В роскошном особняке в Ханнам-доне, в районе Ёнсангу, председатель группы SG Гванхо узнал о визите Бёль. Не раздумывая, он отменил или перенёс все свои дела на этот день, чтобы остаться дома. Хотя он ссылался на «личные причины» своего отсутствия — ничем не отличаясь от любого другого занятого человека, — близкие знали правду: всё ради того, чтобы провести с Бёль как можно больше времени.
Стоило Бёль перешагнуть порог прихожей, как Гванхо бросился к ней со словами:
— Ох, моя милая внучка пришла!
— Пвемпа!
Личный секретарь, который сопровождал Доджуна и Бёль до дома, слегка поклонился и вышел на улицу. Отныне наступало исключительно личное время председателя. Перед уходом секретарь на мгновение бросил взгляд на Доджуна.
— Проходите, проходите. Спасибо, что приехали, — тепло пригласил Гванхо. Его отношение к Доджуну было на редкость дружелюбным.
С лёгкой улыбкой Доджун надел приготовленные комнатные тапочки и последовал за Гванхо в просторную гостиную, где опустился на мягкий диван. Тем временем жена Гванхо, Чонсук, уже заваривала чай.
Бёль тут же побежала на кухню и обняла Чонсук.
— Ой-ой, а наша Бёль даже гостинцев принесла! — похвалила её Чонсук.
— Ага! Я пвивела много вкусняшек! Купила на свои карманные.
— Надо же, какая ты заботливая!
Взгляд Гванхо сам собой обратился к кухне. Его губы растянулись в такой широкой улыбке, что казалось, будто щёки вот-вот коснутся неба. Затем, вспомнив о присутствии Доджуна, он откашлялся и быстро взял себя в руки.
— Кхм. Как поживаете? — обратился он к Доджуну.
— Всё хорошо. А вы как, сэр?
— Старик я, с меня взятки гладки. Обо мне беспокоиться не нужно, — небрежно бросил он.
Но оба мужчины прекрасно понимали, что для председателя, руководящего более чем двадцатью дочерними компаниями группы SG, график был чем угодно, но только не простым. И всё же он нашёл время для Бёль, и Доджун был ему за это искренне благодарен.
Под лёгкий звон фарфора подошла Чонсук, неся чай и поднос с угощениями — теми самыми дешёвыми сладостями, которые Бёль с таким воодушевлением накупила в супермаркете Чансин, по сто-двести вон за штуку.
— Спасибо, что привезли Бёль, несмотря на ваш плотный график. Знаете, мой муж только об этом и говорил с самого вчерашнего вечера, — с улыбкой произнесла Чонсук.
— Кхм! Кхм! В горле вдруг запершило, — вмешался Гванхо, явно смущённый.
Доджун тихонько усмехнулся от столь прозрачной попытки оправдаться.
*
— Почему вы решили стать госслужащим?
Вопрос прозвучал просто, но Доджун быстро понял, что это скорее зондаж почвы, чем неподдельное любопытство. Потратив секунду на то, чтобы уловить скрытый подтекст, он чуть заметно улыбнулся и ответил:
— Чтобы помогать своей стране.
— Помогать стране, да? Достойно уважения. Но неужели это единственная причина?
— Это ещё и стабильная работа.
— Верно. Достойная работа. Помню, во время экономического спада только и было разговоров в новостях о том, как много молодёжи шло в чиновники из-за стабильности да неплохого жалованья. Скажу так: мудрый выбор, — заметил Гванхо.
Слова звучали искренне, но шли не от самого сердца.
— Благодарю вас.
Группа SG наряду с Бюро охотников являлась одним из двух главных столпов южнокорейской экономики. И хотя концерн перешёл на автономное управление дочерними структурами и отказался от официальной приставки «группа», структура акционерного капитала осталась прежней. Группа SG вовсе не была распущена.
Для человека вроде Гванхо государственные служащие были не более чем пылью под ногами. Доджун понимал, как председатель может к нему относиться, но не собирался ни спорить, ни возражать. Ему было попросту всё равно.
Гванхо заметил:
— И всё же скажу так: по моему мнению, тратить молодость на низшую ступень госслужбы — пустая трата жизни. В конце концов, живём один раз. Ничто не мешает замахнуться на большее.
— Пожалуй, вы правы, сэр. У каждого свои ценности.
К этому моменту стало совершенно очевидно, к чему клонится разговор.
Глава гигантского конгломерата не стал бы задавать такие вопросы просто так. Очевидно, он чего-то добивался от Доджуна: Бёль и, как следствие, брака с Эгён. Случись такое, неизбежно встал бы вопрос о преемственности в группе SG.
— Замахиваться на большее не значит просто гоняться за деньгами или славой. Добравшись до вершины, меняешь взгляд на вещи. Тогда богатство и признание придут сами, хочешь ты того или нет, — пояснил Гванхо. — Ну, это лишь мой совет. Считайте его маленьким советом старика.
Как руководитель одной из двадцати ведущих бизнес-групп Кореи, он имел полное право рассуждать о вершинах. Никто бы не назвал его за это высокомерным. Напротив, это были слова, которые мог произнести только Мун Гванхо.
— Спасибо за ценную мысль, — спокойно ответил Доджун.
Этот парень наивен? Или ему просто не хватает амбиций?
Гванхо никак не мог его раскусить. Большинство людей клюнули бы на приманку, но невозмутимое выражение лица Доджуна оставалось непроницаемым. Гванхо находил это крайне странным.
Пусть он не владел маной или какими-то особыми способностями, но как закалённый в бесчисленных схватках за власть ветеран обладал острой интуицией. Люди бессознательно выдают свои мысли взглядом, движениями губ или тем, как сглатывают слюну. Однако по отстранённому виду Доджуна нельзя было прочесть ничего. Более того, разговор с Доджуном напоминал общение с ветераном, пожалуй, куда более опытным, чем он сам. Было забавно ощущать такую ауру от простого госслужащего.
Он вспомнил слова Эгён, сказанные ему однажды: «Отец, начальник Ли... превосходит всё, что ты можешь вообразить».
Превосходит воображение. Быть может, так оно и есть, мелькнула у Гванхо мысль, которую он тут же отбросил с усмешкой.
Рискнуть, что ли?
Впустить в группу постороннего человека — дело нешуточное. В конце концов, кто добровольно позволил бы чужаку вмешиваться в семейные дела? Общественный резонанс будет оглушительным. Впрочем, у Гванхо хватит полномочий разобраться с этим, если он того пожелает.
В этот момент со второго этажа донёсся звук шагов. Бёль и Чонсук спускались вниз. Бёль на секунду замерла, наблюдая за молчаливым обрывом взглядов между Доджуном и Гванхо, а затем бросилась к Доджуну.
— Было весело? — спросил он.
— Угу! Там наверху столько игрушек Поророн, даже Мишка есть!
Лицо Гванхо вновь смягчилось, а в глазах зажёгся тёплый блеск гордого деда.
Громко откашлявшись, он обратился к Доджуну:
— Позволь задать один вопрос.
— Разумеется, сэр. Всё что угодно.
— Не собираешься ли ты бросить службу?
— Нет, сэр.
— Понятно.
Ответа было достаточно.
Взглянув на часы, Гванхо поднялся на ноги:
— Мне нужно кое с кем встретиться, так что я откланяюсь. Побудьте здесь столько, сколько пожелаете.
— Мы тоже поедем.
Хотя Гванхо предложил вызвать своего водителя, Доджун вежливо отказался, сказав, что в этом нет необходимости.
*
Чёрный седан катил по Ульджиро и в конце концов остановился перед возвышавшимся над городом небоскрёбом Бюро охотников. Машина въехала на парковку, и Гванхо в сопровождении секретаря вышел наружу. Войдя в здание, они поднялись на лифте на восьмой этаж.
Визит был неофициальным. Изначально Гванхо собирался навестить одно из дочерних предприятий с инспекцией, но отложил поездку ради внезапного визита в Бюро.
— Добро пожаловать, председатель. — Главный секретарь открыл дверь в кабинет шефа и вежливо поклонился.
Гванхо позвонил неожиданно, чтобы организовать эту встречу с Ёнчулом. Обычно аудиенция у шефа требовала предварительного согласования, но из-за важности гостя Ёнчул с радостью пошёл навстречу.
— Давно не виделись, председатель Мун, — поприветствовал его Ёнчул.
— Прошу прощения за столь внезапный звонок.
— Ничего страшного. Срочных дел у меня всё равно не было.
Это была их первая встреча после последнего собрания акционеров. Беседа, как водится, началась с обмена любезностями по поводу недавних событий. Именно Ёнчул перевёл разговор на главную тему.
— Итак, что привело вас ко мне? — спросил он.
Гванхо глубоко вздохнул. Правильно ли он поступал? В голове роились самые разные мысли. Он знал, что вопрос, который он собирается задать, могут встретить с недоверием или даже счесть безумием.
Два титана смотрели друг на друга.
После короткой паузы Гванхо с видимым трудом произнёс:
— Если возможно, у меня будет одна просьба.
— Просьба?
— Касающаяся слияния Национальной Торговой.
Брови Ёнчула сошлись на переносице. К чему вдруг зашла речь о слиянии?
— Слияния? — переспросил он.
— Не сиюминутного, разумеется, — ответил Гванхо.
— Прошу, объясните подробнее, председатель.
— Я подумываю взять человека под своё крыло, хотя решение ещё окончательно не принято.
Вырастить человека и провести слияние с Национальной Торговой. Сочетание этих двух тем заинтриговало Ёнчула. Он откинулся на спинку дивана, на секунду прикрыв глаза.
— Вы имеете в виду управленческие права Национальной Кузницы? — уточнил он.
— Верно.
Национальная Торговая была материнской компанией Национальной Кузницы.
Предложение Гванхо по сути сводилось к тому, чтобы вырастить человека через создание небольшой фирмы, которую он планировал быстро развить, а затем слить с Национальной Торговой. Получив контрольный пакет акций этой мелкой компании, протеже после слияния косвеннообрёл бы солидную долю в Национальной Кузнице.
Классическая схема: манипуляции с отчётностью и рыночной стоимостью ради нужного коэффициента слияния.
— И могу ли я узнать зачем? — спросил Ёнчул.
Бюро охотников выступало мажоритарным акционером Национальной Торговой, но Гванхо также владел значительным пакетом. Хотя доля Бюро была больше, окончательное решение зависело от общественного обоснования. Одобрение или отклонение на собрании акционеров упиралось в то, как именно будет подано обоснование.
— Как я уже сказал, я хочу вырастить этого человека. Вот и всё, — ответил Гванхо.
— Председатель Мун, я даже не знаю, кто этот человек. И без того удивительно слышать от вас о вопросах преемственности в управлении Национальной Кузницей.
Национальная Кузница являлась крупнейшим производителем артефактов в Корее, славившимся высококачественной экипировкой и оружием S-ранга. По мере того как позиции Кореи крепли после экспедиций в Ядро, компания стремительно расширялась, превратившись в абсолютную золотую жилу.
В настоящее время её деятельность находилась под фактическим контролем Бюро охотников во главе с Ёнчулом. Разве можно доверить столь процветающую компанию кому-то лишь потому, что Гванхо захотелось взять его под крыло?
— Понимаю, просьба масштабная, — отозвался Гванхо.
— Давайте послушаем. Кто этот человек, которого вы хотите вырастить? — с любопытством спросил Ёнчул.
Как ему ответить?
Гванхо на мгновение задумался, прежде чем произнести:
— Он... госслужащий.
— Госслужащий?
— Да. В данный момент работает в мэрии Сеула.
Хм?.. Догадка внезапно озарила Ёнчула.
— Понимаю ваше замешательство, главный Чон. Я и сам был удивлён. Ситуация сложная, но, встретившись с ним сегодня, я вдруг почувствовал желание сделать на него ставку.
Ёнчул отпил чаю. Рука, державшая чашку, почему-то слегка задрожала.
— Я хочу поднять его на видное место. Признаю, здесь есть и личный интерес, но он стоит того, чтобы рискнуть.
— Председатель Мун.
— Да?
— Вы хотите сказать, что этот человек... госслужащий из мэрии Сеула?
— Верно.
— И... его имя?
Гванхо откашлялся и выпрямился:
— Ли Доджун. Знаю, звучит неожиданно. Я прекрасно понимаю вашу реакцию, главный, но...
— Вырастить его? — перебил Ёнчул.
— Да. Я бы хотел... — Гванхо снова оборвали.
— Мы? Вырастить его?..
И в этот момент Гванхо понял, что разговор принимает совершенно неожиданный оборот.