Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 31

Глава 31

— Конечно нет. Если бы это было так, бродячие певцы уже вовсю слагали бы песни о моем имени.

Райнгар, как и ожидалось, сразу поддержал разговор. В конце фразы даже послышался легкий смешок.

Наследник Менделя, Ледер Харт, был прославленным рыцарем. Человек, которого воспевали как величайшего воина современности, но который запятнал себя позором, убив своего короля.

Аннет ненавидела этого предателя, приходившегося ей троюродным братом, но раз уж благодаря ему этот разговор продолжался, теперь она могла ненавидеть его чуточку меньше.

— Тогда кому же досталась честь прервать его дыхание?

— Никому.

— Что это значит?

— Сэр Ледер Харт погиб от пули, пытаясь помешать нашему осадному отряду разрушить стену. В тот момент там было более двадцати стрелков, так что невозможно узнать, чья это заслуга.

Погиб от пули. Она слышала об этом впервые.

О пушках она не знала почти ничего. Только то, что эти маленькие орудия обладают силой, способной пробить доспехи, и что именно благодаря этому оружию великий лорд Юга захватил северные земли и стал императором. Однако больше, чем факт гибели выдающегося рыцаря от этого незнакомого оружия, Аннет поразил голос мужчины, сообщившего новость.

В Райнгаре не было ни капли бахвальства. Он не пускался в рассказы о своих подвигах в Менделе и не хвастался победами союзников. Вернув ей лишь краткий ответ, он замолчал. Очевидно, его что-то не устраивало, и, почувствовав его недовольство, Аннет внезапно занервничала.

Ей казалось, что они наконец стали немного ближе, и теперь она боялась, что он снова внезапно отдалится.

— А я знаю. Чья это заслуга, что Кингслейер мертв.

С этими словами она остановилась. Резко обернуться было мгновенным решением. Аннет хотела встретиться с ним взглядом. Ей хотелось хоть на миг увидеть его лицо, прочитать выражение и поговорить. И, если возможно, заставить его улыбнуться.

— Это моя заслуга.

Именно поэтому она сменила тон на более доверительный. Чтобы стать к нему хоть немного ближе.

— Каждую ночь я молилась Гервантесу. Просила забрать его в ад.

— …

— Бог правосудия услышал мои молитвы.

Аннет даже слегка улыбнулась. Кому-то другому она бы ни за что такого не сказала, но с этим мужчиной, казалось, можно было не таиться. Смысла остерегаться ее по такой причине не было — он и так уже видел слишком многое. Дважды ловил ее, когда она пыталась сбежать, переодевшись в платье служанки.

Однако она не сказала, что Ледер Харт Хейс был лишь одним из имен, которые она сжигала каждую ночь. И что даже после того, как первое проклятие сработало, она продолжает пробовать снова. И что она жаждет, чтобы его господин и тот, кто стоит за ним, последовали за покойным, и именно поэтому она так старается сблизиться с ним.

Чтобы скрыть эти помыслы поглубже, Аннет посмотрела на него еще более невинным взглядом.

Райнгар смотрел на нее в ответ, словно подбирая слова. Казалось, он был немного сбит с толку этим внезапным зрительным контактом. Возможно, он беспокоился, что кто-то увидит их в ночном саду.

— …Вот как.

— Именно.

— Вы и сейчас продолжаете молиться?

— А что такое?

— Боюсь, как бы там не оказалось моего имени.

От этих неожиданных слов Аннет негромко рассмеялась. Судя по тому, что он ответил шуткой, он принял ее слова за шутку.

А ведь проклятие настоящее. Но твое имя я туда никогда не впишу.

— Сегодня ночью я помолюсь о вашем имени.

— Я откажусь.

— Но я собираюсь вознести молитву в вашу честь.

Аннет сама не заметила, как расплылась в улыбке, глядя на него. От этой короткой шутки в животе приятно защекотало. Она напрочь забыла о решимости, которую проявляла днем. Игнорировала позор и унижение на ристалище, оскорбления на пиру.

Сейчас ей не хотелось об этом думать. Она просто хотела еще немного насладиться этим легким разговором и смехом, чувствуя себя так, словно погрузилась в теплую и ароматную воду в ванне.

Ведь сегодня был по-настоящему тяжелый день.

— Поздравляю с победой. Это был великолепный поединок.

Ведь я могу себе позволить хотя бы это.

— Сэр Голубь.

Аннет улыбнулась. Глядя на то, как стоящий напротив Райнгар криво усмехнулся в ответ, она заулыбалась еще шире. Думая о том, как красиво его лицо в свете фонаря. Прослеживая взглядом место на щеке, которого коснулась губами днем. А затем она невольно прикусила нижнюю губу, и увидела, как вслед за этим движением переместился взгляд мужчины.

Это длилось всего мгновение. Просто траектория взгляда, бесшумная и не оставившая следа. Тем не менее, в тот миг, когда она увидела, как его взор скользнул от ее глаз к губам и снова вернулся к глазам, Аннет почувствовала, как внутри груди что-то быстро раздувается, перехватывая дыхание.

От смущения она поспешно отвернулась. Она снова зашагала вперед, притворяясь, что ничего не произошло, но дышать было трудно. Губы зудели, и она то и дело покусывала их. Казалось, на них все еще осталось то тепло и влага, которые она почувствовала, коснувшись его щеки.

Так закончился их непростой разговор, и снова началась прогулка в тишине. В любом случае, они не могли вечно стоять так и разговаривать. Аннет не хотела, чтобы из-за нее у него возникли неприятности. Пока что.

— …Сделаю еще один круг и пойду внутрь, — сказала она, словно оправдываясь, продолжая идти.

Он молча освещал путь, подчиняясь ее словам. И вот они снова в заднем саду. Место, где она встретила Райнгара во второй раз.

В тот день луна была такой же яркой, как сейчас, а этот мужчина возвышался, точно сторожевая башня. Повсюду стрекотали насекомые.

Сейчас звуков насекомых не было слышно. Все, что слышала Аннет — это стук собственного сердца. Пульс, бьющий в ушах. Мягкое и четкое биение, гулом отдающееся во всем теле.

И сзади — мерные, тяжелые шаги идущего следом мужчины.

Июль. Пик лета приближался.

***

— Сюда еще бочонок пива! И еще тарелку сосисок принесите!

На громогласный крик Зарена люди за соседним столиком украдкой обернулись. Сидящие рядом кокетливые девки тоже проявили интерес. Трое мужчин, явно солдат из гарнизона лорда, были при мечах, но отвергали любые попытки женщин подойти, оставаясь в своем кругу.

Утром, на следующий день после поединка, Райнгару вручили щедрый призовой фонд. Как и обещал, он разделил его ровно на три части, отдав доли близнецам. Зарен с таким лицом, будто обрел весь мир, заявил, что не отметить этот исторический день просто невозможно. Как раз оба были не на дежурстве, а Райнгар не стоял в карауле после захода солнца.

Так они оказались в самом дорогом кабаке ближайшей деревни и пили уже третий бочонок пива.

— Твой брат сегодня разошелся. Это нормально?

— Должны же быть и такие дни. Когда нам еще выпадет шанс побывать в таком месте?

Ральф, глуповато улыбаясь, оторвал кусок от свежепринесенной куриной ножки и протянул его. Райнгар не стал отказываться и откусил большой кусок.

Да, такие дни должны быть. Хоть это и «самый дорогой кабак», здесь подавали лишь пиво и жирную еду. Вероятно, наличие нескольких приличных девиц и было причиной его известности.

Когда Райнгар отослал подошедших к столу женщин, близнецы выглядели разочарованными, но как только появились жареная курица с пряностями, пухлые сосиски и мясной пирог, щедро сдобренный маслом, они перестали смотреть в сторону девиц и принялись за еду. Они ели с упоением, облизывая жирные пальцы. В столовой гарнизона такие мясные блюда можно было увидеть только по особым праздникам.

Поэтому для Райнгара в бытность оруженосцем обычным делом было ходить на охоту в лес в свободное время. Если удавалось подстрелить косулю, дикого фазана или кабана и попросить повара приготовить, можно было устроить вполне приличный пир. Для него это было уже воспоминанием, но для близнецов оставалось повседневностью.

— Сэр, а что вы делаете, когда не на службе? На охоту вам теперь ходить не надо.

— Читаю книги.

— Книги? В выходной-то?

Зарен нахмурился, полуоткрыв рот. Ральф же посмотрел на Райнгара с благоговением. Как и большинство простолюдинов, близнецы не умели читать. Он не мог рассказать им правду о том, что в каждый свободный день его по очереди вызывают к себе то двое сыновей графа, то их вассалы и изводят поручениями, поэтому и ляпнул первое попавшееся оправдание.

Книги. Стоило ему вспомнить это слово, как в голове, будто только и дожидаясь момента, зазвучал женский голос:

«Я буду здесь каждую ночь в девять часов».