Но у входа никого не было.
Он усмехнулся и погладил Бёль по голове:
— Нехорошо шутить. Нет здесь никаких бабушек.
Бёль надула губки. Она решительно потопала обратно к старушке и попыталась взять её за руку. Однако её маленькая ладошка прошла насквозь.
Бёль повторила попытку, но результат оказался прежним — рука провалилась в пустоту.
И дело было не только в Бёль. Остальные покупатели тоже проходили сквозь старушку, словно её не существовало вовсе.
— Но... она правда здесь... совсем рядом...
Голос Бёль дрогнул.
Хозяин лавки озадаченно почесал в затылке.
Наблюдавший за этой сценой До Джун поднялся на ноги. Он подошёл к старушке ростом едва ли в полтора метра.
Однако та проигнорировала его и продолжала звать лавочника:
— Сынок, заверни одну курицу, пожалуйста.
Старушка оказалась обычным блуждающим духом. Её душа застряла в этом мире, потеряв физическую оболочку. Обычно души уходят в загробный мир, но эта задержалась здесь — судя по всему, из-за сильной привязанности к земному миру или неспособности осознать собственную смерть.
— Бабушка, — мягко окликнул её До Джун.
Старушка повернулась к нему, заметив, что хоть кто-то обратил на неё внимание.
— Вы пришли купить курицу? — спросил До Джун.
— Мой внук в отпуске из армии, а он так любит курочку. Я пришла купить ему гостинец, но этот молодой человек меня упорно не замечает. Не могли бы вы передать ему заказ? Я заплачу.
Она развязала завязки на цветном кошельке и достала четыре купюры. Это были тысячевоновые банкноты, но фиолетового цвета — такого образца выпускали много лет назад, совсем не похожие на современные синие.
— Конечно. — До Джун улыбнулся и взял деньги. Почему-то он мог спокойно касаться и её самой, и вещей в её руках, в отличие от остальных.
Вскоре он забрал коробку с жареной курицей и спросил:
— Где вы живёте? Я провожу вас домой.
*
Следуя за старушкой, они добрались до полуразвалившегося дома. На табличке значилось имя: Ким Вольсун.
На доме не было даже нормального адресного указателя, казалось, к нему не прикасались уже несколько десятилетий. Ржавая металлическая калитка протяжно скрипнула, когда они вошли внутрь. Во двор был завален мусором и обломками, а вокруг царила тяжёлая, гнетущая тишина.
Ким Вольсун прошла сквозь бумажную раздвижную дверь внутрь жилища.
До Джун опустил курицу на ветхий деревянный пол со старым линолеумом, который местами уже давно облез. Бёль сладко посапывала, заснув у него на руках.
Старушка посмотрела на запыленный календарь, висевший на комоде. На нём красовалось девятнадцатое августа 2010 года, обведенное кружком.
— Мой внук должен был вернуться домой в отпуск именно сегодня. Я специально отметила дату, чтобы не забыть. Это его первый отпуск с тех пор, как он ушёл в армию. Даже представить страшно, как ему там тяжело, когда нельзя поесть того, чего хочется. Бедный мальчик.
— Ваш внук должно быть очень любит курицу.
— О да. Накануне призыва он просил приготовить курицу. Но я никчёмная бабка, у меня не нашлось денег, чтобы её купить. А он у меня такой добрый и заботливый, сказал, что ничего страшного, и попросил приготовить её в следующий раз, когда вернется домой. Я пообещала, что так и сделаю.
По комнате разнёсся аппетитный аромат ещё не остывшей курицы. До Джун смотрел, как Ким Вольсун с теплотой в глазах смотрит на угощение.
Судя по всему, ей так и не довелось встретить внука 19 августа 2010 года. Её время остановилось в тот самый момент, лишив душу возможности двигаться дальше.
Она продолжала вспоминать вслух:
— Наверное, ему было очень тяжело расти без мамы и папы, но он никогда этого не показывал. Такой хороший мальчик. Я так ему благодарна...
— Как зовут вашего внука? — спросил До Джун.
***
Штаб-квартира гильдии Икар представляла собой роскошный особняк в Сонбук-доне, Сеул.
В офисном кресле развалился мужчина; закинув ноги на стол, он закрыл глаза. На блестящей настольной табличке красовалась надпись: «Кан Минхюк, мастер гильдии».
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет вошла Мин Джи.
— Сэмпай, ты чем занимаешься? Спускаться собираешься? — поинтересовалась она.
Пару дней назад они закончили зачистку Великого Разлома ранга A. В честь победы часть участников гильдии решила устроить небольшую вечеринку с курочкой и пивом в ближайшем ресторанчике.
Минхюк неловко улыбнулся:
— Извините, я сейчас подойду. Идите пока без меня.
— Остальные уже ждут, так что не засиживайся! — Мин Джи захлопнула за собой дверь.
Оставшись один, Минхюк откинулся на спинку кресла и пробормотал себе под нос:
— Почему обязательно курица?..