Завтра предстоял очень важный день: день операции по зачистке Великого Разлома ранга B.
Будучи охотником ранга C, Хён Вук сумел выбить себе место вспомогательного бойца на эту операцию благодаря рекомендации знакомого охотника и капле везения. Если всё пройдет гладко, ожидаемый заработок составит умопомрачительные сто миллионов вон.
За пять минут до окончания рабочего дня Хён Вук вошел в офис Отдела управления разломами, неся в руках заранее заполненный бланк под названием «Отчет об охоте в Разломе в нерабочее время». Контрактные охотники были обязаны сдавать эти отчеты даже в свои выходные, если планировали охотиться в Разломе в рабочие часы. Эта политика гарантировала, что отдел не вызовет их на экстренное исследование Разлома в тот же самый день.
До Джун молча уставился на отчет, который протянул ему Хён Вук.
Обычно процедура была простой, и Хён Вук слышал лишь дежурное:
— Принято, отмечено, охотник Шин.
Он отвечал:
— Спасибо, начальник, — и уходил.
Но сегодня проверка затянулась дольше обычного.
— Охотник Шин, — произнес До Джун.
— Да, начальник?
— Как насчет пива?
*
Сидя плечом к плечу на скамейке на крыше мэрии Сеула, двое мужчин смотрели на ночной городской пейзаж.
С мягким шипением До Джун открыл банку пива и сделал глоток. После некоторых колебаний Хён Вук тоже приложился к банке; он не пил уже очень давно. Пить алкоголь за день до крупной операции вроде рейдов в Великом Разломе казалось практически немыслимым. И тем не менее вот он сидит и делает еще один жадный глоток.
Наконец До Джун нарушил тишину и спросил:
— Всё из-за Сон Мина, верно? Из-за него ты так тяжело работаешь каждый день.
Хён Вук кивнул. Затем, словно одержимый, он приложился к пиву, осушив почти полбанки за раз.
— А-а-ах!
В тусклом свете было трудно разглядеть, но его лицо слегка покраснело.
До Джун молча ждал. Вскоре Хён Вук начал свою историю:
— Врач сказал, что мне нужно выбирать. Или то, или другое. Я всегда знал, что моя жена слабого здоровья, но никогда не думал, что дойдет до такого. Когда это наконец стало реальностью, мне действительно показалось, что небо рушится. Всегда казалось, что подобное случается только с другими людьми, понимаешь?
Он горько усмехнулся.
— Я выбрал жену. Она была моим всем. Она любила меня сильнее, чем я того заслуживал, даже когда я был никем. Я был всего лишь выпускником средней школы без какой-либо квалификации и не мог найти нормальную работу, но она оставалась со мной. Верила в меня.
Хён Вук залпом допил остатки пива.
— Но жена выбрала Сон Мина. Я возражал. Я говорил ей, что мы сможем быть счастливы и без ребенка. В то время я как раз пробудился охотником. Я думал, что это начало нашей новой жизни. Я обещал дать ей жизнь, которую она заслуживает, сделать ее счастливой. Я умолял ее одуматься. Говорил, что в будущем мы сможем попытаться завести ребенка снова.
Но в конце концов жена выбрала ребенка.
До Джун не мог до конца прочувствовать все эмоции, которые испытывала жена Хён Вука, но ему казалось, что он понимает хотя бы отчасти. Она наверняка хотела взлелеять плод их любви, привести своего ребенка в этот мир.
— Когда родился Сон Мин, я дал обет. Я пообещал воспитать его так, чтобы он ни в чем не нуждался. Дать ему жизнь, свободную от нищеты, через которую прошли мы сами, баловать его до безумия.
— С тех пор я пахал как собака. Брался за любую оплачиваемую работу охотника. Начинал носильщиком ранга F, целый год таская снаряжение. Но мои старания окупились, и я быстро поднялся по рангам. На то, чтобы достичь ранга D, ушло меньше двух лет. Честно говоря, я шел к успеху. Мои доходы росли, сбережения увеличивались, и всё это я спускал на Сон Мина. Хороший дом, красивая одежда, любые игрушки, каких он только ни пожелает.
Хён Вук поднес жестянку к губам, но понял, что она пуста. Он отложил ее в сторону и горько усмехнулся. Он так долго держал всё это в себе, почему же сегодня сорвался?
— Но теперь я не уверен, что это делает меня хорошим отцом, — признался он. — Я вечно твержу себе, что искуплю отсутствие матери, подгоняя себя вперед и пуская в ход всё, что зарабатываю по пути, чтобы обеспечить ему наилучшую жизнь. Но... интересно, хотела ли бы она этого?
После недолгой паузы До Джун спокойно произнес:
— Почему бы тебе хоть раз не нажать на тормоза?
— Нажать на тормоза?
До Джун объяснил:
— Когда мы ведем машину, мы часто упускаем из виду пейзажи вокруг, верно? Но когда загорается красный свет, мы жмем на тормоза и наконец замечаем красоту вокруг. Жизнь устроена так же. Если ты вечно несешься вперед, то можешь упустить всё самое ценное.
— В жизни нет разворотов. Проехав что-то однажды, уже нельзя вернуться назад. Конечно, двигаясь быстро, можно обогнать других, но скорость — не главная цель жизни, верно? Важно двигаться в правильном направлении.
Он полез в портфель и протянул Хён Вуку листок бумаги.
— Что это?.. — спросил Хён Вук.
— Завтра в детском саду пройдет спектакль. Дай-ка посмотреть, Сон Мин играет... бельчонка.
Хён Вук ошеломленно моргнул. Сон Мин ничего ему об этом не говорил.
— Вчера Сон Мин пригласил мою дочь к вам в гости. Он сказал, что не хочет оставаться дома один. Не пойми меня примаю в штыки, но я сомневаюсь, что твоя жена хотела бы, чтобы Сон Мин чувствовал себя так.
Алкогольный туман рассеялся в одно мгновение. Хён Вук вскочил на ноги.
— Н-начальник Ли, мне нужно...
До Джун слабо улыбнулся:
— До завтра, охотник Шин.
Хён Вук сломя голову бросился с крыши.
Оставшись один, До Джун допил остатки пива и наконец поднялся.
*
Почему так медленно ехало это такси? В конце концов Хён Вук вышел на перекрестке и остаток пути пробежал до дома бегом, с отчаянно колотящимся сердцем.
Что я вообще делал всё это время?
Тяжело дыша, он открыл входную дверь. Встретила его темная и безмолвная гостиная. Разве Сон Мин еще не вернулся?
Он щелкнул выключателем. Первое, что бросилось ему в глаза, — тарелка с остывшим размокшим чаджанменем. Тут-то он и понял, что Сон Мин дома.
Хён Вук тихонько приоткрыл дверь в комнату сына. Мальчик уже спал, укрывшись одеялом. Мужчина с облегчением выдохнул. Медленно приблизившись, он нежно погладил Сон Мина по голове.
Сон Мин сжимал в руках смартфон — судя по всему, он заснул прямо за игрой. Экран всё еще горел, и на нем красовался персонаж сына по имени «SuperSungMin».
Хён Вук и раньше знал, что Сон Мин проводит время в ожидании отца за видеоиграми. Но еще никогда это знание не давило на него с такой сокрушительной тяжестью.
[Уровень: 99]
— Ты так сильно прокачался...
Не в силах больше сдерживаться, Хён Вук разрыдался.
За каждым полученным уровнем, за каждым потраченным часом... Скрывалось потерянное время, которое он мог бы провести, создавая воспоминания со своим ребенком.
*
Сон Мин протер глаза и проснулся.
Первым делом он проверил местечко рядом с собой на кровати. Обнаружив, что отца нет, он вспомнил предупреждение о том, что из-за важной работы тот уйдет на весь день. Привыкший к подобному, Сон Мин буднично направился в гостиную.
И тут он увидел отца, который перед зеркалом в полный рост завязывал галстук.
— Пап?.. — удивленно позвал Сон Мин.
— О, сынок! Ты проснулся?
— Угу. А что ты делаешь?
— А на что это похоже? Собираюсь.
— О... Ты еще не ушел? — растерянно спросил Сон Мин.
— Я как раз собирался тебя разбудить. Быстро приводи себя в порядок. Я помогу.
Хён Вук протянул уведомление из детского сада о спектакле. Увидев бумагу, Сон Мин широко раскрыл глаза. Вскоре на его глазах навернулись слезы, и уже через мгновение они покатились по щекам.
— Шми-и-и, у-у-у!
Сын впервые плакал прямо перед ним. Растерявшись, Хён Вук бросился к мальчику, крепко прижал к себе и принялся гладить по голове.
— Что случилось? В чем дело?
Плотина накопившихся эмоций наконец прорвалась, и Сон Мин еще долго горько рыдал.
*
— Папочка! Быстрее!
Бёль подпрыгивала на носочках у входа, переполненная восторгом в предвкушении спектакля. Она уже сама обула кроссовки и ждала, когда остальные присоединятся к ней. Львиная маска, примостившаяся на макушке, придавала ей еще больше очарования.
— Юн Хи, ты готова? — позвал До Джун.
— А, секундочку!
Юн Хи должна была находиться в академии, но она объяснила ситуацию и отпросилась на день. Быстро высушив волосы, она швырнула фен на туалетный столик и помчалась к выходу.
Снаружи Ён-Ён и Карсиэль уже ждали вместе с Хакасэ и Кириель.
***
Детский сад был забит родителями, пришедшими посмотреть на выступление детей.
Юн Хи возилась со своей новой зеркалкой. Похоже, ради этого великого дня она потратила все свои сбережения. До Джун посмотрел на сцену. Из-за закрытого занавеса доносился возбужденный детский гомон.
— Господин Изаас, перестаньте ерзать, — призвала к порядку Карсиэль.
— Но ты слишком низкая. Ничего не видно!
Ён-Ён устроился на руках у девушки и то и дело вытягивал шею повыше, чтобы получше разглядеть происходящее. Не справляясь с ним, Карсиэль проложила путь сквозь толпу родителей, направляясь поближе к сцене. Юн Хи на мгновение засомневалась, но тут же последовала за ними, решив сделать идеальный снимок и проталкиваясь в самые первые ряды.
В этот момент взгляд До Джуна упал на мужчину, стоявшего неподалеку от сцены. Безупречно одетый в костюм Хён Вук неотрывно смотрел на сцену. Встретившись с ним глазами, Хён Вук слегка кивнул, на что До Джун ответил теплой улыбкой.
Вскоре одна из воспитательниц объявила:
— Здравствуйте и добро пожаловать! Мы скоро начнем спектакль.
Шумная толпа родителей утихла, и занавес поднялся.
Сцена была украшена под мирный лес, наполненный ярким реквизитом и уютной атмосферой. На ней появились дети в масках животных, вызвав целую бурю щелчков затворов в зрительном зале.
Джи Хэ начала повествование:
— Жили-были в мирном лесу звери, и жили они дружно и счастливо. И вот решили они устроить праздник в честь дня рождения льва.
По мере того как разворачивалось действие, лица родителей озарялись улыбками.
После выступлений кролика, оленя и лисы настала очередь Сон Мина блистать. Одетый в костюм бельчонка, он вышел вперед и произнес свою реплику:
— С днем рождения, Лев! У меня не так много, но я принес тебе в подарок желудь.
До Джун бросил взгляд на Хён Вука.
Когда на сцене появился его сын, Хён Вук принялся безостановочно щелкать затвором камеры, а его лицо сияло от гордости. Воплощение любящего отца.
— Это мой сын! — воскликнул он.
До Джун не удержался от смеха.
Какую же картину жизни нарисует Хён Вук с этого момента? Проведя жизнь в непрерывном беге напролом, какие мгновения он соберет теперь?
В одном можно было не сомневаться: сезон, чьи пейзажи он теперь возьмется запечатлеть, будет весной. Да, без долгих сомнений, весной.