Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 177

После трех дней сна Райнгар начал поправляться не по дням, а по часам. Жар спал, а отек вокруг раны уменьшился. Гной перестал сочиться, и, по его словам, кризис миновал.

«Если так пойдет и дальше, руку отрезать не придется». При этих словах, сказанных им с улыбкой, Анетт пришла в ужас. Чуть не лишиться руки... От одной этой мысли бросало в дрожь.

По мере того как к нему возвращались силы, Райнгар уступил кровать Анетт. Она отговаривала его, напоминая, что он всё еще болен, но он был непреклонен, так что ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Одно дело, когда он был без сознания, но сдвинуть с места этого огромного мужчину против его воли ей было не под силу.

Она также могла пообщаться с Беки, когда та приносила им еду. Через Райнгара, выступавшего переводчиком, Анетт могла вдоволь расспросить обо всем, что её интересовало.

Она с интересом выслушала рассказ Беки о том, как та доплыла на лодке до столицы, чтобы сбыть кольцо, как заложила его ростовщику за пять золотых монет, и о том, как после покупки скота закопала оставшиеся деньги в землю.

Когда Беки сказала, что вернет эти деньги, Анетт отмахнулась. Это кольцо теперь принадлежало Беки, и Анетт, обязанная ей жизнью, не могла забрать у неё еще и деньги.

Переводя этот разговор, Райнгар невольно узнал всю подоплеку произошедшего. Унижения Анетт, страдания Беки и кольцо матери-королевы, спасшее их обеих. Выслушав эту историю, Райнгар долго молчал, а затем рассказал о кузнеце Бруно.

Анетт вспомнила взгляд мужчины, смотревшего на неё поверх маски в ту ночь, когда они бежали из замка Рот. Вспомнила слезы, которые проливал Райнгар, пока метался в бреду. Отец. Лишь теперь это слово болезненно отозвалось в её сердце.

— ...Прости меня.

Не в силах смотреть ему в глаза, она опустила голову. От мысли, что из-за неё он потерял отца, у неё потемнело в глазах. Отца, которого он так отчаянно желал. Наверняка им о многом хотелось поговорить. Значит, я отняла у тебя даже это.

— Из-за меня... Если бы не я...

— Тогда бы я так и не узнал правды до конца своих дней.

— ......

— Если бы не ты, я бы никогда не нашел своего отца.

Анетт посмотрела ему в лицо после этого спокойного ответа. Они сидели рядышком, прислонившись спиной к кровати. Райнгар, глядя куда-то в пустоту, продолжил:

— Я никогда в жизни не выбирал то, чего хочу на самом деле. Ни то, что стал рыцарем, ни мое желание получить чье-то признание — ничто из этого не было моим истинным желанием. У меня никогда не было возможности пожелать чего-то по собственной воле.

Его низкий голос заполнил маленькую комнату. Мужчина, сидевший к ней в профиль, повернул голову. Его янтарные глаза ярко блеснули в лучах послеполуденного солнца.

— Ты — мой первый в жизни выбор.

— ......

— И если бы я не выбрал этот путь, я бы не встретился с отцом.

— ......

— Если бы не ты, он бы так и не появился передо мной до самого конца.

Глядя на его лицо со слабой улыбкой, Анетт молчала. Она думала о том, как люди любят, о том, что значит быть вместе и быть врозь. Можно ли любить, не находясь рядом.

В её жизни тоже было время, когда она не хотела быть с Райнгаром. Когда она желала, чтобы он лучше не возвращался, чем пострадал из-за неё, лишь бы остался жив и невредим. То же самое чувствовал и отец, желая защитить своего сына.

Вероятно, это самый болезненный способ любить — желать быть вдали от любимого человека.

— ...Граф, наверное, объявит, что я мертва?

Спросила Анетт после долгого молчания. Она заговорила об этом, потому что вспомнила о своей матери-королеве. Её лицо само собой всплыло в памяти.

— Скорее всего.

Анетт кивнула в ответ на слова Райнгара. Галант Рот не признает тот факт, что она сбежала. Он больше боится потерять то, что потеряет вместе с ней, чем саму Анетт. Если бы он хотел во что бы то ни стало найти её, то не отправил бы одного лишь Дитриха. Даже с опозданием он бы разослал отряды и прочесал все окрестные деревни.

Значит, официально она теперь мертва, и эта весть достигнет её матери, запертой в монастыре. Когда же она узнает об этом? Как сильно она будет страдать, услышав, что её дочь мертва? Анетт не может даже передать ей письмо, чтобы сообщить, что она жива. Уплыв за море, она больше никогда не вернется.

А чем это, по сути, отличается от смерти?

— Теперь... мы оба потеряли родителей.

Сказала Анетт, через силу улыбаясь. Она хотела произнести это легко, но на глаза внезапно навернулись слезы. Она инстинктивно уткнулась мужчине в грудь, и он, словно ожидая этого, обнял её одной рукой. Окутанная его теплом и запахом, Анетт дала волю слезам.

— Прости меня.

Тихо прошептал Райнгар. Ей так нравился его голос, что она еще сильнее прижалась к нему. Прости меня, Анетт. Каждый раз, когда он говорил это, его низкий голос эхом отдавался в крепкой груди.

Огромная ладонь успокаивающе гладила её по голове. Одежда отца Беки была Райнгару слишком мала, так что у него торчали запястья и щиколотки. Анетт, плачущая в его объятиях, сморгнула слезы. Увидев его штанины, задравшиеся высоко над лодыжками, она забыла о своих слезах и слабо усмехнулась.

***

К концу первой недели Анетт уже вполне освоилась в этом доме. Пока Райнгар спал, она выходила из комнаты и общалась с Беки. Беки сказала соседям, что к ней приехали дальние родственники, так что для всех Анетт была бедной немой троюродной сестрой Беки.

В этом доме жили Беки, её бабушка, мать, двое младших братьев и сестра. Отец умер от болезни, и именно тогда старшей дочери Беки пришлось пойти в служанки.

Во дворе стояли два сарая, большой и маленький, причем большой построили совсем недавно, когда купили скот. В старом маленьком сарае обитали куры и осел, а новый, просторный, заняли волы и козы. Там же сейчас отдыхали два боевых коня Райнгара, получая воду и сено.

Новый сарай нравился Анетт больше. Это было первое место, где она спряталась, когда пришла в этот дом.

— Корова тоже стельная. Примерно к осени отелится.

Медленно объясняя, Беки жестами обрисовала большой живот. Анетт сразу всё поняла и с улыбкой кивнула. Ждет малыша.

— Поздравляю.

Пусть родится здоровым. С этими мыслями Анетт осторожно погладила корову по лбу.

Беки научила её обращаться с животными. Показала, как собирать яйца в курятнике и как наливать воду в котел над очагом, чтобы сварить похлебку. Анетт узнала, что во время дойки козу нужно крепко держать, чтобы она не брыкалась. Возможно, в будущем ей самой придется всё это делать. Поэтому лучше было учиться, пока есть такая возможность.

— Привет, козочки. Хорошо спали?

Анетт заглянула в загон к козам. В сене копошились крошечные козлята, которым не было и месяца. Именно из-за них она так любила этот сарай.

— Они такие милые.

— Хотите погладить?

Беки проворно открыла калитку, зашла внутрь и вынесла на руках белоснежного козленка. Оторванный от братьев и сестер, он даже не думал блеять или вырываться. Мягкие, висячие ушки и черные глазки-бусинки.

— Правда, милый?

— Да, очень красивый.

— Подержите его.

Услышав слова Беки, Анетт немного помедлила, а затем осторожно взяла козленка. К счастью, малыш не стал брыкаться и смирно устроился на её руках. Его теплое тельце было таким очаровательным, что невозможно было оторваться. А какая мягкая у него шерстка!

В этом сарае было целых три козленка. Анетт узнала, что козы обычно приносят двойню, а появление тройни считается знаком изобилия. Она и не подозревала, что существуют такие кроткие и прелестные создания. По правде говоря, она впервые в жизни видела козу так близко.

Пока она играла с козленком, дверь сарая скрипнула, и кто-то вошел.

— Наверное, бабушка пришла доить коз. Пойду помогу ей.

Беки поспешила к старушке и принялась активно жестикулировать. Бабушка была глухой, поэтому они общались с помощью жестов и мимики, отчего их разговор походил на своеобразный танец.

Закончив свой короткий обмен репликами, бабушка с внучкой вместе зашли в загон. Седая, сгорбленная старушка улыбнулась Анетт в знак приветствия, и Анетт, как подобает жене охотника, ответила ей легким поклоном.

С этого момента всё её внимание переключилось с козленка на этих двоих.

Беки подошла к голове козы, ласково взяла её за морду и начала почесывать за ушами. Тем временем бабушка поставила табуретку позади козы, села и принялась за дойку. Значит, пока Беки отвлекает козу, бабушка её доит. Это было так увлекательно, что Анетт, с интересом наблюдавшая за процессом, вдруг выпалила:

— Можно мне попробовать?

Беки посмотрела на неё с легким удивлением, а затем жестами передала её слова бабушке. Старушка с готовностью кивнула и улыбнулась Анетт.