Гид на мгновение затеребил пальцами, словно раздумывая, что сказать дальше.
— Ум... если можно... могу я попросить вас об одной услуге? — обратился он к До Джуну.
— Об услуге?
— Если... ум... если в один прекрасный день карта вам больше не понадобится... я бы хотел вернуть её.
Гид вовсе не выглядел воодушевленным перспективой расстаться с картой. Он нервно переминался с ноги на ногу и сглатывал каждые несколько секунд. На Совете администраторов он соврал, а поддавшись моменту, отдал карту До Джуну — чего делать было нельзя ни в коем случае. Дело даже не в нейтралитете. Это просто запрещено.
— Думаю, теперь я могу это сказать. По правде говоря, у карты уже есть владелец, — пояснил Гид.
— Разве это не ты? — спросил До Джун.
— Нет, мой Король. Я всего лишь хранитель.
До Джун погладил подбородок и поинтересовался:
— Тогда кто же настоящий владелец карты?
— Честно говоря, я и сам не знаю...
Как он может этого не знать?..
Заметив растерянность на лице До Джуна, Гид торопливо добавил:
— Тот, кто отдал мне карту, сказал, что однажды объявится истинный владелец. Мне должны были сообщить о его появлении, но указание это поступило тысячи лет назад, так что я даже не помню, кто именно вручил мне карту.
Гид вспомнил далёкое прошлое, когда Ядро назначило его администратором. Он получил карту от таинственного, неизвестного существа, от которого исходила непередаваемая энергия. Впрочем, его воспоминания продлились недолго.
Кью! Кьюю! Кьююю!
На голове у Гида пищала маленькая змейка. Он понятия не имел, когда она успела туда забраться. Крошечная змейка постукивала коротышкой-хвостиком по его макушке, издавая настойчивые писки.
Почему-то Гид начал постепенно понимать звуки, издаваемые змейкой, кусок за кусочком. Она раз за разом повторяла слово «Владелец». Сосредоточившись, он наконец расслышал целое предложение.
Кью.
— Владелец.
Кью.
— Находится.
Кью, кьюю.
— Прямо.
Кьююю.
— Перед.
— Вами.
Владелец находился прямо перед ним. Удивленно моргнув, Гид уставился на маленькую змейку... а затем медленно указал на До Джуна.
Кьююю!
«Вот оно что!» А?..! — Гид замер. Затем, осознав произошедшее, он в ужасе вскочил и низко поклонился маленькой змейке.
До сих пор он даже не догадывался: крошечная змейка перед ним была тем самым существом, что некогда наделило его полномочиями администратора и вверило ему карту — Уроборосом.
— Г-глубочайшее почтение вам, О, Уроборос! — поприветствовал он змейку.
Маленькая змейка — нет, Уроборос — наконец выглядела довольной и переползла на тыльную сторону ладони До Джуна.
Гид отчаянно ахнул, а затем перевел взгляд на запястье До Джуна.
— Ч-что это такое?.. Как?..
Больше всего его потрясло вовсе не то, что наконец объявился законный владелец карты, а то, что рядом с До Джуном находился Уроборос. В этот момент до него наконец дошло. Он понял, почему во время последней встречи остальные администраторы так странно, почти чрезмерно преданно относились к До Джуну.
Они уже знали, что сам миф, Уроборос, находится рядом с До Джуном. Это всё объясняло. Администраторы, которые были словно боги среди богов, ни за что не стали бы сплотиться вокруг какого-то человека лишь потому, что он хозяин Белолицего Знатного.
«Все эти ублюдки знали и даже не удосужились мне сказать...» — Гид резко оборвал бормотание.
Уроборос начал скользить по развёрнутой карте. Всюду, где он проползал, по пергаменту рассыпалось мягкое сияние. И Вэй Чжунци, и Гид с изумлением наблюдали, как карта постепенно белеет.
— Что происходит? — ахнул Гид.
— Небесный Демон... карта, она...
Однако для одного человека всё выглядело иначе. Только До Джун видел происходящее. Карта вовсе не пустела. Напротив, Уроборос начертил на ней яснее ясного единственный путь, уходящий куда-то вдаль в неизвестность.
*
Чем дальше он шел, тем плотнее становилась концентрация магии. Пейзаж неуловимо менялся, с каждым шагом становясь всё более чуждым, а воздух пропитывался глубоким чувством тревоги. В отличие от обычного времени, Кью-кью — нет, Уроборос хранил молчание, не сводя глаз с дороги впереди. Наконец До Джун остановился перед ослепительно чистым, белоснежным пространственным вратом. За ними тянулась бесконечная лестница, и на самом её верху он ощущал подавляющее присутствие.
Кью.
— Так вот что ты хотел мне показать, — заметил До Джун.
Стоило ему бросить взгляд на врата, как До Джун понял, кого именно Уроборос так отчаянно пытался удержать взаперти. Существом по ту сторону врат был Царь измерений. Теперь истинная причина Наступления наконец прояснилась.
Кью.
Узурпаторы были созданы Царем измерений, а охраняемые ими песочные часы знаменовали собой ход Наступления.
До Джун вспомнил слова, сказанные некогда Туситалой: «Когда упадет последняя песчинка, Земля, последняя планета, встретит свой конец».
Тогда он полагал, будто «конец» означает лишь перенос Земли в Ядро.
Кьююю.
Но Уроборос поведал ему кое-что еще: когда Наступление завершится, Царь измерений пробудится.
Согласно его первоначальному плану, этот момент должен был наступить давным-давно, но присутствие До Джуна повлияло на Ядро, заставив песочные часы остановиться. Эта задержка выиграла им время, но осталась лишь задержкой. Рано или поздно Царь измерений проснется.
— Его цель...
До Джун замолк на полуслове.
Кьюю. Кью, кьююю!
Ему даже не нужно было спрашивать. Он и сам догадывался. Этот конец мог означать лишь одно: разрушение. Зачем еще вообще затевать Наступление?
Восседавший за вратами царь являл собой парадокс. Он обитал в Обители глубин, причем на самом её глубоком уровне, и в то же время находился на её высшей точке. Его присутствие словно возвышалось над всем остальным миром. Устроившись на троне и подперев подбородок рукой, царь со стороны казался полностью бодрствующим. И тем не менее он не шевелил ни единым мускулом.
Кью...
Уроборос был смертельно испуган.
Если Царь измерений пробудится, монстры хлынут в этот мир в невиданных прежде масштабах и с невероятной скоростью. Но еще сильнее его пугала мысль, что даже До Джун может не справиться. По сравнению со всеми врагами, с которыми им доводилось сталкиваться до сих пор, это был совершенно иной уровень.
До Джун протянул руку и мягко погладил макушку Уробороса. Маленькая змейка подняла на него взгляд и увидела в глазах До Джуна всё то же неизменное спокойствие.
— Мне придется немного подготовиться, — с легкой улыбкой произнес он, — но тебе не о чем особо беспокоиться.
Кью?
До Джун снова улыбнулся.
Уроборос не мог в это поверить. Как он умудрялся сохранять такое хладнокровие перед лицом столь чудовищной силы?
До Джун направил ци к другой стороне врат. Энергия стремительно взметнулась вверх по лестнице. Достигнув трона, она мягко обогнула царя и растаяла без следа.
Вот как... — До Джун сузил глаза. Он мельком заглянул в силу мощи царя.
Его хватило лишь на то, чтобы подумать: «Пожалуй, на сей раз мне придется повозиться всерьёз».
От этой мысли на его губах заиграла едва заметная улыбка.
*
Вскоре после того, как До Джун покинул Тропу измерений, Царь измерений медленно открыл глаза. Это была рефлекторная реакция. Что-то инстинктивно пробудило в нем чувство «угрозы». Был ли это сон? Или произошло нечто реальное?
Он поднялся с трона, сжал руку в кулак, а затем разжал пальцы. Вокруг него расстилался мир абсолютной белизны — кромешная, пустая пустота. Это место было наглухо изолировано от любых посторонних присутствий.
— Должно быть, я проснулся посреди пустоты.
У любой чужеродной энергии просто не было причин внезапно появиться в этом пространстве, а мысль о том, что чья-то энергия могла просочиться извне, казалась и вовсе нелепой. И тем не менее то ощущение мгновение назад, словно нечто пронеслось по всему его телу... что это было?
Оно не принадлежало ему. В этом он был уверен. Следов вторжения тоже не обнаружилось. Вторгнуться в это пространство попросту невозможно — за одним возможным исключением. Проникновение сюда технически осуществимо при наличии двух ключей: Начала и Космоса. А это значило бы лишь одно: вызов трону.
Оба ключа находились под защитой собственных стражей. Если бы кому-то удалось завладеть хотя бы одним... такая вероятность существовала. Сузи он круг подозреваемых до того, кто способен на подобный подвиг, это оказался бы Повелитель Драконов или, пожалуй, Соломон. Маловероятно, но, возможно, даже Имфельхейм или Лагхаим.
Нет. Не они. Поразмыслив, он отбросил эту мысль.
Их сил не хватило бы, чтобы добраться сюда. Проникнуть в такую пустоту было выше их возможностей.
Царь измерений вновь закрыл глаза. Ждать осталось недолго. Еще немного, и всё окажется в его власти. Когда придет этот час, всё сущее, как он и желал, обратится в ничто. И он сам тоже. Именно ради этого он и начал Наступление.
Он уже принял решение. Как только последняя оставленная планета будет полностью перенесена, он собирался собственноручно уничтожить каждую оставшуюся форму жизни.
***
Очнувшийся Соломон молча наблюдал за Ваалом. В последнее время Ваал явно наслаждался жизнью. Он подозрительно часто и широко улыбался. Однако Соломона больше удивляло другое: даже глядя на эту глумливую ухмылку, он не испытывал раздражения.
Внезапно в памяти всплыл недавний визит в компанию гоблинов сокровищ вместе с девочкой по имени Бёль. Её крошечные пальчики, хрупкие, словно побеги папоротника, сжимали его руку во время совместной прогулки.
Соломон решил задать Ваалу вопрос:
— Ваал.
— Да, господин Соломон.
— Мог бы кто-нибудь подарить кому-то сокровище просто так, не требуя ничего взамен, даже если этот человек — совершенный незнакомец?
— Едва ли... — ответил Ваал, застигнутый врасплох столь неожиданным вопросом.
— На днях один ребенок преподнес мне нечто под названием чокопай.
Ваал ничего не ответил.
«Пустяковая вещица, но для меня она стала ценнейшим сокровищем, — подумал Соломон. — И она отдала её мне... безо всякой на то причины».
Он вспомнил, как улыбался ребенок. Эти невозможно чистые, сияющие глаза, уголки губ, изогнутые в мягкой улыбке. Воспоминание казалось странным.
Он промолвил:
— Если миру придет конец... этот ребенок больше никогда не улыбнется.
Ваал был потрясен тем, что сам Соломон, тот самый Соломон, только что произнес нечто подобное. Его сердце от века не знало ничего, кроме зла.
— Ваал...
— Да, господин Соломон.
Соломон пробормотал, глядя, как Ваал поливает клумбу.
— Даже в этом мерзком мире... цветы все-таки умудряются цвести. Странно, правда?
Прекрасные бутоны пробились сквозь землю, лучезарно улыбаясь. На бесплодных, безжизненных землях Обители глубин, где ничто не должно было расти, распускались цветы.
Быть может, истинным безобразием был вовсе не мир. Быть может, всё дело было в его собственном сердце. Соломон горько улыбнулся.