Стоя на высочайшей вершине гор Куньлунь, До Джун всматривался вдаль за горизонт.
Боевой Мир, который, как он думал, ему больше никогда не суждено увидеть, снова предстал перед ним точно таким, каким он его запомнил. Он предполагал, что тот пал жертвой Наступления, стёртый с лица земли этим злосчастным феноменом, но земля эта стояла здесь, словно желая опровергнуть его мысли. Мир, заточённый в его памяти и хранимый лишь как ностальгия, теперь раскинулся прямо перед ним.
Он помнил то системное сообщение, что появилось без всякого предупреждения: «Активирован фрагмент захваченного измерения». Исходя из этого, Боевой Мир определённо пал под натиском Наступления. Тогда почему люди здесь до сих пор живы и здоровы?
Вэй Чжунцы ранее упоминал, что они вместе с остальными провалились в Учебную Зону Ядра и что большинство из них погибло там.
Но люди здесь живы, — подметил До Джун.
И речь шла не только о членах Небесной Секты Демонов. Занятые своими делами горожане внизу, двигавшиеся по улицам у подножия горы, обладали собственной волей и сознанием. Они не были призраками и не были блуждающими душами.
В этот момент примерно в двух километрах раздался мощный удар. Резкий треск расколотого дерева эхом разнёсся по округе, когда стволы буквально разрывало на части. Мгновения спустя раскаты повторились вдоль всего горного хребта.
До Джун протянул духовное восприятие и уловил две отчётливые энергии. Он понял, что это место находилось там, где он культивировал Траву Духовного Древа. Хотя она и уступала по силе Великому Эликсиру Шаолиня, употребление Травы Духовного Древа могло поднять внутреннюю энергию до уровня Малого Эликсира. Это была высоко ценимая лекарственная трава.
С шелестом фигура До Джуна исчезла.
*
Кровавая Ладонь Сура была фирменной техникой боевых искусств Гуан Лэ. Этот приём настолько внушал страх, что принёс ему позицию одного из трёх Верховных Демонов в Небесной Секте Демонов. И всё же в этот момент он не использовал Кровавую Ладонь Сура. Столкнувшись со своим противником, Бессмертным Демоном Яо Пином, одним из лидеров Секты, Гуан Лэ собрал в ладони леденящую синюю энергию.
Всплеск морозного воздуха сорвался с руки Гуан Лэ, прочертив в воздухе дугу по направлению к Яо Пину. Однако Яо Пин легко увернулся, изящно маневрируя, чтобы избежать удара. Стоявшее неподалёку дерево оказалось не столь удачливым: его мгновенно вырвало с корнем и намертво заморозило с глухим треском.
Яо Пин разразился раскатистым смехом. — Куда же подевалась твоя Кровавая Ладонь Сура, которой ты так гордился? И вот ты прибегаешь к этой жалкой Ладони Морозного Демона! Если бы Небесный Демон увидел это, он бы заплакал от разочарования! Ке-ха-ха-ха-ха!
— Ты продолжаешь уворачиваться, как грязная крыса! В чём дело, Яо Пин? Испугался моей техники ладони?
— Испугался? Ха! Я бы мог уснуть, глядя на это жалкое зрелище! — Несмотря на свои насмешки, Яо Пин внутренне напряжённо боролся.
Предполагалось, что Гуан Лэ погиб от рук До Джуна в Ядре и его конец настигла та самая Ладонь Морозного Демона. Но что-то изменилось: противник стал значительно сильнее, словно смерть однажды действительно пробудила что-то внутри него.
Легко приземлившись на землю, Яо Пин оглянулся назад и понял, что стоит на краю крутого обрыва. Будь это обычный утёс, он бы, пожалуй, не переживал, но внизу лежала вотчина огромного духа-зверя Куньлуня — массивного змея, свернувшегося кольцами глубоко внизу.
— Хех... Похоже, крыса наконец угодила в ловушку. Яо Пин! Сдавайся мне, и я, пожалуй, пощажу тебя! — предложил сделку Гуан Лэ.
— Ке-ха-ха! Ты смеешь просить такого старика, как я, сдаться? Ты сильно загордился, не так ли? Или ты и впрямь хочешь испытать мои способности?
— Хм! Всё ещё бахвалишься, я посмотрю.
С гудением в руках Гуан Лэ начал собирать мороз.
Лицо Яо Пиня в испуге дёргалось, и он судорожно замахал руками. — П-подожди! Постой минутку!
— Ха-ха-ха! Теперь молить о пощаде уже поздно! Я позабочусь о том, чтобы ты провёл на больничной койке по меньшей мере четыре дня!
— Нет, дурак ты этакий! Я имею в виду, что ты не можешь использовать эту технику здесь! Позади меня...
Яо Пин замолк, отчаянно собирая внутреннюю энергию, чтобы отразить Ладонь Морозного Демона Гуан Лэ.
Их силы столкнулись в воздухе, хаотично закружившись перед тем, как взорваться мощной ударной волной. Окружающий пейзаж попал под ударную волну — камни раскололись, а земля задрожала. Сама мощь опустошила всё на своём пути, включая травянистое поле позади Яо Пиня. Земля, некогда украшенная яркими, сияющими цветами, обрушилась окончательно. Обломки с грохотом полетели вниз в пропасть, поглощённые бесконечной глубиной обрыва.
— Нет, нет! — Яо Пин протянул руку, пытаясь ухватиться за падающие цветы, но было слишком поздно. Он в полном отчаянии уставился на край утёса, после чего рухнул на землю с бледным лицом. Он прекрасно знал, что это были за цветы.
Дёргая себя за белоснежные волосы, он взвыл: — Ты вообще понимаешь, что ты сейчас натворил, идиот?!
— Хех, если ты затеял какую-то уловку, тебе лучше... — Гуан Лэ осёкся.
Шагнув ближе, он заглянул за край обрыва, вытянув шею, чтобы получше рассмотреть всё вокруг. У подножия клубился туман, столь густой, что дна было не разглядеть. Он медленно повернулся к Яо Пиню.
— Почему? Что только что упало?.. — спросил он.
— Это была Трава Духовного Древа! Ты тупица! Ты понимаешь?! Ты только что уничтожил всю партию целиком! — завопил Яо Пин.
— И что с того? Куньлунь полон духовных трав. Просто найди ещё.
— Дурак! Это были не просто какие-то обычные травы! Сам Небесный Демон вырастил их! Ты только что уничтожил годы его преданных трудов!
Холодный пот покатился по спине Гуан Лэ, и он в ужасе сглотнул слюну.
Между ними повисла тяжёлая тишина. Они переглянулись, а затем выдохнули. Не произнося ни слова, они оба поняли одно и то же.
— Слава богу, — пробормотал Гуан Лэ, словно пытаясь успокоить самого себя, тупо глядя в бездну. — Даже если Небесный Демон и культивировал их... его сейчас здесь нет.
Но что-то было не так. Яо Пин, который ещё мгновение назад изливал ругань, умолк окончательно. Озадаченный Гуан Лэ повернулся к нему.
Лицо Яо Пиня смертельно побледнело. Его глаза были прикованы к чему-то позади Гуан Лэ, а рот беззвучно открывался и закрывался, как у человека, ставшего свидетелем того, чего видеть ему было не положено.
Медленно Гуан Лэ проследил за его взглядом и увидел стоявшего там мужчину.
*
Трое мужчин сидели в комнате отдыха, и перед каждым из них стояла чашка чая Лунцзин.
До Джун сделал глоток из изящной дорогой фарфоровой чашки, а его взгляд скользнул по тщательно продуманному саду снаружи. Пейзаж с его классической элегантностью ласкал глаз. Тем временем Гуан Лэ и Яо Пин неуверенно завозились на сиденьях, словно усевшись на иголки. Они то и дело бросали косые взгляды на До Джуна, пытаясь оценить его настроение.
Наблюдая за ними, До Джун вздохнул, а затем слегка усмехнулся. — Если вы всё ещё тревожитесь из-за инцидента с Травой Духовного Древа, можете перестать об этом переживать. Всё это уже в прошлом.
— У нас нет слов, — ответили оба мужчины, низко кланяясь в знак извинения.
Из них двоих Гуан Лэ выглядел особенно неуютно. Каждый раз, когда До Джун тянулся за своей чашкой чая, он вздрагивал, будто борясь с инстинктивным желанием отшатнуться от страха. И неудивительно, учитывая, что он встретил свой конец под Ладонью Морозного Демона До Джуна там, на пятом этаже Ядра.
Он помнит. Таков был вывод До Джуна, посмотревшего на поведение Гуан Лэ.
Тот определённо узнал До Джуна. В отличие от Яо Пиня, которого До Джун завербовал лично, Гуан Лэ разыскал Небесную Секту Демонов по собственной воле. Когда До Джун состоял в секте, их пути с Гуан Лэ не пересекались ни разу. Конечно, они коротко обменялись ударами в Ядре, но в Боевом Мире — никогда.
Решив проверить свою догадку, До Джун произнёс: — Гуан Лэ, я уже убивал тебя однажды. Ты помнишь это?
— Да, помню.
До Джун погладил подбородок. В этом не было никаких сомнений — Гуан Лэ сохранил воспоминания о своей прошлой жизни. Его взгляд переместился на Яо Пиня, а конкретно — на его запястье. Если Боевой Мир поглотило Ядро, значит, Яо Пин тоже должен был там находиться. И тем не менее ни у Яо Пиня, ни у Гуан Лэ не было Змеиного Окна Статуса.
— Ты тоже помнишь Ядро? — спросил До Джун у Яо Пиня.
— Да, помню.
— А как насчёт остальных здесь?
Яо Пин покачал головой и спокойно поделился тем, что ему было известно. — Из тех, кто до сих пор в Боевом Мире, воспоминания о Ядре сохранили только трое из нас — Гуан Лэ, глава клана Сычуань Тан, Тан Гак, и я. По возвращении я всё тщательно расследовал. Больше никто ничего о Ядре не помнит.
До Джун обдумал эту информацию. Тан Гак всё ещё был жив в Боевом Мире. Гуан Лэ, Яо Пин и Тан Гак — что связывало этих троих?
Пока До Джун размышлял, Гуан Лэ нерешительно заговорил: — Тогда... Небесный Демон... Означает ли это, что... в Ядре?..
— Я не погиб, — констатировал До Джун.
— Тогда как ты сюда попал?
Это был справедливый вопрос. По их словам, все в этом мире погибли в Ядре. Были и дополнительные подтверждения этому. Вэй Чжунцы здесь отсутствовал. Насколько было известно До Джуну, Вэй Чжунцы в Ядре ещё не умирал.
— Полагаю, мне удалось сюда попасть благодаря артефакту, — ответил До Джун.
Когда степень завершённости Толкователя достигла восьмидесяти процентов, его ранг изменился с Реликвии Обители глубин на Утерянный Предмет Обители глубин. Этот сдвиг позволил ему заглядывать в фрагменты захваченных измерений и даже проникать в них.
На мгновение прикрыв глаза, До Джун задумался о кое-чем. Если кто-то погибает в Ядре, возвращается ли он в свой первоначальный мир?
Если дело обстояло так, были ли эти люди действительно живы? Или же они, в каком-то смысле, уже мертвы?
Независимо от ответа, одно оставалось ясным: Гуан Лэ и Яо Пин сохранили самосознание. И не только они — остальные здесь тоже. Разница заключалась лишь в том, помнили они Ядро или нет.
Могло ли это быть связано с так называемым Королём Измерений? До Джун открыл глаза.
Он помнил, как кто-то говорил о Короле «Всех» Измерений. Если эти осквернённые планеты просто стирались, в использовании слова «всех» вообще не было бы никакой нужды.
Он сделал ещё один глоток чая Лунцзин, и на языке осталась лёгкая горчинка. Не успел он опомниться, как чашка опустела. Заметив это, Яо Пин потянулся за чайником, намереваясь налить ему ещё.
— Не нужно. У меня есть дела, — произнёс До Джун, поднимая портфель, который он поставил рядом.
Перед тем как отправиться домой, он планировал заглянуть на рынок.
В этот момент Гуан Лэ нерешительно спросил: — Ты куда-то направляешься?
— Да. — До Джун бросил взгляд на наручные часы. Маленькая стрелка указывала на семь. — У меня работа.
***
Юн Хи проснулась рано, чтобы приготовить завтрак. Хотя До Джун изредка готовил по утрам, обычно она брала заботу о завтраке на себя, если только ей не нужно было рано уходить в Академию.
— Хм, неужели отец уже ушёл на работу?..
Она оглядела комнату и увидела, что его постель пуста. Портфель и туфли тоже исчезли. Наверное, он уже ушёл. Поставив на обеденный стол готовый суп с яйцом, она вдруг увидела входящего в дом До Джуна.
— А? Отец?
— О, ты уже проснулась?
— Разве ты не ушёл на работу?
— Я только собирался.
— Как вовремя! Позавтракай перед уходом. Всё будет готово через три минуты, — сказала Юн Хи.
— Конечно. Да, и давай съедим вот это тоже.
— Что это?..
До Джун развернул матерчатый свёрток в своих руках. Внутри лежали крупные пельмени с деревенским видом.
— Что это такое?
— Пельмени.
— Выглядят необычно... самолепные?
До Джун ответил: — Это боевые пельмени.