Соломон потратил немало времени на отдых, восстанавливаясь после ран, нанесенных Владыкой во время Великой Войны — крупнейшего сражения за трон в истории Ядра. Если бы все шло по плану, он уже полностью захватил бы тело Ваала, выслеживая Ключи и укрепляя свои силы.
Однако все пошло наперекосяк. Совсем наперекосяк. Во время испытания Искаженной Земли, победив Угнуса и пытаясь перенести свою душу в его тело, чтобы использовать его как временный сосуд, он получил тяжелое ранение. Половина его души была уничтожена, причем всего одним ударом.
Можно сказать, что в тот момент он был беззащитен, но душа Соломона должна была выдержать большинство атак даже со стороны Трансцендентов. Кто-то вроде Имфельхейма еще мог нанести ощутимый удар, но здесь было нечто большее — это была критическая рана. Он задумался, способна ли такая мощь проявиться у Владыки в расцвете сил, но тут же отбросил эту мысль.
Этот удар был нанесен клинком. Судя по воспоминаниям Соломона о Великой Войне, Владыка никогда не пользовался мечом. Раз это не мог быть Владыка, Соломон пришел к самому очевидному выводу: здесь замешан кто-то другой. Но кто?
Единственным обладателем силы, сравнимой с силой Владыки, была Королева Духов, но она тоже не владела мечом. Она была духом в чистейшем понимании этого слова — существом, заимствующим силы природы. К тому же в энергии, ощущавшейся во время атаки, не было и следа духовной мощи.
У Соломона оставался лишь один вариант. Кто-то из владеющих мечом Трансцендентов — Имфельхейм или Вэй Чжунцы — заполучил один из двух Ключей: Космос. Обладая Космосом, можно обрести невероятную силу.
Если дело обстояло так, он не понимал, почему они до сих пор не пришли прикончить его. Это был бы лучший момент, чтобы покончить с ним раз и навсегда. Соломон решил временно одолжить тело Ваала. Если бы он полностью восстановил свою изначальную силу, это нельзя было бы назвать заимствованием, это был бы полный захват. Нахмурившись, он поднял голову и устремил взгляд на гору Ёнрюсан, едва видневшуюся на горизонте.
*
Сегодня дождь лил как из ведра, словно в небе проделали дыру. Наверху клубились темные тучи, и ливень не собирался утихать.
Бёль пришла в Обитель глубин одна, чтобы поиграть. Она собиралась навестить Кириель, но тот, похоже, был занят написанием объяснительной записки, так что она решила его не беспокоить. Она вприпрыжку вбежала в дом, чтобы оставить рюкзак внутри, а затем вернулась, чтобы проверить табличку на двери.
— Берем... выходной, — вслух прочитала она. — А?..
Затем она тщательно обыскала весь дом в поисках Вэй Чжунцы, но быстро поняла, что вокруг никого нет. Оставшись одна в соломенной хижине на вершине совершенно безлюдной горы Ёнрюсан, Бёль начала ощущать странный страх из-за мрачной атмосферы.
— Хм... уф... — Из ее глаз чуть не брызнули слезы от одиночества, но Бёль храбро сдержала их.
Грянул гром — ром, бах, — и дождь стал только сильнее. Бёль уселась на деревянный настил и пожелала, чтобы Вэй Чжунцы поскорее вернулся.
— Ах, точно! У меня же домашняя работа!
Она вдруг вспомнила заданное учителем упражнение на правописание. К тому же оно было простым: требовалось лишь по двадцать раз повторить согласные, гласные и основные слова. Она быстро вбежала обратно в комнату, схватила свой детский рюкзак и вернулась на прежнее место на полу.
Снова сверкнули молния и гром, но на этот раз что-то было иначе. Молния оказалась серой и такой яркой, что Бёль пришлось крепко зажмурить глаза.
И тут прямо перед ее носом внезапно возник мужчина. На его голове красовались два рога, а взгляд был острым и пронзительным. Он поднял руку, занеся ее так, будто собирался схватить ее за горло, но замер.
Моргая, Бёль подняла глаза на мужчину и спросила:
— Дяденька, вы пришли поесть?
Мужчина долго молчал. Бурлящая темная энергия в его руке рассеялась, и он медленно опустил руку, озираясь по сторонам, словно кого-то выискивая. Это был не кто иной, как Соломон, вселившийся в тело Ваала.
Соломон посмотрел на Бёль. По сравнению с ним этот ребенок был совсем крошечным. Ее пухлые щеки все еще хранили детскую припухлость, а глаза излучали такую чистоту и невинность, в них не было ни намека даже на подобие враждебности. Само ее существование было полной противоположностью его собственному.
Что это за ребёнок...?..
Она казалась слишком слабой, чтобы выжить в жестокой Обители глубин. Ее присутствие ощущалось совершенно чужеродным, неуместным.
Затем Соломон узнал ее имя, даже не пытаясь.
— Бёль может сделать вам рамен! — воскликнул ребенок.
Конечно, Соломон понятия не имел, что такое рамен. Но судя по ее тону, он догадался, что это еда.
Ему не нужна была еда для выживания, но по какой-то неведомой причине Соломон чуть заметно кивнул. После чего последовал за Бёль на кухню.
Она достала небольшую кастрюлю из нержавеющей стали, наполнила ее водой, добавила лапшу и пакетик с супом, а затем встала на цыпочки, с трудом водружая ее на огонь.
Пять минут спустя она объявила:
— Всё готово!
Из кастрюли повалил пар, и кухню заполнил пряный аромат рамена. Бёль поставила на поднос тарелку с раменом, немного кимчи и палочки для еды. Своими крошечными ручками она отнесла поднос обратно на деревянный настил.
— Ешьте, дяденька!
Бёль и Соломон оставались единственными людьми на вершине горы Ёнрюсан посреди залитой бурей Обители глубин. Соломон сел за накрытый столик и взял палочки для еды, но понятия не имел, как ими пользоваться.
Наблюдая за ним, Бёль мягко подсказала:
— Вот так, дяденька. Вот так.
Следуя наставлениям ребенка, он подцепил палочками немного лапши. Обитель глубин была местом, где бескорыстную доброту следовало опасаться и подвергать сомнению. Но как бы он ни всматривался, Соломон не мог обнаружить в глазах ребенка ни единого намека на злость.
— Вы что, не будете есть? Это очень вкусно... — произнесла Бёль.
— Вот как?..
— Угу!
Наконец он поднес лапшу ко рту. Лапша втянулась с отчетливым звуком, и рот наполнился острой жгучестью. На мгновение Соломон подумал, что угодил в ловушку, и чуть не напал на Бёль. Но, проглотив лапшу, он понял, что все в порядке. Лапша была просто острой, не более того.
— Ох... — Соломон издал удивленный звук.
Бёль положила поверх его лапши кусочек кимчи.
— Ешьте с этим — так еще вкуснее, — радостно добавила она.
*
В конце концов Соломон полностью опустошил кастрюлю из нержавеющей стали, выпив бульон из-под рамена до последней капли. Наблюдая, как Бёль уносит кастрюлю обратно на кухню, он тихо посмотрел на небо. Темные тучи постепенно редели, и дождь начал стихать.
Что я вообще здесь делаю?..
Его изначальная цель состояла в том, чтобы найти Вэй Чжунцы и проверить, действительно ли тот обрел силу Космоса.
В этот момент Бёль вернулась с кухни, держа в руках тетрадь, и плюхнулась рядом с Соломоном.
— Что это?..
— Моя домашка.
— Домашняя работа?
— Угу. Надо писать.
Бёль связала вместе два карандаша. Так она могла писать по две строки за раз одним движением. Этому трюку ее научила Кириель, которому недавно поручили написать объяснительную записку.
Домашняя работа Бёль называлась «Практика корейского правописания для детей». Конечно, Соломон понятия не имел, что означают эти значки, поэтому его глаза естественным образом загорелись любопытством. Накопив огромные знания за долгую жизнь в Обители глубин, он нашел эти совершенно незнакомые символы завораживающими.
— Как называется эта письменность? — спросил он Бёль.
— Хангыль, — ответила Бёль.
— И кто тебя этому научил?
— Меня научил папочка. И Ён-Ён, и Сиех, и мамочка тоже...
Все эти имена ни о чем ему не говорили.
— Я могу тебя научить! Бёль может научить тебя хангылю! — неожиданно предложила она.
Когда Соломон едва заметно кивнул, Бёль улыбнулась и побежала в спальню. Она вернулась с первым томом «Детского хангыля». Соломон взял книгу и перевернул первую страницу. Пояснения были написаны на языке Ядра, так что он мог идеально во всем разобраться. Сначала первая страница, потом вторая...
По мере того как он переворачивал страницы, его выражение лица становилось все более серьезным. Сидя рядом, Бёль терпеливо начала обучать его каждой букве, одну за другой. В конце концов, когда они прочли примерно треть книги, Соломон почувствовал, что его душа начинает отделяться от тела Ваала. Примерно через тридцать минут к Ваалу вернется сознание. Пора было возвращаться к алтарю.
— Мне пора идти, — сказал он Бёль.
Вид у Бёль был явно расстроенный. Соломон поднялся на ноги. В этот момент Бёль запустила руку в сумку и аккуратно вложила что-то ему в ладонь.
— Это подарок, — произнесла она.
— Подарок?
— Угу. Съешьте, когда проголодаетесь, дяденька.
На обертке было написано «Чоко Пай», хотя Соломон не умел читать и не знал, что находится внутри. Он сунул «Чоко Пай» в карман.
*
Вернувшись в соломенную хижину, Вэй Чжунцы принес сумку, полную трав. Он часто собирал полезные травы в Обители глубин, добавляя их в еду, превращая в лекарства или используя для приготовления бамбукового сока. Он поставил сумку на деревянный настил и заметил Бёль.
— Бёль, ты уже проснулась? — спросил он.
— Угу!
— Пока меня не было, что-нибудь случилось?
— У нас был гость! — воскликнула Бёль.
— Гость? Но я сегодня не открывал.
В последнее время жители Обители глубин больше не заглядывали без предупреждения в выходные дни. Раньше Вэй Чжунцы из жалости наливал миску-другую, но, лишившись отдыха, в конце концов ввел строгое правило: никакого обслуживания в выходные, так что больше никто не заходил. Почему же кто-то пришел сегодня?
— И что же ты делала? — спросил он Бёль.
— Я приготовила рамен и угостила его.
— Умничка. — Вэй Чжунцы улыбнулся и погладил Бёль по голове.
*
Обитель глубин, Алтарь Соломона.
Соломон сидел на своем троне, подперев подбородок рукой и вспоминая события сегодняшнего дня.
В его ушах отчетливо звучал голос Бёль: «Дяденька, вы пришли поесть?»
Обычно он бы убил любого жителя, встреченного в Обители глубин, но по какой-то причине не смог и пальцем тронуть ребенка по имени Бёль.
Его целью было уничтожить мир. Уничтожить все до основания и создать новый. Чтобы достичь Атараксии, ему требовалось истребить этот мерзкий, испорченный мир, превратить его в ничто и вернуть к истокам.
Если однажды ему суждено стать Королем Измерений, осуществление этого станет его обязанностью.
Соломон вытащил из кармана «Чоко Пай». В его ушах все еще звучал голос Бёль.
Это подарок.
Съешьте, когда проголодаетесь.
В груди шевельнулось чувство, которому он не мог подобрать название. Он приложил руку к сердцу. Едва бьющееся сердце... теперь билось немного быстрее.
Темные тучи в небе начали расходиться. Обитель глубин, и без того мрачная по своей природе, была окутана кромешной тьмой из-за грозовых туч. Но теперь сквозь них начал пробиваться слабый, молочный свет. Дождь ослаб.
Соломон спрятал «Чоко Пай» обратно в карман. Затем, чтобы залечить раны на душе, он начал возвращать контроль над телом Ваалу.
Время шло. Наконец темные тучи полностью рассеялись, не оставив ни единой капли дождя.
Надеюсь, когда-нибудь мы еще встретимся.
С этой последней мыслью Соломон снова вернулся в форму души.