Когда расстояние между ними сократилось, Рейнгарт нахмурился. Взгляд скользнул по лицу Бекки, и в его глазах мелькнуло замешательство. Узнал, что она была служанкой в графском доме? Но лица служанок в замке обычно скрывали чепцы. Аннет удивило, что Рейнгарт так быстро догадался, кто перед ним, и всё же она испугалась: теперь он может заподозрить ещё больше.

— Бекки нам поможет.

На поспешно сказанные слова Рейнгарт посмотрел на Аннет. Казалось, ему требовалось объяснение, но сейчас на это не было времени. Если он узнает, что Бекки больше не служит в графском доме и никогда туда не вернётся, то, наверное, успокоится. Только для этого пришлось бы рассказать всё, что произошло за минувшие дни.

— Потом объясню. Идём скорее, пока нас никто не увидел.

Аннет, торопя его, взялась за здоровую руку. Рейнгарт всё ещё смотрел с сомнением, но в конце концов промолчал. Он выразил согласие лишь тем, что передал Бекки поводья боевых коней. По правде говоря, выбора у Рейнгарта и не было. Он едва держался на ногах, и прежде всего им нужно было укрыться.

Бекки пошла впереди, ведя коней. Следом за двумя животными Аннет поддерживала Рейнгарта. С каждым шагом чувствовалось, что он напрягает последние силы. Рейнгарт упрямо держался, не позволяя сознанию померкнуть. 

И даже когда они добрались до дома Бекки и вошли в сарай, он не ослабил настороженности. Тело горело жаром, по коже стекал холодный пот, но длинного меча за спиной Рейнгарт так и не снял.

Хотя не то что взмахнуть — даже поднять его как следует не смог бы. От этой упрямой, почти безрассудной стойкости у Аннет болезненно сжалось сердце.

— Побудьте здесь немного. Я приготовлю для вас место в доме.

Бекки поспешно вышла из сарая, и лишь когда звук её шагов совсем стих, Рейнгарт разомкнул губы.

— Что происходит?.. Откуда ты знаешь эту служанку?.. 

— Всё хорошо. Здесь безопасно.

Аннет твёрдо произнесла это и взяла его за руку. Погладила мозоли на грубой ладони, потом осторожно переплела пальцы с его большими, горячими пальцами. Крепко сжав их, подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Верь мне, Рейн. Мы в безопасности.

Спроси кто-нибудь, откуда взялась такая уверенность, Аннет не нашлась бы что ответить. Быть может, это была лишь глупая вера, смутная надежда, рождённая отчаянным желанием.

Но именно она всё это время помогала Аннет держаться. Надежда. Смелость не выпускать из рук возможность, за которую ухватилась изо всех сил.

— Я никому не скажу, что мы встретились здесь.

Маленький, но сияющий свет, который заставил трусливую принцессу идти вперёд.

— Я буду здесь каждый вечер в девять часов.

Аннет не могла упустить этот свет — и потому стала смелее. Так, шаг за шагом, она дошла до этого места и одно за другим совершила то, что казалось невозможным. Благодаря надежде Аннет смогла стать храброй.

— Я буду ждать.

Значит, и дальше она пойдёт так же. Глупо и отважно. Крепко сжимая в руках смутную надежду.

— С нами всё хорошо. Всё будет хорошо.

Повторяя эти слова, Аннет прижалась лицом к его руке. Рейнгарт так и не сел на пол, до конца оставаясь у стены. Было ясно, что он не утратил осторожности, но объяснений о Бекки не потребовал. Благодаря этому молчаливому доверию Аннет показалось, будто она стала немного сильнее.

В сарае пахло сеном и скотиной. Ослы и козы пристально смотрели на незнакомых гостей. Такие смирные. Глядя на длинные ресницы и большие влажные глаза животных, Аннет почему-то подумала, что они похожи на свою хозяйку.

***

Даже вернувшись в этот дом, Бекки Фогель по-прежнему просыпалась ранним утром. Больше не было нужды вставать до рассвета, подметать и мыть лестницы, пока её не заметили господа, но давняя привычка не исчезла. Быть может, потому что теперь Бекки уже не трудилась так изнурительно, как прежде, и рано ложилась спать. Хотя и в эти дни случалось, что она просыпалась от страшного сна.

Первым делом по утрам Бекки ходила за водой. На едва занимающейся заре, вдыхая первый свежий воздух, ей нравилось набирать первую воду из деревенского общего колодца. Казалось, стоит выпить свежей воды, которой ещё не касалась ничья рука, и тело тоже становится чище.

Так и сегодня Бекки отправилась к колодцу вместе с младшей сестрой, проснувшейся рано, и неожиданно привела в дом гостей.

— Я поселю их в своей комнате. Сама буду спать с бабушкой. Бабушка даже обрадуется.

Бекки ясно понимала, что должна сделать. Помочь своей благодетельнице. А для этого — убедить родных.

— Этот господин — охотник, который привозил мясо в замок. Женщина рядом с ним — его жена. Кажется, когда они переходили горы, на него напал вепрь.

Стараясь говорить невозмутимо, Бекки следила за лицом матери. Та собственными глазами видела гостей, которых только что перевели из сарая в комнату.

Платье графини было запачкано пылью и грязными пятнами, но особого блеска ткани скрыть это не могло. А длинный меч, висевший за спиной господина Рейнгарта? Любой понял бы: это оружие рыцаря.

— Я и сама не знала, но говорят, хорошие охотники именно таким оружием зверей и бьют.

Говоря что придётся, Бекки изо всех сил старалась держаться бесстыдно уверенно. Ложь была нелепой, но она надеялась, что мать сделает вид, будто поверила. Как тогда, прошлой осенью, когда Бекки внезапно бросила службу и вернулась домой: ничего не спросила и всё покрыла молчанием.

Несколько дней спустя, когда Бекки по очереди купила на рынке осла, корову и коз, мать тоже не стала расспрашивать. Притворилась, будто поверила неуклюжей лжи о щедром жалованье от лорда.

А может, просто не желала знать, каким путём добыты эти деньги. Ведь для женщины, поступившей в служанки к знати, был только один путь внезапно разбогатеть, и такой служанке все завидовали.

Дойдя в мыслях до этого, Бекки вдруг вздрогнула. Чтобы отогнать страх, похожий на остаточный призрак, она вспомнила о младших братьях и сестре. Беда, если начнут расспрашивать о гостях или разболтают что-нибудь соседям. Когда эти сонные головы проснутся, придётся всех разом как следует наставить.

Младшая сестра Ханна уже, кажется, вертелась у двери комнаты, где находились гости. Двое братьев ещё спали. Неудивительно: целыми днями работали в поле и уставали, хотя с тех пор, как им стала помогать крепкая пара волов, мальчишки каждый день ходили воодушевлённые.

— Возвращайся домой. На это купишь корову или лошадь. Тогда тебе не придётся возвращаться.

Когда корова отелится, телёнка можно будет продать и выручить деньги. Ослица и коза тоже со временем принесут приплод. От одной лишь мысли о том, как их дом понемногу богатеет, Бекки становилось счастливо. Без кольца, которое дала графиня, о таком достатке невозможно было бы и мечтать.

— Хоть ты — беги.

Не будь того кольца, Бекки и сейчас оставалась бы в замке. Терпела бы домогательства лорда, а потом, с округлившимся животом, её выгнали бы прочь. Бекки знала одну служанку, которая так покинула замок. Госпожа Берта будто бы сунула ей несколько серебряных монет, но та девушка в конце концов погибла, пытаясь избавиться от ребёнка во чреве.

— Гости уедут, как только немного придут в себя. Нужно лишь позаботиться о них до тех пор. Я всё возьму на себя, не тревожьтесь.

Поэтому помочь им было для Бекки самым естественным делом на свете. Какой бы опасный поступок они ни совершили и от чего бы ни бежали, даже если из-за этого беда коснётся и самой Бекки, отвернуться от благодетельницы, которой нужна помощь, было немыслимо.

— Помогите мне, матушка. Им нужна наша помощь.

Бекки снова попыталась убедить мать, глядя на неё серьёзно. Та, должно быть, и сама чувствовала: дело весьма опасное.

Подозрительные мужчина и женщина, ничуть не похожие на охотника с женой. Два огромных боевых коня, спрятанных в сарае. Укроешь без ведома невесть кого — и можно навлечь на себя большое несчастье. Чем дольше молчала мать, тем сильнее Бекки тревожилась.

— Охотник, похоже, тяжело ранен. Не знаю, оправится ли.

Лишь когда мать, долго раздумывавшая, наконец заговорила, Бекки украдкой перевела дух.

— Чуть позже я схожу к аптекарю. Думаю, удастся достать нужное лекарство.

— Я сама сейчас схожу. Время ещё раннее, но, если сказать, что дело срочное, он, верно, даст снадобье. А ты пока отнеси гостям что-нибудь поесть. Если всю ночь шли через горы, они, должно быть, очень голодны.

Мать произнесла это с невозмутимым видом и быстро отвернулась.

— Вепрь, надо же… бедняги, — пробормотала она нарочито громко.

Бекки чуть улыбнулась и пошла на кухню. Осталось рагу, которое собирались разогреть утром, но она решила сварить свежее. Графине такое подать было нельзя.

Когда Бекки служила в замке, кухарки постоянно шептались: мол, недаром она принцесса, до чего же привередлива в еде; объедков остаётся столько, что служанки на кухне по очереди наедаются досыта.

Сумеет ли Бекки приготовить что-то, что миледи сможет съесть? Кажется, оставалось немного копчёной курицы. Разжигая очаг и ставя котёл, Бекки перебирала в уме припасы. Пока рагу будет вариться, нужно сходить и в сарай: снять с усталых коней сёдла, дать воды и сена.

Но как же эти двое выбрались из замка? Неужели всю ночь переходили через лес? Что, если нагрянут преследователи, посланные лордом? Глубоко вдохнув, Бекки подавила страх и торопливо принялась чистить картофель.