Первое января, Новый год, было чем-то большим, чем просто началом нового года. Для многих это служило моментом оглянуться на прошедшие двенадцать месяцев и встретить грядущие с новыми силами — будь то решение сесть на полезную диету, бросить курить или пить либо успешно сдать экзамены. Это был день, посвященный решимости, когда люди ставили перед собой цели и брали на себя обязательство усердно работать ради их достижения.
— Отец, ты проснулся? — спросила Юн Хи, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом.
Шел пятый час утра. Она встала намного раньше обычного, оказавшись первой в новом году, кто поднялся с постели. Ее волосы еще слегка владели — судя по всему, она только что закончила умываться.
— С Новым годом, отец.
— С Новым годом, Юн Хи.
Обменявшись первыми приветствиями в этом году, До Джун вышел из ванной, быстро освежив лицо, и застал ее на кухне за приготовлением ттоккука. Впрочем, учитывая, что в прошлом году она даже не вставала почти до семи утра, чтобы начать готовку, вряд ли она проснулась так рано исключительно ради ттоккука.
— Ты сегодня подозрительно рано поднялась, — заметил До Джун.
— Да. Я теперь учусь в выпускном классе, так что мне нужно привыкать вставать к шести.
Быть ученицей третьего года старшей школы означало погрузиться в режим подготовки к экзаменам. Подобно обычным старшеклассникам, упорно зубрящим материал ради поступления в лучшие университеты, воспитанники Академии Охотников часто урезали свой сон ради ранних утренних тренировок, чтобы пробиться в ведущую гильдию.
Говорят, что время для всех течет одинаково, но До Джуну казалось, что оно пролетает чересчур быстро. Казалось, только вчера он присутствовал на церемонии поступления Юн Хи, а теперь она уже учится на последнем курсе Академии.
Время и вправду летит с невероятной скоростью. Если два года пронеслись так быстро, то какова же будет эта последняя черта? Эта мысль надолго застряла в его голове.
*
— С Новым годо-ом!
Проснувшись самой последней, Бёль отвесила глубокий поклон каждому члену семьи, преподнося свои новогодние поздравления.
До Джун заметил, как Карсиэль поклонился в ответ с уважительными словами: «И тебе получить множество благословений в новом году, Бёль».
Это был настолько трогательный момент, что на его лице невольно появилась улыбка.
— Ой! Это же ттоккук! — воскликнула Бёль и затянула тихую песенку, наблюдая, как Юн Хи хлопочет на кухне над супом.
Ттоккук в исполнении Юн Хи немного отличался от традиционного. В нем было просто море мяса — почти наполовину состоящий из него суп, приготовленный специально для детей. Главным бенефициаром этого пиршества, разумеется, станет Ён-Ён.
— Эй, Бёль. А ты знаешь... — начал Ён-Ён.
— Хм? Что знаю?
— Если съешь ттоккук, то станешь на год старше.
Разумеется, это была шутка — ровно та же самая, которую он отпустил в прошлом году. Тогда она поверила каждому слову и насильно впихнула в себя больше десяти тарелок. Однако в этом году всё обстояло иначе.
— Врунишка. Я больше на это не поведусь.
Столь твердый и неожиданно серьезный ответ заставил До Джуна тихонько усмехнуться, пока он устраивался за столом.
*
Есть такая поговорка: «Немного знаний опаснее их полного отсутствия». Она означает, что люди, которые прочитали всего одну книгу и пытаются поучать остальных с поверхностным пониманием дела, доставляют больше всего хлопот.
Хакасэ искренне верил, что Кириель как раз из таких людей.
В прошлый Новый год Кириель уплел целых пять тарелок ттоккука и потребовал, чтобы Хакасэ называл его хёном. Ведь, судя по всему, на Земле съеденные пять тарелок означали, что ты постарел на пять лет.
Это была самая нелепая чушь из всех, что Хакасэ доводилось слышать, поэтому поначалу он просто проигнорировал ее. Но ему пришлось провести весь день, слушая, как Кириель поминутно вспоминает о своем новом возрасте, и это воспоминание до сих пор отзывалось стрессом в его памяти.
Итак, этот день наконец настанет... В этот раз всё будет иначе. Подумав так, Хакасэ решительно сжал кулак. Око за око! Зуб за зуб!
Стоя перед календарем на 2021 год, Хакасэ мысленно прогнал свой план. Он уже записался на районные соревнования по поеданию ттоккука, которые устраивала районная администрация. Чиновники лично подсчитают, сколько тарелок уплетут участники, и он собирался использовать это неопровержимое доказательство, чтобы отомстить Кириелю.
Кириель вернулся с короткой прогулки, держа в руках кастрюлю, которую он с довольной ухмылкой поставил на стол.
— Что это у тебя, Кириель? — спросил Хакасэ.
— Правитель Земли поделился со мной ттоккуком. Юн Хи приготовила слишком много, так что сказала, я могу взять немного.
— Т-ттоккук?
— Хе-хе. С говядиной доверху. Если хочешь, тащи свою миску. Может, и поделюсь немного.
Судя по всему, там было порции на три. Но чтобы Кириель делился едой? Солнце определенно должно было взойти на западе.
Хакасэ прищурился, пытаясь сообразить, какую именно пакость затеял этот сопляк.
— Я не буду это есть, — бросил он.
— Чего? — удивился Кириель тому, что Хакасэ отказывается от стряпни Юн Хи.
— Кхм. У меня кое-какие дела.
— Ящер, ты что, хочешь сказать, что я могу слопать всё это в одиночку?
— Угу. Валяй.
Легкая усмешка сама собой тронула губы Хакасэ. Скорее всего, это была издевательская ухмылка. Даже по извращенной логике Кириеля, порция всего лишь из трех тарелок состарит его максимум на три года!
Только погоди. Ты у меня скоро запоешь хён... — мысленно злорадствовал Хакасэ. А затем, раскатисто хохоча, он решительно зашагал прочь из логова.
Кириель пожал плечами, включил телевизор с помощью пульта и принялся за свой ттоккук, наслаждаясь новогодним спецвыпуском.
Там, в Обители глубин, концепция старения не имела особого значения. Но теперь, поедая ттоккук на Земле в первый день нового года, он действительно чувствовал себя так, будто стал на год старше. К этому моменту даже Кириель усвоил: сколько бы ттоккука ты ни уплел, набегает всё равно ровно один год.
*
Женский совет округа Панбэ-3-дон каждый год устраивал благотворительную раздачу ттоккука. Параллельно с этим они проводили конкурс по поеданию супа, чтобы соседи могли сблизиться и укрепить узы единства через общую трапезу. В этот раз Хакасэ выступал одним из спонсоров.
— Ох, господин Хакасэ! Вы пришли! — тепло поприветствовала его Ким Мина.
Она отвечала за работу женского совета, отделения Красного Креста и прочих общественных организаций. Хакасэ и Кириель частенько волонтерили в центре, так что она знала их прекрасно. В этот раз Хакасэ даже пожертвовал кругленькую сумму в пять миллионов вон!
— А Кириель сегодня без вас? — поинтересовалась она.
— Этот-то? Дома ттоккук уплетает.
— Эх... Жаль, что не пришел. У наших женщин в совете просто золотые руки, готовить они умеют как никто.
Слух о том, что Хакасэ прибыл, разлетелся мгновенно. Женщины, хлопотавшие на полевой кухне, организаторы мероприятия и даже сам староста района тут же сбежались, чтобы поприветствовать его. Хакасэ вежливо отвечал на их приветствия, сияя от радости.
— Ой, сынок, благодаря твоему пожертвованию сегодня все досыта наедятся! Если бы не ты, продуктов на всех бы точно не хватило. Огромное тебе спасибо! — рассыпалась в благодарностях пожилая женщина.
— Эй! Да ты тот парень, что помог мне дотащить мешок с рисом в прошлый раз! — подхватила другая.
— И красивый, и добрый! О-хо-хо!
Окруженный со всех сторон похвалами, Хакасэ смущенно почесал щеку. По правде говоря, он вызвался волонтерить лишь для того, чтобы занять выгодное положение в глазах До Джуна. А спонсировал он раздачу ттоккука исключительно затем, чтобы конкурс прошел без сучка и задоринки, — и всё ради того, чтобы в пух и прах раздавить Кириеля.
Ну... в общем-то, не так уж это и плохо... — думал он. В конце концов, принимать комплименты и слова благодарности было чертовски приятно.
Вскоре сотрудник общественного центра затянул в громкоговоритель: «Все участники соревнований по поеданию ттоккука, пожалуйста, соберитесь здесь!»
Больше десятка участников уже выстроились в ряд за длинным столом — все они были местными жителями Панбэ-3-дон. Для Хакасэ место было зарезервировано прямо в самом центре.
— А теперь, раз все на месте, мы начинаем конкурс по поеданию ттоккука!
Работники центра вовсю щелкали камерами, запечатлевая происходящее.
Перед каждым участником водрузили по миске супа.
— Лимит времени — двадцать минут. Победителем станет тот, кто уплетет больше всех за отведенное время!
Стоило сотруднику подать сигнал к началу состязания, как Хакасэ без малейших колебаний набросился на еду с невероятной свирепостью. Некоторые сдавались уже после трех мисок, другие держались до пяти. Но Хакасэ и не думал останавливаться.
— Ух тыы!
Количество пустых мисок неуклонно росло. Его желудок уже заметно набился, однако Хакасэ отказывался отступать. Он твердо вознамерился вернуть Кириелю прошлогоднее унижение с процентами.
Десять мисок.
Пятнадцать.
Двадцать.
Каждый новый рекорд сопровождался взрывами восторга и криками поддержки. Даже соперники начали подбадривать его.
— Еще одну миску! Давай, ты сможешь!
— Ого-го! Двадцать четыре миски!
Наконец раздался свисток, возвестивший об окончании состязания. Сотрудники центра и активистки женского совета тут же бросились пересчитывать горы пустых мисок перед каждым участником.
Когда подсчет был окончен, судья объявил в микрофон: «Победителем становится господин Хакасэ, осиливший двадцать четыре миски ттоккука!»
На площадке взметнулся оглушительный рев ликования.
Хакасэ казалось, что съеденный суп вот-вот подступит к горлу обратно, но он изо всех сил нацепил на лицо победную улыбку. Это было проявление истинного триумфа. Он просто обязан был держать марку.
— Просим всех собраться для памятного фото!
Народ обступил Хакасэ со всех сторон. Сотрудники центра, члены женского совета, соседи — все улыбались во весь рот.
— Господин Хакасэ, подержите это, пожалуйста, — мягко улыбнулась Ким Мина, указывая на транспарант.
6-й ежегодный фестиваль по раздаче новогоднего ттоккука
— Улыбочку! Раз, два, три!
*
Вернувшись домой, Хакасэ вытащил из холодильника бутылку воды и сделал жадный глоток, пытаясь унять распиравший изнутри желудок.
Кириель развалился на диване с самодовольным видом, посматривая телевизор.
Губы Хакасэ дрогнули от предвкушения скорой победы.
— Кириель.
— Чего?
— Сколько мисок ттоккука ты сегодня умял?
— Три.
Хакасэ фыркнул и вытащил из кармана небольшой листок бумаги.
— Взгляни-ка на это.
Это была фотография. На ней были запечатлены Хакасэ и жители района, держащие транспарант с надписью «6-й ежегодный фестиваль по раздаче новогоднего ттоккука». Сам же он гордо демонстрировал табличку: «Победитель соревнований по поеданию ттоккука — 24 миски».
— Ну что, Кириель? Кто здесь теперь хён? — с триумфом вопросил Хакасэ.
Кириель тупо уставился на него.
Столь вялая реакция застала Хакасэ врасплох, и он сузил глаза:
— Ты чего молчишь, Кириель? Дар речи потерял?
— Ящер, позволь задать тебе вопрос... Просто хочу убедиться в одной вещи.
— Хех. Валяй.
— Ты ведь сейчас не на полном серьезде предлагаешь мне звать тебя хёном только потому, что ты сожрал больше супа, чем я... а, ящер? Ты же не настолько выжил из ума, чтобы нести подобную бредь?
Лицо Хакасэ мгновенно окаменело.
До Кириеля с ужасом дошло: черт возьми, именно это Хакасэ и имел в виду. Неверующе покачав головой, Кириель отвернулся обратно к телевизору.
И в этот самый момент у него за спиной взметнулась волна чудовищного жара. Обернувшись, он увидел, как Хакасэ что-то быстро выкрикивает на Речи Дракона. В руке у того стремительно формировался гигантский магический круг — Метеор.
— Э-эй, ящер! Ты что удумал...
— Ах ты сукин сын! Я прикончу тебя!! — Пылая яростью, Хакасэ бросился на него.
— Гхы-ы-ы!
В панике Кириель активировал Талисман Ядра и мгновенно телепортировался в Обитель глубин.
Хакасэ попытался последовать за ним, но пространственные врата уже захлопнулись. Все еще кипя от остаточной злости, он шумно выдохнул:
— Фух...
Тут с его руки соскользнула и упала на пол фотография с праздника ттоккука. Он поднял ее, несколько мгновений молча разглядывал снимок, после чего направился в кладовую и вытащил оттуда ненужную фоторамку. Аккуратно вставив туда карточку, он повесил ее на стену. Тихонько вглядываясь в нее, он поймал себя на том, что сам того не замечая, улыбается.