После того как Апофис раскрыл свою истинную сущность, Доргул еще долго не мог оправиться от шока.
— То есть ты хочешь сказать, что ты на самом деле тот самый Апофис...
Невероятная информация затуманила ему голову. Всё это было слишком тяжело переварить. Он даже не знал, с каких вопросов начать.
Он осушил стакан ледяной воды — такой холодной, что свело зубы. Вытерев губы тыльной стороной ладони, Доргул глубоко вздохнул. От крошечной парящей лопаты поднималась едва заметная серая энергия.
Сомнений не оставалось... Доргул своими глазами видел, как Соломон некогда сражался, используя Апофис.
Густая серая демоническая энергия, исходившая теперь от этой лопаты, была точно такой же, как у демонического меча, который в годы Великой Войны поверг Обитель глубин в ужас.
— Л-ладно. Я верю. Пожалуйста, убери эту энергию, — взмолился Доргул.
— Тц.
Апофис цокнул языком, и энергия, окутывавшая наковальню, рассеялась.
Доргул задышал свободнее, его плечи слегка расслабились. Оно и неудивительно: выдерживать присутствие силы Апофиса для обычного администратора было невыносимо.
У него осталось немало вопросов, но один выделялся среди остальных. Каковы были отношения между До Джуном и Апофисом? Судя по тому, как они разговаривали, чужаками они не были. Они общались как старые знакомые, а не как люди, встретившиеся впервые.
— Только не говори мне... что ты хозяин демонического меча Апофис? — в шоке спросил Доргул До Джуна.
Это был выстрел наугад. Если подозрение подтвердится, баланс Обители глубин перевернется с ног на голову. Одной лишь силы Апофиса хватило бы, чтобы занять позицию искателя приключений высшего ранга и, возможно, даже поспорить с Имфельхеймом или Ваалом. Или даже... превзойти их. В конце концов, До Джун вовсе не казался затронутым ментально во время владения Апофисом.
— Я не хозяин, — ответил До Джун.
По правде говоря, чаще всего Апофисом пользовалась Бёль. После нее — ее друзья. В прошлый День посадки деревьев Апофис неизменно использовался как общий инструмент. Этот День посадки деревьев не станет исключением. Учитывая форму и назначение, Апофис уже давно утратил функции меча.
До Джун молча почтил минутой молчания то, во что превратилось некогда внушавшее страх демоническое оружие.
— Н-но вы кажетесь довольно близкими, — заметил Доргул.
— Хе-хе. Заметил, да? Пожалуй, у меня действительно сложились довольно близкие отношения с Владыкой Земли. Мы часто делимся откровенными разговорами дома. Ведь так, человек?
До Джун слегка пожал плечами. Апофис был прав. Садовая лопата действительно время от времени делилась крупицами информации об Обители глубин, связанной с Соломоном.
Доргул не мог отделаться от мысли, что это крайне странно. Сам факт того, что Апофис позволял кому-либо, кроме Соломона, пользоваться собой — да еще и без ментального подчинения, — звучал неслыханно. Не зря же его называли демоническим мечом.
Судя по тому, что слышал Доргул, в сердце Апофиса не было места ничему, кроме убийств и зла. Жизнь он ставил ни во что, считая ее пылью, а не чем-то, к чему следует относиться как к разумному существу. И тем не менее, Апофис перед ним выглядел совершенно иначе.
Доргул был уверен, что не ошибся насчет истинной, кровожадной натуры демонического меча. Он живо помнил увиденное во время Великой Войны: Апофис безжалостно истреблял мирных жителей. Никакой жалости, никакого сострадания.
— Могу я задать еще один вопрос? — обратился Доргул к лопате.
— Чего тебе?
— Изначально ты был мечом. Как ты докатился до столь нелепого вида?
— Нелепого?
От Апофиса повеяло волной темной энергии — вопрос явно пришелся ему не по нраву. Впрочем, строгого взгляда До Джуна хватило, чтобы эта энергия тут же испарилась.
Доргул вздрогнул, осознав, что ляпнул лишнее. Сам того не заметив, он расслабился настолько, что небрежно назвал Апофис нелепым.
Он поправил себя:
— То есть... как ни посмотри, ты — лопата. Я просто не могу понять, почему ты принял такой вид.
— Ну, если честно, поначалу я хотел умереть. Но теперь этот вид мне даже нравится. Ха, чувак, слишком многие не способны оценить чистую эстетическую красоту лопаты. И между прочим, я не могу менять форму по собственному желанию. Было бы здорово, да? Но нет, не могу. На самом деле я понял, что в роли лопаты люди любят меня больше. Так что возвращаться у меня нет никакого желания.
Апофис признался честно.
— Но всё же... — Доргул не успел договорить, как Апофис перебил его.
— Карлик, ты знаешь о Дне посадки деревьев?
— Понятия не имею.
— Это праздник на Земле. Каждое пятое апреля люди сажают деревья. С прошлого года я стал необходимым инструментом для маленькой девочки по имени Бёль. Она использует меня, чтобы копать ямки во время занятий в детском саду.
Апофис вспомнил события пятого апреля прошлого года. Бёль получила саженец от Королевы Духов Лагхаим и посадила его в саду детского сада. Вероятно, с этого всё и началось.
Апофис продолжил ностальгическим голосом:
— Посадка дерева... это акт зарождения жизни в мире. Для посторонних это может показаться пустяком, но для меня это имеет глубокий смысл. Тебе может показаться смешным слышать такое от меня, но то, что создает инструмент, зависит от того, как его используют.
Попав на Землю, Апофис нашел время переосмыслить свое прошлое. Он оборвал бесчисленное множество жизней и упился их кровью — не ради защиты кого-либо, а просто ради убийства. Он оглянулся на свою жизнь в качестве меча.
— Когда я был мечом, путь, по которому я шел, оставлял за собой лишь скорбь, ярость и отчаяние. Но в роли лопаты... всё иначе. Теперь я могу приносить людям счастье. Ты можешь считать меня жалкими остатками, но я ни о чем не жалею.
— Невероятно... что создание Соломона способно питать подобные мысли, — искренне произнес Доргул.
Он медленно закрыл глаза, размышляя над словами Апофиса. Дать жизнь новому началу...
Открыв глаза, он спросил:
— Если это вас не затруднит, могу ли я тоже посетить то мероприятие ко Дню посадки деревьев?
До Джун тепло улыбнулся и кивнул.
*
Сегодняшний обед в детском саду обещал быть особенно роскошным. Намечался самгёпсаль! 5 апреля прошлого года Бёль посадила в саду саженец по имени Ингрид. Способность саженца ускорять рост растений приводила к тому, что всё посаженное рядом с ним мгновенно прорастало и зрело. Воспользовавшись этим фактом, Джи-Хе планировала сорвать свежевыросший салат и насладиться им вместе с самгёпсалем.
— Миста, смотри внимательно. Землю надо копать вот так, вот так.
Бёль продемонстрировала Доргулу, как надо орудовать лопатой.
Вокруг них толпились дети, уже выкопавшие ямки для собственных семян салата.
— А ты когда-нибудь пользовался лопатой? — спросила Бёль у Доргула.
— Нет, впервые.
— Если возьмешь эту, будет суперлегко. Просто тыкаешь ее в землью, и она всё делает сама!
— Ага! Действительно, сил почти не нужно! — добавил другой ребенок.
Доргул протянул руку, чтобы взять лопату у Бёль, и его пальцы задрожали. В конце концов, это была не просто лопата. Это был Апофис. Тот самый Апофис, оружие ментального подчинения. Воспоминания из прошлого всколыхнули страх.
Апофис мысленно отчитал Доргула:
— Шевелись. Хочешь заставить Бёль ждать?
Да и чёрт с ним. Будь что будет. Он крепко зажмурился и схватился за лопату.
Медленно открыв глаза, он огляделся. Ничего не изменилось. Он в полном порядке. Единственное, что его встретило, — это невинные взгляды наблюдавших за ним детей.
— Кхм... ну что ж, давайте попробуем, — неловко пробормотал Доргул.
Он сделал пять небольших лунок — ровно столько, чтобы посадить семена салата. Ему почти не приходилось двигать лопату, так как Апофис незаметно подстраивал угол, помогая приподнимать землю. Доргул вытер со лба пот и аккуратно опустил Апофис на землю.
— Держи, Миста! — Бёль бросила ему в ладонь горсть семян салата.
— Что это? — спросил Доргул, разглядывая странные семена.
— Салат! С мясом он получается очень вкусным.
— Хм?..
Ему что, послышалось? Доргул прочистил уши, бросил семена в каждую лунку, а затем аккуратно засыпал их землей. Дети полили грядку из леек. В одно мгновение из земли пробились побеги, и на глазах у изумленного мужчины выросли высокие, пышные кусты салата.
Любой другой на его месте потерял бы дар речи, но дети, уже видевшие это чудо раньше, не казались особо удивленными. Теперь грядку заполняли сотни свежих, сочных листьев.
С чего... с чего это я вдруг растрогался?.. Доргул шмыгнул носом и тепло улыбнулся. Он мягко погладил салат, в выращивании которого помог.
В этот момент появилась Джи-Хе с четырьмя корзинами в руках.
— О боже! Салат вырос на славу. Пора собирать урожай?
— Да!
Дети принялись выдергивать салат с корнями и складывать в корзины.
Доргул пришел в ужас.
— Ч-что вы все делаете?! — воскликнул он.
— А-ась? — Джи-Хе и дети опешили от его внезапного взрыва и уставились на него в недоумении.
— Зачем вы их вырываете?! — допытывался Доргул.
— Чтобы съесть с самгёпсалем...
— Съесть?! Вы сказали — съесть?! Эти жизни, которые мы взрастили собственными руками?!
Доргул был потрясен до глубины души. Он резко повернулся к Апофису.
Апофис раздраженно щелкнул:
— Чего тебе? Мясо вообще-то в салат заворачивают.
— И как это понимать?! Разве это вяжется с тем, что ты говорил раньше?!
— А что я говорил?
— Ты утверждал, что создаешь жизнь...
— Ну да, но я же не говорил, что мы не будем ее есть.
*
Толстые ломтики самгёпсаля аппетитно шкворчали на решетке. Бёль стояла в очереди, держа поднос обеими руками. Со всех сторон раздавалось сглатывание слюны. Пушистый белый рис, тэнчан-ччигэ, кимчи, ссамджан, чеснок и... салат — от одного этого вида у любого потекут слюнки!
— Так, приподними-ка поднос чуть выше, малышка.
— Большое спасибо! — произнесла Бёль.
С заставленным едой подносом она аккуратно направилась к своему месту, стараясь ничего не пролить.
Один за другим дети получили еду и принялись за трапезу. Воспитательницы и диетолог наблюдали за ними с теплыми улыбками.
— Приятного аппетита всем!
— Спасибо за еду!
Перед Доргулом тоже стоял поднос с обедом. Разумеется, он не накладывал его сам — поднос принесла и поставила Джи-Хе, заметившая, что он отказывается есть.
Зря я поверил кому-то вроде Апофиса... Доргул, потрясенный до глубины души недавним крушением наивных иллюзий, все еще не оправился от шока.
Бёль моргнула, глядя, как он тупо смотрит на свой поднос. Она решила, что он просто не умеет правильно есть самгёпсаль. С лучезарной улыбкой девочка приняла решение:
— Миста.
— Хмм?
— А ты умеешь делать ссам?
Проявив заботу, Бёль решила завернуть его сама. Она взяла лист салата, который был по меньшей мере в три раза больше ее ладони.
— Сначала кладешь на салат рис.
Она зачерпнула щедрую ложку риса. Затем взяла сочный кусочек жареного самгёпсаля, обмакнула его в ссамджан и положила поверх риса.
— Ты смотришь, да? — спросила она Доргула.
— Д-да.
— Смотри внимательно, ладно? Тут есть небольшой секрет.
Она добавила сверху кимчи и чеснок, завершила всё ещё одним кусочком самгёпсаля и аккуратно свернула уголки.
— На, скажи а-а-а...
Он уже собирался отказаться, сказав, что не будет есть, но Доргул не смог заставить себя отказать. В его голове продолжали звучать слова Хашинты и имуги после поездки на первый этаж Ядра:
— Доргул! А ты знал, что на первом этаже Ядра продается земная еда?
— Это было потрясающе. Никогда в жизни не пробовал ничего подобного. Завтра же пойду снова.
В конце концов ссам очутился во рту у Доргула.
Прости меня, дорогой салат... — подумал он, крепко зажмурившись и откусив кусочек.
И внезапно его глаза широко распахнулись. Они заблестели так, будто наполнились светом. Он зажевал быстрее и быстрее, пока ссам не растаял на языке.
— Правда вкусно, Миста? — с улыбкой спросила Бёль.
По его спине пробежала дрожь чистейшего наслаждения. Словно зачарованный, Доргул потянулся за салатом. Захватив по два-три листа за раз, он принялся уплетать их с диким аппетитом.
*
До Джун ушел с работы чуть раньше и направился в детский сад. Он бережно поднял заснувшую после сытного обеда Бёль и прижал к груди.
— Спасибо, что позволили мне пойти с вами сегодня, — с благодарностью произнес Доргул.
— Тебе понравилось? — спросил До Джун.
— Я... мне очень понравилось...
Если присмотреться, в уголках рта Доргула все еще виднелись следы свиного жира, салата и ссамджана.
— Ну что ж, я возвращаюсь в Обитель глубин. — В его голосе сквозило сожаление, словно он никак не мог заставить себя уйти.
Он то и дело с тоской оглядывался на садовую грядку, где рос салат. Ему совсем не хотелось покидать Землю.
— Держи, я кое-что тебе дам, — произнес До Джун.
В его руке внезапно появился большой бумажный пакет. Внутри лежали семена салата, быстрорастворимый рис, самгёпсаль, ссамджан и многое другое. Когда Доргул заглянул внутрь, его глаза загорелись.
— В-вы правда мне это отдаете? Я действительно могу это взять?
— Конечно.
На глазах Доргула выступили слезы благодарности. Он низко склонил голову, едва ли не касаясь пола.
— Я никогда не забуду эту доброту!
*
Однажды возле наковальни на Третьем Испытании перед Обителью глубин появился небольшой огород. Доргул поливал его из лейки, напевая себе под нос мелодию.
— Хо-хо-хо. Расти крепким и здоровым, мой салат.
Молча наблюдавшие из угла Хашинта и имуги переглянулись и в недоумении склонили головы.