Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 178

Аннет осторожно вошла в загон и присела рядом со старухой. Когда та вдруг крепко взяла её за руку, Аннет слегка вздрогнула, но неприятно ей не стало. И грубая, широкая ладонь, направлявшая пальцы, и тёплое, мягкое тело козы — всё это было для неё совершенно новым ощущением.

— Ах!

Морщинистая рука двинулась вместе с рукой Аннет. Белое молоко ровными струями полилось в деревянное ведёрко. 

«Удивительно». Губы сами собой приоткрылись, и на лице появилась улыбка.

Когда Аннет стала двигать рукой так, как её научили, старуха позволила ей доить самой. Глядя, как круглое деревянное ведёрко наполняется белым молоком, она добродушно рассмеялась, а потом, словно хваля за старание, несколько раз похлопала Аннет по плечу.

— У вас хорошо получается!

От похвалы Бекки Аннет ещё больше воодушевилась и принялась доить усерднее, но вскоре всё же отпустила руку. Дело оказалось не трудным, однако рука быстро заныла, и долго продолжать было тяжело. Чтобы доить как следует, похоже, требовалась немалая сила.

— Бекки, научи меня готовить.

Аннет слегка перевела дыхание и поднялась. Бекки всё ещё держала козу за голову, и Аннет поспешила добавить причину, прежде чем та успела отказаться:

— Сегодня его день рождения.

Восемнадцатое марта. День, когда родился Рейнгарт. В первый день рождения, который они встречали вместе, Аннет тоже хотела что-нибудь ему подарить. Пусть у неё не было ни умения выковать кинжал, ни денег.

— Я хочу приготовить ему еду. Научишь меня?

Аннет снова попросила, вложив в голос всю свою просьбу. Она была готова учиться чему угодно. До того как покинуть этот дом, хотелось узнать как можно больше. Ведь в будущем, быть может, и ей самой придётся что-то делать на кухне.

Почему бы ей не справиться с кухонной работой? Она уже научилась собирать яйца и доить козу. Даже козлёнка смогла держать на руках без всяких затруднений. Исполненная уверенности сильнее прежнего, Аннет ждала, когда Бекки наконец отведёт её на кухню.

***

В день рождения в замке Рот благородные господа ели круглый ореховый пирог, покрытый сливочным кремом. Рейнгарту тоже доставался кусок всякий раз, когда праздновали день рождения Эриха, и потому собственный месяц рождения он почти привык считать не мартом, а февралем.

Да и правда ли Рейнгарт появился на свет именно в тот день, никто не знал наверняка. После смерти матери младенца передали кормилице; кто мог сказать, не ошиблась ли та на день или два, считая день родов?

По этой причине день рождения для Рейнгарта никогда не значил многого. И впервые в жизни он получил праздничное угощение, приготовленное только для него.

Рейнгарт посмотрел на большой пирог, стоявший перед ним. Круглая лепёшка из мучного теста, смазанная мёдом и сыром, была тем самым кушаньем, которое в крестьянских домах ели по случаю дня рождения. Маленькая роскошь простолюдинов, подражавших ореховым пирогам знати.

— Ты сама это приготовила?

— Говорю же, сама.

«Быть не может». Пробормотав это себе под нос, Рейнгарт перевёл взгляд с пирога на Аннет и обратно. Румяный, ровно выпеченный круг и аккуратно нарезанные треугольные куски никак не походили на работу новичка.

— Правда. Я месила тесто. Обеими руками, очень старательно.

Аннет с гордостью раскрыла перед ним ладони. Чистые белые руки показались Рейнгарту такими милыми, что он сдержал улыбку. Наверняка она несколько раз помяла тесто, которое приготовила Бекки. Быть может, даже взяла на себя смазывать готовый пирог мёдом и сыром.

Стоило представить это, как улыбка снова чуть не вырвалась наружу. Картина никак не желала складываться в уме. Её Высочество принцесса самолично месила муку. Как же теперь есть такую почётную милость?

— Впечатляет. Ты испекла пирог.

— И суп я тоже помогала готовить. Картофель чистить оказалось трудно, я не справилась, зато морковь резала сама. Ты знаешь, какая морковь твёрдая? Бекки сказала, что я очень хорошо управляюсь с ножом.

— Ты брала нож?

«Опасно же». 

Рейнгарт посерьёзнел и посмотрел на похлёбку. Она была густой, почти размятой в пюре, но следы моркови всё же виднелись. 

«Кухонный нож. А если бы она поранила руку?»

— Рейн, почему ты только смотришь? Ешь скорее, пока не остыло. В похлёбку я тоже положила много масла.

Но даже после настойчивых слов Аннет он лишь смотрел на еду. Одного взгляда было достаточно, чтобы жалеть это трогать; рука никак не поднималась. Как было бы хорошо сложить всё в ларец и сохранить. Или хотя бы зарисовать на память, но, к сожалению, не было ни нужных принадлежностей, ни умения. Рейнгарт ещё долго смотрел, словно хотел запечатлеть всё в памяти, и лишь после нового понукания Аннет взял кусок пирога и положил в рот.

— Ну как? Вкусно?

Вопросы посыпались прежде, чем Рейнгарт успел прожевать, и он невольно рассмеялся, всё ещё держа пирог во рту. Трудно было сказать, что слаще: вкус масла и мёда, наполнивший рот, или лицо женщины, полное ожидания.

— Да. Вкусно.

Стоило ему кивнуть, как Аннет просияла. Как давно он не видел такой светлой улыбки. Рейнгарт почувствовал облегчение оттого, что она снова может так улыбаться, и потому поспешно взял ложку и попробовал похлёбку.

— Ну как?

— Поразительно. Очень вкусно.

Не скупясь на похвалу, он нарочно зачерпнул ещё больше похлёбки и отправил ложку в рот. Только тогда Аннет тоже радостно принялась за свою порцию и за пирог. Сидеть друг против друга прямо на полу, должно быть, было неудобно, но она улыбнулась и сказала, что всё это похоже на прогулку с трапезой под открытым небом.

И сегодня за едой разговор не умолкал. Аннет воодушевлённо рассказывала, какие милые козлята живут в сарае, что чувствуешь, когда сам доишь козу, и что один человек непременно должен держать животное за голову, чтобы отвлекать его внимание.

О козлятах Рейнгарт слышал ещё вчера, но теперь — козье молоко. При виде нового начинания Аннет он снова не мог не стать серьёзным.

— Тебе не было страшно?

— Козы — смирные животные.

— Не думаю. Коза ведь куда больше кошки.

— Зато у козы нет когтей.

— Она может ударить задними копытами.

— Правда?

— Да. В следующий раз не подходи близко. Это опасно.

Он сказал это решительно, но ответа не последовало. Жуя пирог, Рейнгарт украдкой поднял глаза: Аннет отламывала пальцами маленькие кусочки ячменного хлеба. Взгляд сам собой задержался на её губах.

— И всё же мне кажется, я справлюсь. У бабушки Бекки ведь получается.

Аннет произнесла это отчётливо и посмотрела прямо на него. В её больших круглых глазах словно отразилось голубое небо. После Праздника Солнца дни стали длиннее, и за окном всё ещё было светло. День в крестьянском доме начинался рано и заканчивался тоже рано.

С тех пор как Аннет оказалась здесь, она всё время держалась бодро. Непривычная обстановка не сломила её и не заставила пасть духом. Рейнгарт с нежностью и благодарностью обратил это чувство в шутку.

— Вы стали храбрее, Ваше Высочество.

— Благодаря вам, сэр.

Аннет ответила почти нараспев и мягко улыбнулась. Веснушки на переносице чуть блеснули.

— Знаешь, мне и правда кажется, что благодаря тебе я стала немного смелее.

— Не благодаря мне. Ты всегда была такой.

— Всегда?

— Подумай сама. Разве был хоть миг, когда тебе недоставало храбрости?

Улыбаясь, Рейнгарт вновь вспомнил, через что этой женщине пришлось пройти, чтобы добраться сюда. С самой первой встречи и до этого мгновения — сколько раз Аннет заставляла его изумляться.

— Я знал это с самого начала. С того самого дня, когда ты одна выбралась из замка. Бесстрашно украла платье служанки и разгуливала в нём.

Она захватила его с первой же встречи. Женщина, которая не выходила из мыслей, появлялась именно тогда, когда он почти успевал забыть, снова влекла к себе и держалась с удивительной прямотой и дерзостью. Причин, по которым Рейнгарт влюбился в неё, было бесчисленное множество, но в конце концов всё сводилось к одному. К храбрости.

— Аннет. Ты всегда была смелой.

Такой она и была всегда. Женщина, что казалась хрупкой, но на деле была очень сильной. Женщина, способная на всё ради жизни. Та, что снова и снова шла навстречу опасности ради желанного и в конце концов завоевала собственный путь.

— С самого начала и до сих пор. Всегда.

На этом Рейнгарт умолк. Аннет только неподвижно смотрела на него. Губы чуть приоткрылись и снова сомкнулись; в широко распахнутых глазах заблестела влага. На ней была грубая одежда, но лицо оставалось таким же ясным. Те же сияющие глаза, мягкие губы, вспыхнувшие щёки.

Значит, это и был тот самый миг, которого он так жаждал. Время, когда они вдвоём скрывались в месте, никому не известном. Возможность навсегда присвоить эту женщину себе. Смелую и милую Аннет.

«Моя женщина».

Сжимая кусок пирога, Аннет чуть улыбнулась. Грудь Рейнгарта переполнилась гордостью. Что-то горячее подступило к горлу, и он некоторое время не моргал, чтобы не расплакаться.