Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 156

Анетт впервые подняла чашку. С первым глотком её окутал густой аромат шиповника. Медленно проглотив тепловатую кисловатую жидкость, она опустила чашку. В алом чае отражалась её искаженная тень.

Анетт молча смотрела на нее.

Почему мне так хотелось навредить этой женщине.

Всё из-за застоявшейся, прогнившей ненависти. Запутанная ненависть, не находящая подходящей мишени. Те, кого Анетт должна была винить и призывать к ответу, были слишком далеко.

Её отец и рыцарь, убивший его, были в загробном мире, а бывшие вассалы Роана были слишком сильны, чтобы она могла их сокрушить. Об узурпаторе и говорить нечего.

Ненависти, которой некуда было деться, оставалось только обратиться на императрицу. Лишь с ней Анетт могла справиться. Девушка того же возраста, такого же роста и комплекции. И, главное, её доброта и благосклонность к ней. Именно в это мягкое, податливое место Анетт и собиралась вонзить свой кинжал.

Оглядываясь назад, это была весьма трусливая враждебность. Убить слабого детеныша, чтобы отомстить его матери.

Ненависть была подобна изголодавшейся, слепой охотничьей собаке. Она скалила свирепые клыки, жаждая добычи. Теперь Анетт видела этого жалкого зверя, бьющегося в пене.

— Не хотите ли остаться здесь?

Услышав голос императрицы, Анетт прервала свои размышления и подняла глаза. От чашки, которую она держала перед собой, поднималось тепло.

— Как насчет того, чтобы стать моей фрейлиной и остаться при дворе?

Фрейлина. Анетт медленно опустила чашку на стол.

Тон императрицы был осторожным. Должно быть, она боялась, что предложение стать фрейлиной прозвучит как оскорбление. Но в этом дворце место фрейлины императрицы означало власть, а для Анетт — еще и безопасность. Это также была свобода, возможность вырваться из-под контроля мужа.

И тот факт, что она прекрасно это понимает, был для Анетт еще более унизительным. Потому что она и сама знала, что предложение императрицы — это чистая доброта и настоящее благо для неё. Она слишком хорошо понимала, что не в том положении, чтобы оскорбляться этой заботой.

— Во дворце принцессе вряд ли будет очень комфортно, но это всё же лучше, чем в Роте.

— ......

— Вы также сможете видеться с королевой и принцем. Мне будет трудно привезти их сюда, но, думаю, принцесса сможет навещать их.

— ......

— Когда коронация закончится и всё успокоится, я найду способ.

На это скромное и настойчивое предложение Анетт не ответила. Предложение организовать встречу с семьей сильно задело её сердце, и, уязвленная этой минутной слабостью, она невольно заговорила. Возможно, ей просто хотелось показать, что она не полная идиотка.

— Я слышала, мой брат в монастыре в Роте.

— ...Принц находится в Честере.

Повисло короткое молчание. Ах, жалкая Анетт. Лучше бы ты молчала. Её лицо вспыхнуло от стыда и гнева.

«Если будешь и дальше так себя вести, может, я и позволю тебе увидеться с братом. Ведь он в моих владениях».

Она вспомнила лицо графа, который манипулировал ею, обещая встречу с братом. Отвратительный человек. Это всё была ложь.

— Честер — это баронство. Это недалеко отсюда. Я там не была, но слышала, что дорога туда не сложная.

Утешающе добавила императрица. Анетт, опустив глаза, мысленно нарисовала лица матери и второго брата. Она испытала облегчение от того, что они живы, но тут же грудь пронзила острая тоска. Однако она не могла принять предложение императрицы.

«Если императрица предложит тебе стать её фрейлиной, откажись».

Даже если бы граф не угрожал ей, Анетт всё равно нужно было вернуться в Рот. Если она останется здесь, у нее не будет ни способа связаться с Райнгаром, ни возможности придумать новый план побега. Как он и говорил, сбежать из знакомого Рота будет проще, чем из незнакомого Иссена. И лучше уж столкнуться со стражей графа, чем с преследователями императора.

Анетт тоже скучает по матери и брату, но что она сможет сделать, встретившись с ними? Что им останется, кроме как плакать, горюя о беде друг друга? А потом их снова разведут по своим тюрьмам. В надежде, что императрица снова проявит милосердие и позволит им встретиться.

Анетт не хотела так жить. Она не хотела ни спокойно умирать в особняке врага, ни влачить жалкое существование, опираясь на чье-то милосердие. Не хотела быть ни дочерью короля, ни женой графа.

Она больше не хотела позволять другим решать её судьбу.

«Давай уедем очень далеко. Будем жить там вместе. Там, где нас никто не знает».

Я хочу жить с этим мужчиной. Даже если потеряю всё.

— ...Завтра я возвращаюсь в Рот. Сразу после коронации.

Спокойно произнесла Анетт и подняла глаза. Эти слова прозвучали как манифест, как нерушимая клятва.

— Завтра? Почему так быстро...

— Я не хочу оставаться здесь ни дня больше.

Выбрав этот путь, она больше ничего не боялась.

— Я ненавижу этот дворец. Как ты могла этого не знать?

Анетт больше не хотела обманывать себя. Новые правила и изменившийся этикет казались ей просто смешными. Поэтому она без колебаний обратилась к императрице на «ты» и пренебрежительно назвала её дворец. Как она делала это в бытность принцессой.

— Лорелия. Перестань обо мне беспокоиться.

Продолжая говорить тихим голосом, Анетт не дрожала. Она не бледнела от гнева и не задыхалась. Глядя в лицо императрицы, в её растерянные глаза, она продолжила:

— Как я живу, насколько я несчастна — это не твое дело.

— ......

— Мне не нужна твоя фальшивая доброта. И жалость свою оставь при себе. Ты не имеешь права мне это предлагать.

Если ей удастся сбежать из Рота, она больше никогда не увидит императрицу. Если побег не удастся, результат будет тем же. Райнгара убьют, и Анетт поспешит за ним в загробный мир. Уж там-то она во что бы то ни стало будет с ним вместе.

— Я по-прежнему ненавижу тебя и буду ненавидеть всегда.

Если это были её последние минуты с императрицей, она хотела вонзить несколько болезненных шипов в её грудь.

— Если я умру, не присылай цветы на мои похороны. Я не хочу видеть их даже после смерти.

Для того чтобы ненавидеть кого-то, причина не важна. Она ненавидит, потому что решила ненавидеть. Анетт считала, что имеет на это право. Верила, что может позволить себе хотя бы такую месть. И если это хоть немного умерит её глубокую обиду, то и той стороне не на что сильно сетовать.

Храни хотя бы чувство вины. Храни его очень долго. Это всё, что я хочу тебе дать.

На этом Анетт на мгновение замолчала. Там, где только что сыпались острые слова, повисла тревожная тишина. Императрица не дрожала от оскорбления и не гневалась. Видимо, она испытала некоторый шок, но, похоже, тихо справлялась с ним сама.

— Поэтому я надеюсь, что мы больше никогда так не встретимся, Ваше Величество Императрица. Больше не мучайте меня.

— ......

— Я буду жить или умру по-своему.

Сменив тон, Анетт завершила разговор. Ей больше нечего было сказать, и не хотелось ничего слышать. Она лишь желала расстаться на этом и попрощаться навсегда.

Императрица молчала. Сидя в той же правильной позе, опустив глаза, она лишь тихо дышала. Глядя на неё, Анетт отодвинула стул и встала. Ей хотелось уйти первой, но это было бы нарушением этикета.

— ...Можете идти, графиня.

Императрица, словно прочитав её мысли, дала свое разрешение. Анетт сделала вид, что не заметила её поникшего голоса.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

Бросив небрежный ответ, она покинула чайную комнату. Фрейлины, ожидавшие в приемной за дверью, разом обернулись к ней с удивленными глазами. Анетт, бросив на них мимолетный взгляд, направилась к выходу. За спиной послышался шум фрейлин, гурьбой вошедших в чайную комнату к оставшейся в одиночестве императрице.

— Миледи.

Жалкая служанка Анетт поспешила за ней. Видимо, ей так и не разрешили сесть в компании благородных дам, и она всё это время простояла в углу. Прежде чем эта никчемная девчонка успела выйти вперед, Анетт сама взялась за дверную ручку. Плотно закрытая дверь была тяжелой, и её пришлось с силой потянуть. От мысли, что за этой дверью находится он, она заторопилась.

Открыв дверь и увидев мужчину, она тут же почувствовала облегчение.

Райнгар стоял, прислонившись к окну в коридоре. Как только появилась Анетт, он выпрямился и встретился с ней взглядом. Почему так быстро вышла. Она могла «услышать» этот голос по одному лишь его взгляду. Она могла почувствовать его любопытство, беспокойство и радость. Одного этого мимолетного взгляда было достаточно, чтобы Анетт всё поняла.

Этот мужчина не сомневается во мне. Он не винит меня за то, что я пыталась его обмануть и использовать. Он понимает мое сердце лучше, чем я сама, и ничего не скрывает и не преувеличивает в своем собственном. Он показывает всё как есть, как прозрачная вода.

Он любит меня. Правда любит.

Анетт не могла отвести от него взгляд. Не могла отвести глаз от лица смотрящего на неё мужчины. Ей было так хорошо, так невыносимо хорошо, что на глаза наворачивались слезы.