Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 175

Беки привела их в свою комнату. Только оказавшись в чисто прибранной комнатушке, Райнгар снял со спины меч. Помогая ему снять кожаный доспех, Анетт поняла, что его силы стремительно тают. Он не только не мог стоять, но и сидел с трудом, если не опирался на стену, а к принесенной Беки еде даже не притронулся. А ведь сама Анетт почувствовала дикий голод, как только учуяла восхитительный запах рагу.

То, что он вообще смог взять ложку и хоть немного поесть, было проявлением его невероятной воли. Чтобы поправиться, нужно было есть, поэтому он заставлял себя жевать и глотать через силу.

— Подожди еще немного, Райн. Беки принесет лекарство, и тебе станет легче.

К счастью, мать Беки уже отправилась к аптекарю. Она обещала принести жаропонижающее и мазь для ран. Но даже выслушать эти несколько слов от Анетт стоило Райнгару огромных усилий.

— Сначала... нужно выдавить гной...

— До того как нанести мазь?

— Сейчас... мазь потом...

— Хорошо. Я сделаю это сейчас.

Анетт поспешно отставила миску с рагу и поднялась. Её порция осталась нетронутой. Всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы заставить Райнгара съесть хоть немного, поэтому кусок не лез ей в горло. Впервые в жизни она поняла, что можно быть голодной, но не мочь проглотить ни кусочка.

Когда она размотала бинты на левой руке, её взору предстала багровая, распухшая рана. От одного взгляда на неё Анетт поморщилась, представляя, как это невыносимо больно. Стоило ей осторожно прикоснуться к воспаленной коже, как Райнгар вздрогнул. Какую же боль он терпит. От жалости и чувства вины на глаза навернулись слезы.

— Прости. Потерпи немного.

Когда она медленно надавила на рану, Райнгар тихо застонал. Она нажала сильнее, рана раскрылась, и из неё сочился гной. Анетт хотелось зажмуриться, но она заставила себя смотреть, крепко стиснув зубы.

Чем быстрее я закончу, тем меньше ему придется страдать. Затаив дыхание, она давила изо всех сил, снова и снова, пока не потекла алая кровь. Вытирая кровавый гной чистой тряпкой, она чувствовала, как дрожат её руки. Этого достаточно? Только она хотела спросить, как Райнгар медленно, словно падая, опустился на кровать.

И потерял сознание, тяжело и часто дыша.

— Райн.

Она потрясла его за плечо, но ответа не последовало. Его горящее как печь тело было насквозь мокрым от пота. Он уснул? Можно ли его так оставить? Охваченная тревогой, Анетт, едва сдерживая слезы, уложила его ровно. Она переложила его руки и ноги так, чтобы ему было хоть немного удобнее, и сняла с него сапоги.

В это время вернулась Беки, и Анетт бросилась к ней, словно та была посланницей богов.

— Посмотри на него. Что мне делать?

Беки с испуганным лицом посмотрела на Анетт, а затем перевела взгляд на кровать. То, как она склонилась над Райнгаром, потрогала его лоб и прислушалась к дыханию, выдавало её опыт. Она уже ухаживала за больными? Или служанки вообще умеют всё на свете?

— Кажется, он заснул. Говорят, чтобы выздороветь, нужно много спать. Аптекарь сказал, что он может не приходить в себя несколько дней.

Принимая лекарства от Беки, Анетт кивнула. Её пугало, сколько продлятся эти «несколько дней» и очнется ли он вообще, но она не стала переспрашивать. Ей хотелось позвать лекаря, чтобы тот осмотрел Райнгара, но она понимала, что это несбыточная надежда. Здесь им нужно было вести себя как можно тише и не привлекать внимания. И то, что они нашли ночлег и лекарства, уже было огромной удачей.

— Это одежда моего отца. А это моя...

Беки смущенно протянула аккуратно сложенную стопку одежды. Сорочка из льняной ткани, лиф, юбка и даже чепец. Одежда не была такой мягкой, как шелк или тонкий лен, но всё было чистым и пахло солнцем.

— Спасибо.

Принимая одежду, Анетт слабо улыбнулась. Ей хотелось сказать: Мы с тобой одного роста, так что мне всё должно подойти, но она не была уверена в своем триссенском. Она не могла сказать ни слов благодарности за спасенные жизни, ни извинений за то, что заняла её комнату. Когда Райнгар очнется, он сможет всё это перевести, а пока ей оставалось выражать свои чувства лишь взглядом и улыбкой.

На этом разговор оборвался. Две женщины стояли рядом, глядя на лежащего мужчину. Беки с тревогой осмотрела больного и заговорила первой:

— Я оботру сэра Райнгара. И переодену его.

Анетт как раз думала о том же. Одежда Райнгара была изорвана, перепачкана кровью и грязью. Нужно было нанести мазь на рану и сменить повязку. Такая работа, как правило, ложилась на плечи служанок.

— Я сама.

Поэтому неудивительно, что Беки так удивилась.

— Я справлюсь.

Анетт сжала стопку одежды и постаралась придать лицу уверенное выражение. Она никогда раньше не обтирала чужое тело и не переодевала мужчин, но в этом не было ничего невозможного. Уж она-то знала, как прислуживают другим — ей просто нужно было повторить то, что делали для неё. Анетт видела растерянность в глазах Беки, которая постепенно сменялась каким-то теплым пониманием.

Беки, должно быть, уже догадалась, какие отношения связывают этих двоих.

Забавно, но Анетт даже гордилась этим. Сбежать с рыцарем собственного мужа, видеть его избитым и лишенным чувств — и всё же вместо горя или отчаяния она испытывала гордость. То, что она зашла так далеко, казалось ей грандиозным достижением. И то, что этим мужчиной был Райнгар, переполняло её такой гордостью, что в носу предательски защипало.

— Спасибо тебе огромное, Беки.

Чувствуя, что вот-вот расплачется, Анетт выдавила улыбку. Даже когда Беки вышла из комнаты, она не позволила себе заплакать, лишь шмыгнула носом и принялась переодеваться. Сняв испачканное платье, корсет и сорочку с оторванным подолом, она облачилась в крестьянскую одежду. Поскольку она уже надевала наряд служанки, эта одежда не казалась ей ни неудобной, ни непривычной.

Закатав рукава новой сорочки по локоть, Анетт принялась раздевать Райнгара.

Поскольку и рубашка, и штаны были безнадежно испорчены, она просто разрезала их кинжалом. Намазав рану мазью и забинтовав её, она приступила к обтиранию тела. Смочив тряпицу в тазу с водой, который принесла Беки, она осторожно обтерла его лицо, шею и плечи. Его кожа горела, как раскаленный уголь, и мокрая тряпка почти мгновенно становилась горячей.

— Ты скоро поправишься, Райн. Вот выспишься и поправишься.

Она ласково разговаривала с ним, словно с ребенком, и заставляла себя улыбаться.

В детстве, когда она болела лихорадкой, служанки раздевали её и обтирали влажными полотенцами. Клали на лоб холодный компресс и из ложечки понемногу поили лекарством.

Всю жизнь заботились о ней, и вот теперь она впервые заботилась о ком-то сама. Анетт никогда не испытывала такого чувства, когда от одного взгляда на человека перехватывает дыхание от жалости, когда кажется, что ребра вот-вот треснут от боли.

Если бы они не встретились, она бы никогда этого не узнала. Что из-за кого-то можно испытывать такую великую радость и такую глубокую печаль, такой восторг и такое отчаяние. Почему, даже причиняя друг другу боль, которая не заживет до конца дней, люди всё равно хотят быть вместе. Это необъяснимое, не поддающееся логике чувство так бы и осталось для неё загадкой.

И поэтому Анетт была горда. Впервые в жизни выбранный ею путь вызывал в ней слезы благодарности. Это было нечто большее, чем просто выбор мужчины, с которым она проведет свою жизнь.

Вырваться из мира, в котором она жила до сих пор. Полностью изменить предначертанную судьбу. Анетт с удивлением осознала, что в ней скрывалась такая невероятная сила.

— Ты обязательно поправишься.

Она повторяла это, словно молитву, продолжая обтирать тело Райнгара. Когда она наконец надела на него чистую одежду и укрыла одеялом, перед глазами всё поплыло от изнеможения. Прислонившись к кровати, чтобы перевести дух, она медленно открыла глаза и увидела недоеденное рагу и хлеб.

Она долго смотрела на них, а затем протянула руку и придвинула к себе.

Взяв миску с остывшим рагу, она зачерпнула ложкой. Положила в рот и начала медленно жевать. В похлебке из картошки, лука и копченой курицы не было ни сливочного масла, ни пряностей, но она была вкусной. Ей понадобятся силы, чтобы ухаживать за больным в ближайшие несколько дней. Она не могла позволить себе свалиться от истощения только потому, что обтерла и переодела его.

Поэтому Анетт ела остывшее рагу и черствый хлеб. Ложка за ложкой, пережевывая каждый кусок, пока не доела всё до конца.