«Тьма Тьмущая» не пользовалась особой популярностью среди комиксов. Довольно нелепая сэйнэн-манга имела небольшую, но преданную аудиторию, хотя общая репутация у неё была слабой. В итоге она завершилась всего после пяти томов, и книжные магазины часто либо возвращали непроданные экземпляры, даром избавляясь от них, либо распродавали их со скидкой.
— Какая пустая трата денег, — проворчал Кириель, отложив второй том примерно на середине.
Обычно он не был привередлив к комиксам, но этот давался ему с огромным трудом. Куда больше удовольствия он получил бы от детской сказки. Кириель на мгновение задумался о том, чтобы вернуть его, но поскольку защитная пленка была уже снята, сделать это было нельзя.
Может, просто выставить его в своем антикафе? Он немного подумал об этом, а затем покачал головой. Добавление столь унылого комикса в коллекцию только испортило бы репутацию заведения.
— Хмм...
*
— Это моя личная рекомендация, — сказал Кириель.
Хакасэ сделал глоток холодной воды, вернул бутылку в холодильник и с явным пренебрежением покосился на комикс, лежавший на столе.
Поскольку сегодня лавка с едой была закрыта, он проводил ленивый полдень в своей обители. Глубоко вздохнув, он пробормотал: «Я не увлекаюсь комиксами».
— Ящер, не прочитать это — всё равно что жизнь прожить зря. Если преувеличить, то моя жизнь делится на две эпохи — до и после прочтения «Тьмы Тьмущей». Я просто оставлю его здесь, так что читай не спеша.
— Нет, я же сказал, мне неинтересно...
— О! И ещё кое-что. Первые четыре тома немного скучноваты, но начиная с пятого становится по-настоящему круто, так что обязательно дотяни до него. С этими словами Кириель испарился прежде, чем Хакасэ успел сказать ещё хоть слово.
Оставшись в одиночестве в гостиной, Хакасэ уставился на пятый том «Тьмы Тьмущей». Если быть точным, он уставился на слово «Финал», напечатанное в верхней части обложки.
«Этот тупица только что велел мне продираться сквозь четыре тома скуки, когда их всего-то пять?»
Прижав пальцы к пульсирующему лбу, Хакасэ испустил долгий, тяжелый вздох. В конце концов он придвинул стул, сел за стол и открыл первый том «Тьмы Тьмущей».
*
Звуки учащенного сердцебиения сливались с шелестом переворачиваемых страниц.
Конец был уже близко.
Руки Хакасэ вспотели, пока он лихорадочно перелистывал страницы. С каждым новым движением неумолимо сокращающееся количество оставшихся листов ощущалось все острее.
— Н-не может быть...
На глазах выступили слезы, скатываясь по щекам.
Этот комикс повествовал о демоне-протагонисте, который отчаянно пытался спасти Землю. И та фраза, которую герой бросил прямо перед решающей битвой с последним боссом, была верхом совершенства.
Желая пережить этот момент заново, Хакасэ вернулся назад и перечитал последнюю главу. После чего торжественно прошептал: «Тьма внутри меня пробуждается».
Это была кульминационная фраза главного героя.
По спине пробежали мурашки, когда он закрыл глаза. Кириель был прав. Первые четыре тома оказались лишь прелюдией. Они были умопомрачительно скучны и почти нечитаемы, но если бы он сдался, то горько пожалел об этом.
*
Ранним следующим утром тихонько звякнул дверной звонок магазина одежды.
Одарив посетителя фирменной улыбкой вежливого продавца, Пак Докбэ поприветствовал клиента: «Добро пожаловать... А?»
Стоявший перед ним мужчина выглядел более чем подозрительно: на нем были кепка, солнцезащитные очки и одноразовая маска. Словно выискивая вокруг угрозы, незнакомец осторожно приблизился к прилавку.
— Вам подсказать что-нибудь?.. — спросил Пак Докбэ.
— Случайно... у вас нет вот этого? — спросил мужчина, вытаскивая сложенный плакат и демонстрируя его.
На нем был изображен персонаж комикса в эффектном черном плаще, который драматично развевался на ветру.
Пак Докбэ потрепал себя за подбородок, разглядывая изображение.
Мужчина указал на плащ и произнес:
— Вот этот. Такой плащ.
*
Стоял солнечный апрельский день.
Апофис лениво валялся в углу балкона, молча наблюдая за спящими на полу гостиной Бёль и Карсиэль. Через приоткрытую балконную дверь проникал легкий ветерок, заставляя занавески колыхаться и время от времени касаться щек детей. Еще мгновение назад они вовсю строили башни из кубиков, но в итоге заснули прямо в лучах теплого солнца.
Апофис взмыл в воздух и неторопливо вплыл в гостиную. Он тихонько завис над Бёль и Карсиэль. Внезапно нахлынули воспоминания о прошлом в Обители глубин — хаотичные, наполненные бесконечными сражениями. Это был мир жестокого выживания, где его обитатели отчаянно бились за то, чтобы стать сильнее и добыть артефакты.
Апофис никогда не видел, чтобы Карсиэль улыбалась. Она всегда напоминала выставленную напоказ куклу — бесстрастную и зажатую. Большинство жителей Обители глубин вели себя точно так же, но Карсиэль отличалась особенной холодностью. И тем не менее сейчас, во сне, на ее губах играла слабая улыбка.
Было ли это потому, что ей снился приятный сон? Или просто здесь, на Земле, она наконец-то почувствовала себя в безопасности?
«П-папа...» — пробормотала она во сне.
Папа? О ком это она?
В этот момент входная дверь отворилась, и внутрь шагнул До Джун.
Хоть об этом никто и не просил, Апофис инстинктивно ввел До Джуна в курс дела.
— Всё в порядке.
До Джун лишь коротко бросил: «Понятно», после чего направился в гостиную. Он подхватил на руки двух спящих детей, перенес их в спальню и аккуратно уложил под одеяло. Какое-то время он просто стоял рядом, наблюдая, как они прижались друг к другу во сне, затем подтянул одеяло им до подбородка и тихо прикрыл дверь.
После этого он включил электрочайник, чтобы вскипятить воду. Разорвав пакетик с растворимым кофе, До Джун высыпал его в кружку и опустился за обеденный стол. Спустя минуту чайник щелкнул, отключаясь. Он залил кофе кипятком и размешал ложечкой. Сделав глоток, До Джун потянулся за газетой.
В наши дни новости легко читались со смартфона, но он предпочитал шероховатость бумаги, ее слабый запах и приятный хруст переворачиваемых страниц.
Апофис подал голос.
— Какая тишина.
— И правда.
— Причем не только на Земле, но и в Обители глубин. Всё изменилось так быстро, что теперь ее просто не узнать.
Мир вокруг До Джуна стремительно преображался. Эпоха резни и хаоса казалась далеким воспоминанием.
Апофис задал вопрос:
— Если ты станешь Королем Измерений, этот мир не прекратится, верно?
Королем, да?.. До Джун на мгновение опустил газету.
Чем глубже он погружался в Обитель глубин, тем чаще слышал это выражение — «Король Измерений». Судя по тому, что ему удалось узнать, стать Королем Измерений по сути означало взойти на божественный престол.
Легенда о том, как после вторжения всех планет в Ядро появляется «Трон», развязывающий Великую войну, была широко известна даже в Обители глубин.
До Джун произнес:
— Что ж, мне нравится, как обстоят дела сейчас, так что ты, пожалуй, прав. Если я стану этим «королем», то всё останется мирным, как и прежде.
— Отлично. Тогда я одолжу тебе свою силу.
— Хмм. До Джун бросил взгляд на разговаривающую садовую лопату, лежащую на столе, и тихо хмыкнул.
Поняв, что сболтнул лишнего, Апофис смущенно кашлянул.
— Кхе. Ну, разумеется, только если того потребует ситуация. В конце концов, мощь Соломона — не то, с чем отдельный индивид может справиться в одиночку.
— Ох точно. Ты вечно твердишь, что тебе досталась часть силы Соломона, — заметил До Джун.
— Именно так. И не только мне. Все демоны Обители глубин были рождены Соломоном. Согласно созданным им законам, высшие семьдесят два демона занимают определенные ступени в иерархии силы.
Семьдесят два демона, известные как «Семьдесят два Соломона» и причислявшиеся к сильнейшим созданиям Обители глубин, возглавляли легионы чудовищ.
До Джун сделал еще один глоток кофе и мысленно припомнил встреченных им демонов Соломона. Они разительно отличались от земных монстров, и каждый обладал невероятной силой. Если дело обстояло так, то насколько же могущественен был сам Соломон, создавший их?
Когда-то, просканировав Обитель глубин с помощью духовного восприятия, До Джун не ощутил никого сильнее Ваала или Имфельхейма.
— И всё же, — прервал молчание До Джун.
— Хм?
— Где сейчас Соломон?
Апофис ответил незамедлительно.
— Этого я не знаю... Мне никогда не доводилось видеть его лично. Но я точно знаю, что мое существование берет начало от него.
— Ты ведь не врешь? — Взгляд До Джуна мгновенно стал ледяным.
Садовая лопата вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте.
— К-клянусь! Это чистая правда!
До Джун некоторое время наблюдал за Апофисом. Судя по реакции, тот не лгал.
— Верю.
Апофис наконец испустил вздох облегчения.
До Джун залпом допил остатки кофе и поставил пустую кружку в раковину. Затем, прихватив кошелек, он сунул ноги в тапочки.
Парящий в воздухе Апофис подплыл ближе.
— Ты куда собрался?
— Хочу купить тайяки, — ответил До Джун.
— О, Бёль их обожает. Я бы хотел составить тебе компанию.
До Джун усмехнулся и распахнул входную дверь.
*
Тем временем в лавке Хакасэ как раз заканчивал приготовления к вечернему наплыву посетителей, но внезапно замер. Убедившись, что поблизости никого нет, он поднял с пола бумажный пакет. Внутри лежал плащ, купленный им ранее в магазине одежды Пака Докбэ. Он поразительно напоминал черный плащ главного героя «Тьмы Тьмущей» по имени Дарк.
С легким шорохом Хакасэ накинул его на плечи.
— Зеркало, — прошептал он заклинание, и перед ним возник созданный с помощью магии ростовой зеркальный щит.
Хакасэ медленно развернулся кругом, наблюдая за тем, как фалды плаща вздымаются при движении.
— Выглядит... просто невероятно.
Приняв эффектную позу, он скопировал фирменную боевую стойку Дарка — раскинув руки в стороны, будто парящий орел.
— Ты уже мертв... Хех.
*
Возле супермаркета собралась группа детей, которые о чем-то шептались с мрачными лицами.
До Джун подошел к ним и поинтересовался:
— Вы что тут делаете?
Дети наперебой затараторили:
— Это же дядя из квартиры 301!
— Дядя, этот мужчина из лавки с едой ведет себя странно!
— Ага! Он разговаривает сам с собой и кривляется перед зеркалом!
До Джун еще ничего не видел сам, но услышанного вполне хватило, чтобы уловить суть происходящего.
— Я пойду проверю его, — успокоил он ребят.
— Но... это опасно, — обеспокоенно пробормотал один из детей.
До Джун подошел к палатке с едой и заглянул внутрь. И действительно, Хакасэ стоял перед зеркалом, полностью погруженный в свою роль и совершенно не замечая наблюдающего за ним До Джуна.
— Ха... Жалкий Вавилон! Неужели ты и впрямь думал, что сможешь убить меня, Дарка, с помощью столь ничтожных фокусов?..
Цлк!
Он указал пальцем на свое отражение в зеркале:
— Я рожден во тьме, но я — страж справедливости... Я — Дарк из Тьмыыы!
Широко раскинув руки, он возвел взгляд к потолку, а на его лице застыло выражение драматичной скорби.
— Тьма во мне... пробуждается...
Парящий рядом Апофис пробормотал:
— Он что, с ума сошел?..
В этот момент Хакасэ вздрогнул.
Нет. Быть не может.
Медленно повернув голову, он встретился взглядом со стоящим рядом До Джуном. Оба молча смотрели друг на друга какое-то время. Затем, не произнося ни слова, До Джун шагнул в палатку.
Столь же молча Хакасэ снял плащ и аккуратно уложил его обратно в бумажный пакет. После чего повернулся к До Джуну и спросил:
— За перекусом пожаловали, мой Король?
— Ага.
Над лавкой снова повисла долгая тишина.
Затем До Джун протянул пятитысячную купюру и заказал смесь из тайяки и паровых булочек.
— Эм... насчет того, что ты сейчас видел... — нерешительно начал Хакасэ.
— Я никому не скажу.
— Спасибо...
Той ночью Хакасэ ворочался в постели, бесчисленное количество раз со стыдом пиная одеяло ногами, пока наконец не заснул.