Прошло несколько дней, и одно за другим измерения, считавшиеся поглощенными Наступлением, начали появляться вновь.
Кириэль вернулся на родину, на континент Раден, и вскоре подтвердилось, что остальные измерения также стали доступны. Путешественники, которые уже смирились с тем, что стертые Наступлением миры исчезли навсегда, а погибшие в Ядре сгинули безвозвратно, наконец смогли ступить на родную землю. Они воссоединились с семьями, возлюбленными, друзьями и товарищами, по которым так долго тосковали.
Пусть встреченные ими люди и потеряли память о Ядре, это не имело никакого значения. Все они были теми самыми путниками, которых Наступление перенесло в Ядро и которые отчаянно сражались за выживание. Каждый был уверен, что в конце этого пути лежит лишь разрушение. Никто не смел даже надеяться.
— Кто бы мог представить, что такой день настанет? — произнес Соломон.
— Твой план состоял в том, чтобы стать Царем измерений и вычистить все дочиста, начав с чистого листа. — Голос Туситалы звенел от гнева, и Соломон прекрасно знал источник этой ярости: Сесилия, его первая и последняя соратница.
Поначалу они сражались бок о бок, выживая в суровой реальности Ядра. Но со временем идеологические разногласия развели их по разные стороны баррикад, и они нанесли друг другу глубокие раны. Не сумев прийти к согласию, Сесилия в конце концов была заточена Соломоном внутри тела Ваала.
Он верил, что, завладев Ключами, сможет использовать Уробороса, чтобы добраться до Пути измерений и взойти на трон. Говорили, что получение титула Царя измерений дарует силу стирать и воссоздавать все сущее. Ради высшего блага это была лишь малая жертва. Таков был естественный закон.
В мире, где порядок и структура рухнули, искатели приключений руководствовались лишь самыми примитивными инстинктами. Они шли на все ради выживания. Ядро, где правил эгоизм, а окружающих безжалостно оттесняли на обочину, было миром, который заслуживал исчезновения.
— Я ослеплен собственным высокомерием, — признался Соломон.
Он убедил себя, что его путь абсолютно верен, а гармония в этом мире невозможна. Те же, кто пытался жить ради других, просто бесследно исчезали. Выживание сильнейшего — вот идеальное описание Ядра, и Соломон верил, что здесь способны выжить лишь эгоисты. Эта его вера начала меняться, отчасти благодаря малышке по имени Бёль.
Но человек, который по-настоящему тронул его сердце... был совсем другим. Хотел он того или нет, но до него то и дело доносилось звание «Царь Земли». Все безоговорочно следовали за этим человеком и, что важнейше, искренне уважали его. В этой искренности не было ни капли фальши.
Судя по тому немногому, что он видел на досках объявлений, Соломон понял: Царь Земли не читал людям нравоучений об уважении или сострадании. Ему это было без надобности. Одними своими поступками он тихо и неизгладимо влиял на окружающих.
Соломон находил это ошеломляющим и, пожалуй, даже немного неприятным. Быть может, это была зависть.
— Ты ведь мог встать на сторону Царя измерений, — заметил Туситала.
Соломон не мог сам взойти на трон, но результат, к которому стремились он и Царь измерений, не слишком различался. Оба они хотели привести мир к разрушению. Если бы он решил действовать открыто и напрямую взбудоражил фракции, Ядро понесло бы огромный ущерб. Это было очевидно.
— Но Царь Земли кое-что сказал. Что, возможно, ты, Соломон, хотел покончить с миром ради... товарища. Что даже если остальные называли тебя эгоистом и злодеем, ты делал это не ради себя. Быть может, ради одного человека. Всего лишь одного.
Пока Туситала бормотал эти слова, искра от костра взмыла ввысь и на мгновение осветила лицо Соломона.
Его глаза были чисты, являя лик человека, который сбросил демонический облик и вернулся к своей человеческой сути. Душа отделилась от тела Ваала. Рядом с ним под одеялом спала девочка, прислонившись к узловатому дереву.
— Ты не убил Сесилию, хотя она выступала против всего, во что ты верил. Вместо этого ты заточил ее внутри тела Ваала. Возможно... потому что она значила для тебя слишком много, — продолжил Туситала.
— Ты слишком облагораживаешь мои мотивы. Я не убил ее, потому что она знала, где находится ключ. Я запечатал ее, потому что она не переставала ворчать. Если бы не это... я бы точно тогда... — Соломон замолк на полуслове.
Конечно, это было неправдой. Он посмотрел на Сесилию, которая все еще мирно спала. Когда она откроет глаза, что он ей скажет? С чего вообще начать извинения? Смогут ли они когда-нибудь вернуться к тем временам, когда были опорой друг для друга?
С треском и хлопком взлетела еще одна угольная искорка.
В этот момент веки Сесилии медленно дрогнули и приоткрылись. Первое, что она увидела, — это молча сидящих у костра Соломона и Туситалу. Она на мгновение оценила обстановку, а затем снова закрыла глаза.
На ее губах заиграла слабая улыбка, и она пробормотала:
— Знаешь, если посидеть вот так... И правда чувствуешь себя как в старые добрые времена. Мы ведь вечно сидели втроем точно так же, помните?
— С-Сесилия? Т... ты не спала?! — Туситала вздрогнула и от неожиданности замахала крыльями.
Соломон тоже слегка дернулся. Неужели она слышала все, что они только что сказали?
Сесилия сладко зевнула, протяжно потянувшись, а затем подтянула колени к груди и тихо уставилась на огонь.
— Если подумать, ты ведь ни разу не попыталась меня убить, Соломон, — произнесла она, словно размышляя над недавним разговором и осознавая это только сейчас.
Прежде чем передать Исток До Джуну, она прошла через бесчисленные Возвраты, пытаясь остановить Соломона. Как бы сильно она ни старалась, мир неизменно скатывался к гибели от его рук. Каждый раз она возвращалась в прошлое. Но теперь, вспоминая былое, она не могла припомнить ни единого случая, когда погибла бы от руки Соломона. Он ни разу не заставил ее прибегнуть к Возврату подобным образом.
— Ни разу?.. О чем ты вообще говоришь? — спросил Соломон.
— Это секрет.
Соломон и Туситала уставились на нее.
— Секрет между Царем Земли и мной. Ох, ну и Уроборос делает нас троих!
Хотя она назвала это секретом, Туситала и Соломон легко догадались, к чему клонит. Это было связано с ее Возвратами. А судя по тому, что он никогда ее не убивал, они могли сделать вывод, что каждый раз она использовала Возврат по собственной воле. Царь Земли, судя по всему, тоже был частью этого пути. По крайней мере, отчасти это объясняло, почему он стал таким сильным.
— Эй... — Сесилия отряхнула одежду и поднялась на ноги. — Я хочу поблагодарить Царя Земли. Вы со мной?
***
До Джун вытащил еще один низкий столик и поставил его рядом с тем, что уже стоял в гостиной. Поскольку сегодня в гости заглянули сразу трое гостей, им поневоле пришлось тесниться вокруг столиков в гостиной.
На кухне Юн Хи готовила тушеную курицу для Сесилии. Как и всегда, Карсиэль помогал ей рядом, а Сесилия тоже присоединилась к процессу, горя желанием научиться готовить это блюдо самостоятельно.
— Если нарезать картофель на такие вот четвертинки, будет в самый раз. Хочешь попробовать? — предложила Юн Хи.
— Ага! Я хочу попробовать! Так это картошка, да? Она оказалась безумно вкусной! — Сесилия выглядела абсолютно счастливой при мысли, что сначала освоит рецепт, а потом отвезет приготовленное блюдо.
Глядя на это выражение лица, Юн Хи и Карсиэль невольно улыбнулись. Изначально на ужин планировался тофу-суп, но они были рады, что прислушались к настоятельному совету Ён-Ёна и решили приготовить для Сесилии именно тушеную курицу.
— Бёль, подашь кочуджан из холодильника? — попросила Юн Хи.
— Угу!
— И я! Я тоже хочу помочь ее научить! — возбужденно воскликнул Ён-Ён.
Проигнорировав Ён-Ёна, Карсиэль произнес:
— С-Сесилия. Если нарезать морковь тоньше, текстура получится лучше.
— Я же сказал, что тоже хочу ее научитьтооо! — снова настойчиво повторил Ён-Ён.
На этот раз подала голос Юн Хи:
— Ох, точно. А сахара добавь примерно вот столько.
Юн Хи и Карсиэль мастерски пресекали любые попытки Ён-Ёна вмешаться в готовку. Сесилия, проницательная как никогда, заметила происходящее и предпочла просто игнорировать выходки Ён-Ёна. Соломон же, наблюдая за сияющей улыбкой Сесилии, повернулся к До Джуну.
— Будешь пиво? — спросил До Джун.
Он вытащил из холодильника две холодные банки, щелчком открыл одну из них и протянул гостю.
Соломон взял банку, молчаливо впечатленный. Он ведь даже не успел толком объяснить причину своего визита, а До Джун уже принял его как должное, словно они занимались этим регулярно. Он на секунду задумался, а затем сделал большой жадный глоток. Холодные пузырьки освежили горло. Он пил подобное впервые, но оказалось вовсе неплохо. На душе стало... чуточку легче, будто острые углы его настроения самую малость сгладились.
Соломон уставился на До Джуна, который неторопливо потягивал собственное пиво:
— Эй, Царь Земли...
— Мм? — отозвался тот.
— Я просто хотел сказать... спасибо. — Тон Соломона выдавал, что ему многое известно. — Если бы не ты, Царь Земли, Сесилия сейчас не смогла бы вот так улыбаться.
До Джун догадался, что Сесилия, должно быть, рассказала ему о прошлом. Даже если бы она промолчала, он все равно планировал со временем во всем признаться.
Соломон отчетливо вспомнил тот день, момент финальной битвы под небесами Глубинного Царства. В тот миг, увидев Царя измерений, он сразу понял: даже обладай он силой Ключей, у него не было бы ни единого шанса. В конце концов Сесилия и все остальное были бы стерты без следа, не оставив даже пепла.
— Царь Земли, я понятия не имею, сколько раз ты возвращался назад и сколько лет прожил. Я даже представить не могу, через какие тяготы тебе пришлось пройти, чтобы стать настолько сильным. Но все эти годы... ты прожил их все до единого. На твоем месте я бы, пожалуй, сошел с ума.
Возвраты неизменно влекли за собой тяжелые побочные эффекты. Чем больше раз повторялся цикл и чем дольше ты застревал в петле, тем сильнее казалось, будто ты заперт в безвременной спирали, бесконечно вращающейся на месте. До Джун прекрасно понимал это чувство. Как и говорил Соломон, сохранять рассудок в череде бесконечных Возвратов было практически невозможно. Чтобы выжить, он инстинктивно притупил собственные чувства. Он подавлял эмоции, выжигая из своего лексикона радость, гнев, печаль и удовольствие — и все ради того, чтобы не рехнуться окончательно.
Впрочем, к счастью, все это осталось позади.
— Эй, Соломон! — голос Сесилии вырвал его из раздумий.
Она указала на балкон и произнесла:
— Говорят, листья периллы как раз выросли! Сходишь нарвать?
— Без проблем. — Соломон открыл балконную дверь и выглянул на прямоугольный ящик для рассады.
Листья периллы разрослись густо и буйно.
Ваал ведь тоже вечно сажал всякую всячину, — внезапно подумалось ему.
Интересно, чем занят Ваал теперь, когда он свободен?
Рассеянно срывая несколько листьев, он заметил торчащий из земли предмет. Это была небольшая садовая лопатка. Однако что-то в ней показалось ему... знакомым. До странного знакомым.
— Хм... это... неужели?..
Выдернув ее из земли, он уже не сомневался. Это был Апофис, Демонический Меч. Он выковал его собственными руками, вложив часть собственной силы. Соломон со всех сторон осмотрел клинок. На нем перманентным маркером было выведено: Бёль. Соломон остолбенело уставился на эту надпись.
— Соломон! Чего ты так долго с этими листьями? — раздался голос Сесилии, и Соломон молча воткнул Апофиса обратно в почву.
Приятного аппетита...
— Ага...