Было странно и почти забавно осознавать, что они готовились к «финальной битве». В конце концов, никто вообще не должен был знать о его существовании. Никто. И так оно и задумывалось. Царь измерений должен был оставаться лишь символом — не более того. Этот титул принадлежал исключительно тому, кто покорил Ядро, и он был единственным, кто когда-либо восходил на этот трон. Никто другой даже близко к нему не подходил.
— Тогда как... как они узнали обо мне? — размышлял Царь измерений.
Что ж, существовало одно создание, знавшее о его существовании. Сама сущность, породившая мифы Ядра: Уроборос.
Неужели это Уроборос им рассказал? Неужели Уроборос поведал этим созданиям о его существовании? Нет, будь Уроборос из тех, кто на такое способен, он бы с самого начала полностью отверг Вторжение. У него не было никаких причин внезапно сплачивать целую кучу ничтожных форм жизни.
К тому же Уроборос прекрасно понимал, что всё это не имеет никакого значения. Если бы он, Царь измерений, хотя бы пожелал этого, то мог бы стереть всё Ядро в одно мгновение, приложив минимум усилий.
Царь измерений поднял руку и начертил в воздухе круг. Бледно-белая энергия закружилась на кончиках его пальцев, формируя зеркало света. Зеркало замерцало, а затем показало первый этаж Ядра, где между собой беседовали искатели приключений.
— Мне плевать, сколько монстров появится. Нам они не прорвутся!
— Точно! К тому же у нас есть артефакты сокровищного класса. Я со стыда сгорю, прежде чем проиграю какой-то кучке монстров.
Болтовня искателей приключений сопровождалась смехом, шутками и всеобщей атмосферой товарищества. И дело было не только в них. На втором этаже, на третьем и вплоть до самой Обители глубин искатели приключений и администраторы объединяли силы, загоревшись решимостью победить его — Царя измерений.
И что это вообще за... Царь Земли?..
Иногда, прислушиваясь к их разговорам, он слышал невероятные нелепицы.
— Администратор так сказал! Если мы остановим монстров и не дадим им добраться до Земли, Царь Земли сможет полностью сосредоточиться на битве с Царем измерений. Вот почему мы должны удержать рубеж!
Они верили, что этот «Царь Земли» будет сражаться с ним, и мало того — искренне верили, что тот сможет победить. Порой этот абсурд лишал его дара речи, как и сейчас.
Откуда только берется эта уверенность?.. — удивлялся он.
Подумать только, они возомнили, что смогут победить его. Холодная, горькая усмешка тронула его губы. Ему было интересно, кем же должен быть этот так называемый Царь Земли.
*
Соломон встал с места, где до этого молча сидел. Недавно он услышал от Ваала о текущем состоянии Ядра. По правде говоря, это застало его врасплох. Он едва верил, что Царь измерений вот-вот пробудится и что в преддверии этого всё Ядро и Обитель глубин объединились, создавая линию обороны.
Однако в одном Соломон был уверен. Если это правда и Царь измерений действительно вернется, то мир будет уничтожен. Когда-то давно, в бытность свою товарищем Сесилии, ему довелось всего один раз поговорить с Уроборосом.
Уроборос тогда сказал: «Стать Царем измерений — значит обрести силу, способную обратить всё сущее в ничто».
Космический Источник.
С самого начала вселенная родилась из пустоты. Вся жизнь в тот самый миг, когда зарождается, стремится к своему концу. Всему суждено погибнуть, и этот конец — ничтожность.
«Есть два Ключа: Космический и Источник. Те, кто обретает их, получают право владеть этой мощью. И если кто-то когда-либо вознамерится ее использовать... я могу открыть Путь Измерений».
Прожив долгую жизнь, Соломон разочаровался в этом мире. Поэтому, услышав те слова Уробороса, он решил, что сбросит всё, вернет всё к началу и создаст новый мир.
Возможно, в конце концов это к лучшему... — подумал Соломон.
Даже если владеть этой силой будет не он, по крайней мере, Царь измерений сможет воплотить эту цель. Он увидит осуществление своей мечты, пусть даже и не своими руками. Честно говоря, ему следовало бы радоваться этой новости, и тем не менее...
Соломон сорвал фрукт из сада Ваала возле алтаря. Это были плоды с растений, которые Ваал тщательно взращивал собственными руками.
Он вспомнил слова Ваала: «Я выращиваю фрукт под названием „клубника“, мой господин. Его употребление значительно повышает выносливость и увеличивает силу. Я готовлюсь по-своему к тому дню, когда вы полностью захватите это тело. В конце концов, для ведения войны нужно быть в пиковой форме...»
Клубника сладко таяла на языке, но это не прибавило ему сил и не повысило выносливость. По правде говоря, Соломон знал, что Ваал выращивал фрукт вовсе не ради какой-то великой цели. Ему просто... нравилось выращивать клубнику. Возможно, это приносило ему покой. Соломон запустил руку в карман и вытащил кое-что редкое и ценное — предмет, известный как Чоко Пай.
Однажды он спросил Ваала, что означает надпись на обертке, на что тот ответил: «Это значит „сердце“. Чувство привязанности или заботы о ком-то другом».
Соломон бережно вскрыл упаковку и откусил кусочек мягкого круглого пирожного. Оно было сладким, отличным от клубники, но не менее нежным. Невероятно вкусным.
Может быть, именно поэтому на душе у него было тяжело. Мир мог погибнуть, дотла разрушенный Царем измерений. А это значило, что он, возможно, больше никогда не увидит невинную улыбку того малыша.
Раньше я думал, что они эгоистичны... — Соломон повернул голову, и его взгляд замер на парящем в воздухе Форуме Ядра.
Там показывали жителей Ядра, стоявших плечом к плечу и подбадривавших друг друга. Они были едины. Он верил, что живые существа заботятся лишь о себе и движимы лишь эгоистичными инстинктами, отрицающими остальных. Но теперь он видел совершенно иное.
Сесилия... — прошептал он про себя, закрыв глаза. — Ты была права от начала и до конца.
Вслед за этим воспоминанием родился безмолвный обет: если им доведется встретиться вновь, он попросит прощения за свои грехи.
— Управляющий. Слушай внимательно, — пробормотал Ваал — точнее, Соломон.
— Д-да, мой господин! — Управляющий, дрожа с ног до головы, держал голову низко склоненной перед Соломоном.
Хотя тело перед ним принадлежало Ваалу, он чувствовал, что это уже не Ваал. Сущностью, обитавшей в этой плоти, был истинный повелитель семидесяти двух демонов, первородное зло от начала времен: Соломон.
— Передай семидесяти двум демонам следующее, — произнес он. — Ни единому врагу нельзя позволить добраться до Земли.
*
Сидя в ситуационном центре Бюро охотников, Ёнчул взглянул на верхнюю часть информационной панели и проверил дату и время. На дворе стояло 31 августа 2022 года, 21:38. До первого сентября оставалось два часа двадцать две минуты. Это будет момент, когда разразится финальная битва.
Вся необходимая подготовка уже завершилась. Как только завоют сирены, граждане немедленно эвакуируются, а благодаря помощи Хакасы убежища теперь защищены барьерами, достаточно прочными, чтобы отразить даже монстров ранга S.
Ёнчул потянулся к булавке на галстуке и принялся крутить ее в пальцах. У него вошло в привычку в моменты тревоги держаться за тот самый знак Тэгык, который ему вручил До Джун. Но сегодня этот вес лишь усиливал беспокойство. Как никогда прежде, он ощущал всю тяжесть своей ответственности.
Дверь ситуационного центра отворилась. Ёнчул поднял голову, надеясь — пусть даже на мгновение — что это До Джун. Но нет. Это был Канхюн, Император Мечей.
Канхюн заметил мелькнувшее на лице Ёнчула разочарование, но ободряюще улыбнулся, словно говоря, что всё понимает. Он подошел ближе.
— Господин директор, все подразделения заняли позиции.
— Отличная работа, Канхюн.
Охотники ранга S уже были распределены по назначенным секторам. Бегемот и гильдия Икар были развернуты на горе Содэсан в провинции Канвондо, у входа в Ядро. Тем временем гильдии Феникс и Мессия будут защищать оставшиеся городские районы. Если какие-то монстры прорвутся из Ядра, они, скорее всего, появятся в первую очередь именно у горы Содэсан.
— Я до сих пор не знаю, правильный ли это шаг. Дело не в том, что я не доверяю инспектору Ли, но... — пробормотал Ёнчул, и Канхюн уже понял, о чем речь.
В воздухе висело беспокойство по поводу предстоящей битвы. Когда До Джун впервые завел об этом речь, Ёнчул и охотники ранга S единогласно советовали немедленно объявить национальную чрезвычайную ситуацию.
Согласно Закону об управлении национальными Разломами, с одобрения президента глава Бюро охотников мог принять все необходимые меры для защиты страны и ее граждан в случае признанной экзистенциальной угрозы. Но До Джун лишь бросил: «Не переживайте», как и всегда — с тем же спокойным лицом и ровным голосом.
До Джун высказался прямо: «Того, о чем вы беспокоитесь, не произойдет. Если бы дело шло к этому, я бы попросил о помощи первым. Я бы попросил вас объявить чрезвычайное положение и помочь с эвакуацией людей в другое измерение. Это пустяки. Всего лишь еще один враг из числа тех многих, что появлялись до сих пор».
И он пообещал, что, как и прежде, царящий сейчас мир сохранится. Что всё пройдет так, будто ничего и не случилось.
Он утешал их снова и снова: «Я беру на себя полную ответственность за всё, что произойдет».
Они и так возложили на плечи До Джуна слишком многое. Ёнчул никогда не говорил этого вслух, но прекрасно знал, что До Джун всегда старался вынести всё в одиночку.
— В одиннадцать часов мы объявим учебную тревогу, — объявил Ёнчул.
Отчасти это была мера предосторожности, на всякий случай. Однако Канхюн понимал и истинную причину: они хотели показать — пусть и косвенно, — что кто-то ведет борьбу. Пусть даже никто не знает о существовании этого человека и пусть они не до конца понимают ситуацию, они надеялись, что люди хотя бы почувствуют: что-то происходит.
— Вы как-то назвали меня Суперменом, господин директор, — произнес Канхюн.
Герой. Тот, кого обожают, уважают, кем восхищаются. Тот, кто сияет при дневном свете, ослепительно расправляясь со злом. Тот, кто возвышается в лучах славы, кого хвалят и о ком говорят, чьи подвиги расходятся легендами.
Охотник ранга S номер один в мире. Бесспорный глава самой элитной гильдии Бегемот. Тот, от кого ждут, что он никогда не падет и не дрогнет. Кое-кто называл его несокрушимым клинком, охраняющим весь мир.
— Единственная причина, по которой я мог так сиять — это то, что я находился под защитой инспектора Ли.
До Джун был тем, кто всегда оберегал Бегемот в качестве их молчаливого защитника, используя свою абсолютную мощь, чтобы ограждать их из тени.
— Пусть люди не понимают, что солнце встает лишь после долгой ночи, но вы, я и еще пара человек — мы-то знаем.
Часы пробили десять.
Канхюн коротко кивнул Ёнчулу:
— Тогда я отправляюсь на свой пост.
Дверь ситуационного центра снова закрылась.
Ёнчул достал пачку сигарет. Долго смотрел на нее, а затем бросил в мусорное ведро. Поправив костюм, он сел и повернулся к информационному табло, а выражение его лица теперь было непоколебимым.