Глава 50
Для Дитриха Рота август был спокойным месяцем. Во время двухнедельного сезона дождей он, естественно, проводил больше времени в помещении. Он в основном занимался своим первенцем, который немного подрос, и иногда заходил в спальню жены.
Беременная Луиза не шла ни в какое сравнение с его гибкой любовницей, но Дитрих был мужчиной, знающим цену своей жене. Помимо рождения детей, у нее было много других полезных функций.
— Как там отец со своей новой женой? Ладят?
Роль информатора о делах в главном доме была одной из таких функций.
Когда он, полулежа обнаженным, задал этот вопрос, Луиза рассмеялась. На её лице, когда она кокетливо закатила глаза, читалось удовлетворение.
— А что? Боитесь, что появится сводный брат?
— Мне-то что волноваться. Отец сам разберется, но тебе не кажется, что сын, который младше внука, — это немного смешно?
— Ну, не знаю. Но, похоже, они не совсем чужие друг другу.
— Правда?
— Говорят, отец всё еще зовет эту девчонку к себе. На прошлой неделе тоже звал.
Наедине Луиза называла принцессу «этой девчонкой». Хоть она и была второй женой отца, а значит, мачехой Дитриха, он всегда пропускал это мимо ушей. Для соблюдения такой иерархии и этикета принцесса была слишком своеобразным существом. Скажем так, считать её кем-то вроде юной наложницы отца было в самый раз.
— А новостей о беременности нет?
— Пока нет. По крайней мере, до прошлого месяца не было.
— Хм.
Дитрих кивнул. Он не спрашивал, через какие каналы Луиза узнает новости из главного дома. Его невестка Берта — женщина непростая, так что Луиза, скорее всего, подкупила кого-то из служанок.
В любом случае, единственное, что интересовало Дитриха в мачехе — это её месячные. Даже когда она появилась с разбитой губой, заставив всех шептаться, он испытал лишь легкое любопытство. Как обращаться с женой — это право мужа.
— Уж лучше бы родилась девочка. Девчонка с королевской кровью будет стоить немало.
— Боже, вы говорите точь-в-точь как ваш старший брат.
— Волкер наверняка уже составил список кандидатов. Прикидывает, кому выгоднее всего продать сестренку.
Дитрих искренне надеялся на сестру. Сын, рожденный принцессой, будет совершенно бесполезен. Если у него будет талант к мечу или управлению, его можно использовать как вассала, но если он будет только жрать — лучше от него избавиться.
Когда Дитрих станет главой семьи, он получит права и на мачеху, но вряд ли ему удастся прикоснуться к Аннет. Конечно, если принцесса к тому времени вообще будет жива.
Дитрих не знал подоплеки внезапной женитьбы отца. Говорили, что императрица пожалела принцессу, запертую в монастыре, и упросила императора, но какие условия были оговорены между императором и отцом, он не знал.
Должна ли принцесса прожить в Роте долгую жизнь или тихо умереть через какое-то время — неизвестно. Впрочем, когда Дитриха назначат наследником, граф сам всё расскажет.
— А когда отец собирается в Иссен?
— Пока молчит. Наверное, сдвинется с места, когда придут вести из Виндбурга.
— Если Север капитулирует?
— Если капитулирует, он поедет готовить возвращение Его Величества. Если будут сопротивляться — поедет готовиться к войне. В любом случае, как только придет весть, он уедет. Снова надолго покинет замок.
Как всегда, — с горечью добавил про себя Дитрих.
С самого его детства отец часто бывал в Иссене. В те времена, когда юный лорд правил Трисенем из тени, отец, будучи финансовым советником, был одним из немногих, кто мог открыть наглухо закрытые ворота замка и встретиться с мальчиком-правителем. Он был вассалом, пользовавшимся самым абсолютным доверием.
Галант Рот, приходившийся троюродным братом покойному отцу императора, герцогу Йозефу, считал делом всей своей жизни то, что более десяти лет опекал племянника-императора. Было ли это амбициями или преданностью, Дитрих прекрасно знал, что объектом величайшего интереса и привязанности его отца был молодой господин. У отца был только один господин. Хотя детей было несколько.
— Кстати, а что с сэром Райнгаром? Помолвка решена? Когда приедут люди из Эбена?
— Наверное, пришлют после сезона дождей. Виконту тоже не пристало соглашаться так быстро, будто он только этого и ждал, это выглядело бы смешно.
— Это точно. Как ни крути, а жених — бастард.
Фыркнув, Луиза погладила свой круглый живот. Казалось, она гордится законным ребенком внутри себя и ищет поддержки в глазах мужа, но Дитрих сделал вид, что не заметил.
При мысли о Райнгаре его снова охватило раздражение, и он перевел взгляд на дождь за окном. Ливень стоял стеной, но прохлады не приносил.
Когда Дитрих услышал, что Райнгар обручится с дочерью виконта, он про себя выругался. Отдать самого молодого, талантливого и перспективного рыцаря в чужие руки — это не укладывалось в голове. Какой бы расчет ни вел отец, планы Дитриха пошли прахом.
Райнгар был идеальным командиром для личной гвардии Рота. Дитрих планировал, став графом и выгнав старшего брата из главного дома, передать Райнгару флигель. А тут вдруг, откуда ни возьмись — Эбен.
— Может, поэтому отец его и не признал?
— Чтобы отдать в чужую семью как племенного жеребца? Ха, делать добро другим тоже надо в меру.
— Но для сэра Райна это куда лучше, разве нет? Бастард и лорд-консорт — это небо и земля.
— И что с того? Хочешь сказать, отец спланировал всё это специально ради него?
— Вполне возможно. Разве не в этом суть родительской любви?
— Ты до сих пор не знаешь отца.
Дитрих усмехнулся. Внезапно он снова почувствовал обиду за то, что отец не признал парня бастардом официально. Если бы он раньше дал Райнгару фамилию, этого бы не случилось.
— Этот человек и бровью не повел, когда пришла весть о смерти Эриха. Если убийство какого-то бастарда принесет ему выгоду, он сделает это не задумываясь.
— Боже, что ты говоришь. Бастард или нет, он всё же твой брат.
Жена, укоризненно глядящая на него, казалась смешной, но Дитрих не подал виду.
Брат. Неважно, одной ли они крови с Райнгаром. В отношениях между людьми важна не кровь, а польза. Второй сын Дитрих был полезнее третьего сына Эриха, а теперь ему предстояло доказать, что он лучше первенца. Только так можно получить признание и выбор отца.
— Ты ничего не слышала о Райнгаре?
— О сэре? Что именно?
На его вкрадчивый вопрос Луиза округлила глаза. Дитрих продолжил небрежным тоном:
— Он ведь тоже живет в главном доме. Узнай, как он там поживает.
— Что значит «как поживает»? Днем он в лагере, ты знаешь лучше меня. Вечером мы видим его на ужине.
— Я про ночь. Может, у него есть женщина.
— Женщина?
— Чему ты так удивляешься? Если он не импотент, у него может быть служанка, которую он иногда зовет к себе.
Всё это время он давал Райнгару достаточно времени и намеков. Прошло больше двух месяцев с его возвращения, а тот по-прежнему держит нейтралитет — это начинало раздражать. Дитрих был уверен, что Райнгар склонится на его сторону, а не к Волкеру, поэтому чувствовал себя преданным.
— Даже если сэр зовет служанку, это ведь не преступление.
— Не помешает знать наверняка.
Для мужчины без родителей и братьев единственной слабостью может стать женщина. Даже если Райнгар станет мужем правительницы, его поддержка не будет лишней. Это хуже, чем если бы он остался в Роте и стал его силой, но, по крайней мере, нельзя допустить, чтобы он поддержал Волкера.
— В общем, разузнай.
Закончив разговор коротким приказом, Дитрих встал. После утехи в постели задерживаться в спальне жены смысла не было. Может, навестить сына? Думая о трехлетнем малыше, своем первенце и будущем наследнике, который станет следующим после него графом Рот, он начал одеваться.
***
Аннет и не подозревала, что считать дни может быть так томительно. Пять дней казались вечностью, а время тянулось, как густая патока. Единственным утешением был ужин. Райнгар каждый день приходил в обеденный зал.
За столом он сидел справа от неё. Их разделял угол стола, так что, протяни она руку, могла бы коснуться его. Даже опустив глаза в тарелку, как обычно, она видела краем глаза его приборы, руки и локоть.
Если поднять взгляд, можно увидеть и лицо, но она сдерживалась, боясь привлечь внимание. Простого подглядывания за его тарелкой и руками хватало, чтобы время пролетало незаметно.
Кто бы мог подумать, что она будет так внимательно наблюдать за тем, как кто-то ест. Аннет находила это забавным, но остановиться не могла. Она была так занята, украдкой разглядывая его руки и тарелку, что у неё не было времени прислушиваться к разговорам за столом или беспокоиться, не смеются ли над ней. Когда трапеза заканчивалась и все расходились, ей даже становилось жаль.
Ужин, который раньше был самой мучительной частью дня, временем, похожим на купание в нечистотах, теперь стал желанным. Покидая обеденный зал, Аннет уже начинала ждать ужина следующего дня.
