Глава 41
Голос, прозвучавший над головой, был пугающе спокойным. То, что он ни капли не был разгорячен, шокировало Аннет еще больше. Он осмелился на такое, даже не теряя рассудка.
— Больше никогда не смей болтать лишнего. Никто не хочет знать твои мысли. Всё, что от тебя требуется — это тихо и кротко улыбаться.
Сердце колотилось так, что отдавалось во всем теле. Аннет чувствовала, как кровь, текущая в ее жилах, неистовствует. Королевская кровь. Та самая кровь, перед которой все трепетали и преклонялись, теперь выла, точно раненый зверь.
— Если будешь слушаться, проблем не будет. Буду давать тебе красивые наряды и драгоценности, позволила жить в комфорте. Это куда лучше, чем всю жизнь жевать овсянку в монастыре в статусе бывшей принцессы.
Нет. Уж лучше просто умереть.
Теперь Аннет искренне жаждала смерти. Но просто умереть в одиночку было уже недостаточно.
Эта пылающая жажда убийства была направлена и на себя, и на него — чувство, которого она никогда раньше не знала. Будь у нее сейчас в руках оружие, она бы убила этого человека. Убила бы его, а затем и себя.
— Свободна. Увидимся завтра.
Мужчина, отдавший приказ, развернулся. Шаркая шлепками, он зашел в ванную и громко захлопнул дверь. Аннет так и осталась сидеть на полу, совершенно опустошенная. Она не видела узоров на ковре. С широко открытыми глазами она казалась ослепшей.
В ее взгляде, из которого не катилось ни слезинки, синим пламенем горела чистая ненависть.
Я умру. Я убью тебя.
— Госпожа... — чуть позже прошептала служанка. Она подошла, словно собираясь помочь Аннет подняться, но не решилась коснуться ее и отступила. Непонятно было, всхлипывала она от страха или от жалости к избитой графине.
Сама стоит голая, а еще жалеет, — подумала Аннет, и в этот момент ее рассудок, казалось, немного прояснился.
Она хотела сказать девушке сначала одеться, но передумала. Аннет не знала этих слов на языке служанки. Опустив глаза, она просто протянула руку в ее сторону. Казалось, каждая косточка в теле была переломана. У нее не было сил подняться самостоятельно.
Служанка тут же подбежала и подставила плечо. Опершись на нее, Аннет встала, но затем мягко отстранилась и сделала шаг сама. Сглатывая кровь во рту, она повернулась к двери покоев. Нужно было скорее прийти в себя и двигаться. Чтобы вырваться из этого кошмарного пространства.
— Ты тоже уходи, — коротко бросила она и прижала тыльную сторону ладони к левому углу рта. Губа покалывала, проступило немного крови. Аннет безучастно посмотрела на пятно крови, вышла из спальни и, крепко сжав в руке серебряный подсвечник, оставленный в гостиной, направилась к выходу.
Едва сдерживая искушение перевернуть свечу и поджечь здесь всё, она покинула покои графа. Пустой коридор был, как всегда, темным и безмолвным.
Куда теперь идти?
В другое время она бы поспешила к себе. Стала бы истово молиться богу правосудия и жечь имена.
Но Аннет больше не верила богам. Эти проклятые создания благоволили ее врагу. Они позволили ему разрушить Роан и столкнули ее в эту бездну. Сколько бы она ни плакала и ни взывала — они не слушали.
Поэтому с этого момента Аннет решила проклинать самих богов. Она больше не боялась их гнева. Ей было нечего терять. Даже если она попадет в ад, там будет лучше, чем здесь.
Так куда же ей идти?
Застыв в темном коридоре, она на миг почувствовала себя совершенно потерянной. Осознание того, что идти ей некуда, глубоко ранило сердце. На мгновение в мыслях всплыл Райнгар, но это была пустая затея. Этот мужчина тоже не был на ее стороне.
Аннет даже не знала, где находится его комната. Он мог быть в кузнице, но оттуда не доносилось ни звука.
В итоге, оставалось только одно место.
Аннет направилась к лестнице на третий этаж. Игнорируя ноющую боль в лице, она не плакала. Не понимая, почему именно туда, и не имея четкой цели, она просто шла туда, потому что больше идти было некуда.
***
Десять дней. Даже в совершенстве числа «10» Райнгар нашел оправдание. Он вышел из комнаты, твердя себе, что сегодня — точно последний раз. Последний. Тоже отличный предлог.
Надо же, какой талант к самообману.
За те десять дней, что прошли, Райнгар не переставал поражаться своей способности находить отговорки.
На следующий день после того, как он застал архив пустым, он пошел туда, чтобы «вернуть книгу», которую якобы оставил. На следующий день ему «понадобилась другая книга». Еще через день — «вернуть прочитанную». О том, почему ему обязательно нужно ходить туда именно в девять вечера, он даже не пытался придумывать оправданий.
Так он заходил девять ночей подряд, но Аннет там не было. Девять неудач подряд означали, что она намеренно избегает девятичасового часа, и даже это стало для Райнгара удобным предлогом.
Раз они ни разу не встретились, значит, он как будто и не приходил вовсе. А если встретятся на десятый раз — это всегда можно выдать за случайность.
То, что сегодня был последний день июля, тоже стало поводом.
«С завтрашнего дня август, пора завязывать. Десяти раз достаточно. Просто я раззадорился, раз ни разу ее не встретил».
Десяти попыток хватит. С завтрашнего дня всё забуду.
Нагло убеждая себя в этом, Райнгар крепче перехватил сегодняшнее «оправдание» — увесистый том, который мог бы заинтересовать книжного червя в такое время. Он заставил себя дочитать его до конца ради «идеального финала».
И вот он снова стоял перед дверью.
Ее и сегодня не будет. После девяти осечек у Райнгара выработалась привычка разочаровываться заранее. Но даже зная, что разочаруется, он не мог не надеяться. Пусть сегодня она будет там. Пусть за этой дверью мелькнет слабый свет.
Он открыл дверь. Свет был.
Сердце на миг замерло, а затем пустилось вскачь. Райнгар, стараясь выглядеть невозмутимым, вошел внутрь. Скрипя половицами, он глазами искал источник света. Увидев, что он в секции общего языка, сердце забилось тяжелее.
Женщина, спрятавшаяся за стеллажом, не двигалась и не издавала ни звука. Райнгар приближался медленно, чтобы не напугать ее. Она ведь должна понимать, что это он. Сначала говорила, что будет ждать, а теперь не хочет видеться? Зря он все-таки пришел.
За этот короткий миг в голове пронеслась буря мыслей. Раз она прячется, может, стоит просто уйти? Но он отбросил это благородство.
Раз уж встретились, надо увидеть лицо. Последний раз он видел ее больше двух недель назад. Чертовы гости, застряли здесь на полмесяца после турнира. Бездельники-аристократы, времени у них вагон.
Найдя еще один предлог для раздражения, Райнгар подошел к стеллажу. Завернув за угол, он увидел Аннет — она сидела на полу, сжавшись, как ребенок. Он поразился тому, насколько крошечной она выглядела.
Он замер в узком проходе между полками, глядя на нее.
Аннет сидела к нему боком, всего в трех-четырех шагах. Она ссутулила плечи, и лицо скрывалось в тени. Райнгар видел только ее наряд. Тот самый, в котором она всегда приходила: призрачно-белая сорочка и домашний роб. Дорогая ткань с изысканным узором мягко поблескивала.
Глядя на ее подобающий графине облик, Райнгар не проронил ни слова. По этикету тот, кто выше по статусу, должен начинать разговор первым. Если графиня будет до конца делать вид, что не замечает его, он не имеет права заговорить.
Осознание этого факта вызвало у него приступ досады. Злость накатила от того, что он не может заговорить с человеком, стоящим прямо перед ним. Подавляя это внезапное волнение, Райнгар стал ждать. Он поклялся себе, что будет ждать, пока она не признает его присутствие, даже если придется простоять так до самого утра.
— Вы пришли, — произнесла женщина спустя некоторое время.
— Я ждала вас.
Лгунья, — огрызнулся про себя Райнгар.
Ты не ждала. Девять ночей подряд тебя здесь не было.
