Глава 72
Рядом с Аннет он становился бесконечно низким человеком. Верность, честь и сдержанность, которые он выковывал годами, осыпались, как пустая скорлупа. Под личиной рыцаря скрывался слабый, наглый и жадный самец.
Вор, не способный отпустить то, что запретно. Предатель, оправдывающий себя любыми предлогами. Паразит, понемногу грызущий чужое.
Но самым постыдным из всего было то, что он, Райнгар, всё равно желал эту женщину.
«Вы мне нравитесь».
Одинокая, хрупкая Аннет.
Умная, дерзкая Аннет.
Аннет, упрямо твердящая, что он ей нравится, что она правда его любит.
«Только вы».
Райнгар хотел дотянуться до нее любой ценой. Хотел оставаться для нее тем самым единственным. Хотел, чтобы Аннет желала его и нуждалась в нем. Не имея ни права, ни возможности спасти ее, он хотел, чтобы она цеплялась за него и умоляла.
«Только до свадьбы, любите меня».
Хотя бы до тех пор.
— Фу-ух...
Райнгар медленно закрыл и открыл глаза. Полустоящий член никуда не делся, но трогать его он не собирался. То, что он сделал в кузнице, было от отчаяния. Не было другого способа усмирить беснующегося демона, а бросить Аннет и сбежать он не мог.
Если бы он пустил всё на самотек, он снова придавил бы ее своим телом и, сделав вид, что так и надо, вошел бы в нее. Если бы не это жуткое чувство опасности, он бы не стал так жестоко, словно наказывая себя, сжимать и дергать себя в таком месте.
Не желая больше думать, он повернулся и пошел в спальню. Окунувшись в ванну с ледяной водой, этот сумасшедший ублюдок угомонится. Если только он не будет думать о вкусе и прикосновении Аннет, о ее температуре и запахе.
Если только перестанет вспоминать ее щебечущие губы и тихий смех, когда она говорила, что любит печеную картошку, но без соли — это проблема.
«Где встретимся в следующий раз?»
Райнгар вошел в спальню и открыл окно. Ночь давно перевалила за полночь и стала глубокой. Ночной воздух, омытый ливнем, был таким свежим, что щемило в груди. Он глубоко вдохнул, наполняя легкие, но это щемящее чувство почему-то не исчезало.
***
«Вчера благодаря вам всё обошлось. Я успокоилась, увидев, что вы тренируетесь как обычно. Прошлой ночью я была так растеряна, что забыла сказать: спасибо вам. Искренне благодарна».
***
«Было опасно, но мы чудом избежали неприятностей. Я спросил у дворецкого — заднюю дверь всегда запирают в полночь и открывают на рассвете. Кажется, нас никто не подозревает, но лучше быть осторожнее. Больше никаких ночных вылазок из особняка».
***
«Сегодня на ужин подавали печеную картошку, и я чуть не рассмеялась. Вы и сегодня так хорошо ели, мне интересно: в лагерной столовой вы тоже так много едите? Что значит «быть осторожнее»? Что мы не встретимся и через три дня? А вдруг мы случайно столкнемся, когда я буду гулять в саду? Если я хотя бы увижу ваше лицо, тосковать станет чуть легче. Что скажете?»
***
«Как я уже говорил, я не бываю в особняке до окончания дневной службы. И как человек, который сегодня на обед ел картошку без соли, смею вас заверить: то, что подавали вчера на ужин — это совсем другая картошка, с маслом, солью и травами. Мне тоже интересно: как можно так ковыряться в таком прекрасном блюде?»
***
— Добрый день, графиня. Прекрасная погода, не так ли?
При условии, что поблизости не было никого, понимающего общий язык, Луиза Рот любила поболтать с Аннет. Ведь та жила в одиночестве, без собеседников, а помощь обездоленным — благородное дело.
Ей нравилось на время становиться подругой бедной графини, напоминая ей о том, чего та лишена. Рассказывая о молодом, здоровом муже или милом ребенке, Луиза чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Даже служанка, которую она привезла из родительского дома — обычное дело для любой дворянки — становилась перед Аннет поводом для гордости.
Конечно, заводить обременительную дружбу с изгнанной графиней она не собиралась, поэтому такие возможности стоило использовать редко. Примерно раз в месяц Луиза, заметив из окна гостиной гуляющую в саду Аннет, нарочно выходила на прогулку. В сопровождении бегающего трехлетнего сына, няни и служанки.
— Отличный день для прогулки. Разве нет?
Аннет обернулась на ее бодрый голос. По этикету первой должна заговаривать та, чье положение выше, но Луизу это не заботило, а Аннет, казалось, уже привыкла. Полгода назад, только прибыв в Рот, она бледнела от такого обращения, но теперь, похоже, смирилась с одиночеством и отсутствием свиты.
— Действительно, Луиза. Как твое самочувствие?
— Отлично. Пинки становятся всё сильнее, но чего еще ждать от здорового мальчика.
Отвечая, она с гордостью погладила свой почти необъятный живот. Этого у Аннет тоже не было. Глядя на плоскую, словно готовую переломиться талию собеседницы, Луиза еще больше выпятила свой круглый живот.
Аннет была маленькой и худой. Говорят, это не из-за того, что она недоедала после падения семьи, а просто такая конституция. Луиза знала это, потому что много слышала об Аннет в ее бытность принцессой. Ее родители, барон и баронесса Сейдель, видели принцессу на банкете не так уж давно.
Осенью позапрошлого года. Прошло меньше двух лет.
«Удивительно, но женщины Кингсбурга появились в банкетном зале. И великий герцог преклонил перед ними колено и поцеловал руку. О, Луиза, можешь ли ты представить себе это ужасающее зрелище? Благородный герцог Фербранте, тот, кто должен носить корону, унижался как раб!»
Луиза много раз перечитывала письмо матери с рассказом о принцессе Аннет. Несколько месяцев назад, когда Аннет только привезли сюда, как пленницу павшего королевства, насильно выданную замуж за графа Рот, Луиза снова достала это письмо из шкатулки.
«Еще ужаснее то, что герцог может жениться на принцессе. Говорят, он лично сопровождал королеву и ее дочь на прогулке, и ходят слухи, что принцесса по уши влюбилась в герцога. Но принудительный брак! Каким бы ни был приказ короля, как можно нанести такое оскорбление?»
Дворяне Юга всегда питали враждебность к Кингсбургу. Даже несмотря на то, что их правители, дом Фербранте, сдались Роану и стали их вассалами уже в третьем поколении.
Спустя три поколения лорд Трисени вернул себе трон и теперь зовется императором, а дворец в Иссене, который уничижительно называли «особняком Трисени», стал императорским дворцом. А принцессу, которая хотела силой взять его в мужья, отдали его вассалу.
Жизнь — забавная штука. Кто бы мог подумать, что она сможет так насмехаться над дочерью этого великого тирана. Луиза погладила свой живот, напустив на себя томный вид.
— До конца августа осталась всего неделя. Лето пролетело незаметно.
Слегка вздохнув, она посмотрела на лавровое дерево вдалеке. Под огромным деревом играл ее сын. Луиза надеялась, что Аннет, молча смотрящая туда же, оплакивает свою судьбу при виде этого здорового, красивого ребенка.
— Как зовут ребенка?
— Альбрехт.
С гордостью ответив, Луиза повернулась к Аннет. В профиле, обращенном к ребенку, казалось, сквозила грусть.
Еще бы. Если бы она родила наследника Роту, ее положение стало бы намного лучше, но не каждой женщине дано познать радость материнства. Прошло больше полугода после свадьбы, а новостей всё нет — возможно, она бесплодна. Бедняжка.
— Это имя знаменитого короля.
— Альбрехт?
— Да. Героя, который в одиночку одолел сотню врагов и позже стал королем. Многие принцы после него носили это имя.
Она с удовольствием делилась историческими знаниями, когда вдалеке послышались тяжелые шаги: цок, цок.
Заметив присутствие мужчины, Луиза повернула голову. Стражники ходят парами, слуги так уверенно не шагают — это точно вассал-аристократ или рыцарь. Показывать им эту сцену не стоило, поэтому разговор с принцессой пора было закруглять.
— Сэр Райнгар?
Луиза широко раскрыла глаза, увидев неожиданное лицо.
