Контент удален!

— Нелл, ты скоро? Нам пора на рынок.

Анетт заглянула на кухню. Женщина средних лет, чистившая картошку, подняла голову и посмотрела на неё. В тазу с водой плавали белые очищенные картофелины.

— Почти закончила, госпожа. Уже иду.

— Работы много? Почему так долго?

— Так это потому, что хозяин все ножи затупил. Представляете, ни одного годного кухонного ножа не сыскать.

Громко посетовав, служанка средних лет с бульканьем бросила в таз последнюю картофелину и поднялась с места.

Вскоре после того, как они переехали в этот дом, Анетт решила помочь на кухне и порезала палец, нарезая морковь. С того дня Райнгар перестал затачивать кухонные ножи. Заявил, что лучше уж еда будет плохо нарезана, чем она поранит руки.

— Да не придумывай. Я же знаю, что он оставил и нормальные ножи.

— Как это придумывать? Сами поглядите, у меня полдня уходит только на то, чтобы картошку почистить.

Задорно ворча, Нелл вытерла мокрые руки о фартук. Анетт было приятно это дружелюбное подтрунивание, и она просто рассмеялась.

Вдова Нелл прислуживала в этом доме уже давно. Когда умер старый кузнец, её бывший хозяин, ей оказалось некуда идти и пришлось бы съехать, но, к счастью, новым жильцам понадобилась служанка.

— Хозяин наш на всю округу кузнечным мастерством славится, а знают ли люди, что в собственном доме ему на кухонные ножи плевать?

Нелл почтительно называла молодую пару, годившуюся ей в племянники, «хозяином» и «госпожой». Они давали ей ночлег, еду и жалованье, так что это было вполне уместно, но Райнгара такое обращение смущало. Держать в доме прислугу — непозволительная роскошь для кузнечного подмастерья, и Нелл замечала, что он боится привлечь внимание соседей.

Именно поэтому, сталкиваясь с соседями, она нарочито подчеркивала чудачества нового хозяина. Мол, он так бережет жену, что готов держать служанку даже при скромном достатке. Трясётся, как бы беременная первенцем жена не прикоснулась к холодной воде.

— Если работы много, попроси помочь. Я же могу подсобить.

— Ой, это чтобы хозяин потом вообще все ножи спрятал? И думать забудьте к ним прикасаться.

— Ну тогда с чем-нибудь другим.

— Да вы и так много помогаете. И бельё развешивать помогаете, и яйца из курятника приносите.

— Я ведь и тесто для хлеба хорошо замешиваю.

— Конечно, так хорошо, что хоть пекарню открывай.

Добродушно подтрунив над ней, служанка рассмеялась.

Хотя они прожили вместе меньше года, Анетт многому научилась у Нелл. Узнала, что если при кипячении белья бросить в воду картофельные очистки, оно станет жестким, будто накрахмаленное. Научилась взбивать козье молоко для сыра и масла, замешивать и расстаивать тесто для хлеба.

— Хозяйство — это тяжелый труд. Одной со всем справляться слишком тяжело.

— Вовсе не тяжело. Вы ведь даже на рынок ходите со мной.

— Я хожу, потому что мне самой интересно.

— Потому и интересно, что мы ходим вместе. Любое занятие в одиночку — это работа, а вместе — развлечение.

Служанка средних лет добродушно рассмеялась. Слышать это было приятно, но поначалу Анетт вовсе не собиралась делать всё вместе с ней.

Первые несколько месяцев после приезда она вообще не выходила из дома. Незнакомое место и чужие люди вызывали тревогу, а из-за растущего живота она стала нервной и раздражительной. Когда Райнгар уходил на работу, Анетт целыми днями сидела со служанкой.

— Госпожа, мне кажется, вы благородного происхождения. Я никогда не встречала людей, которые бы так разговаривали. Вы совсем как настоящая аристократка.

Только когда Нелл произнесла это с благоговейным трепетом, Анетт словно очнулась.

Литтенский язык, который она выучила в королевском дворце, был языком аристократов. Осознав это, Анетт стала выходить из дома. Она сопровождала Нелл на рынок и внимательно вслушивалась в речь простых людей. Живот в то время рос не по дням, а по часам.

Для членов королевской семьи и аристократов было немыслимо, чтобы беременная женщина покидала свои покои, но Анетт должна была узнать внешний мир. Раз уж она решила жить как простолюдинка, ей нужно было стать одной из них. Не могла же она всю жизнь прятаться дома в страхе.

— Энн! Вы пришли. Что вам сегодня нужно?

— Здравствуйте, Мэджи. Я зайду попозже.

— Обязательно заходите! Сегодня свежее мясо привезли!

Как только она вошла на рынок, знакомые торговцы начали с ней здороваться. Анетт шла по шумной улочке, кивая каждому в ответ. Как всегда, она шла впереди с корзиной, а Нелл следовала за ней, неся Бруна на руках.

Первым делом они отправились в рыбную лавку, куда ходили постоянно. Ведь они с Нелл договорились приготовить на ужин рыбу.

— Здравствуй, Энн. Боже, посмотри-ка на малыша. Как вырос-то.

— Здравствуйте, Линда. Сегодня на рассвете лодки приходили?

— Конечно. Эту камбалу и морского леща выловили сегодня. И селедку тоже. Посмотри, как глаза блестят!

Теперь Анетт умела выбирать свежую рыбу и хорошее мясо. Она сама отсчитывала монеты из кошеля и знала, что даже со знакомыми торговцами нужно торговаться, чтобы получить довесок. Эту хитрость она переняла, наблюдая за Нелл и вслушиваясь в разговоры людей на рынке.

— Дайте морского леща. Двух самых крупных.

— А селедку не возьмёте?

— В ней слишком много костей.

Когда Анетт покачала головой, жена хозяина лавки со смехом назвала её привередливой. И всё же завернула две селёдки просто на пробу. Даже после того как рыба оказалась в корзине и деньги были уплачены, торговка не отпускала Анетт, так что им пришлось поболтать ещё немного.

В основном говорили о том, как быстро растёт Брун и о его здоровье, хвалили его милое личико и давали разные советы. Женщины, у которых уже были дети, при виде Анетт так и рвались поделиться опытом. Словно хотели уберечь её от собственных ошибок.

Так Анетт обошла рынок, покупая продукты на ужин. Когда к покупкам прибавились бутылка свежего масла, лук и лимон, корзина заметно потяжелела.

— Ну вот. Вроде всё купили?

Поудобнее перехватив корзину, Анетт посмотрела на Нелл. В уютных объятиях служанки Брун крепко спал. Хотя совсем скоро он наверняка снова проснется и захнычет от голода.

— Пойдем скорее домой. Иначе задержимся с ужином.

Времени ушло больше, чем она планировала. Анетт поспешила к дому, поглядывая на удлинившиеся тени. Дело шло к вечеру.

Приближалось время возвращения мужа.

***

Жизнь Анетт на новой земле была хлопотной, но спокойной. Она радовалась, даже когда валилась с ног от усталости из-за капризничавшего день и ночь малыша. Жизнь жены графа Рота была комфортным адом, тогда как будни Энн Керн полнились утомительным счастьем.

Если её что-то и не устраивало в нынешней жизни, так это отношения с Райнгаром.

В конечном счете все проблемы начались с беременности. Поначалу из-за сильного токсикоза, а по мере того как рос живот — из-за физического дискомфорта, у неё совершенно не было мыслей о близости. Однако и после того, как она родила и восстановилась, между ними ничего не изменилось.

Райнгар каждую ночь ложился с Анетт в одну постель. Целовал, заботливо укрывал одеялом, обнимал и болтал с ней, пока она не уснет, но её тела не касался.

Если посреди ночи малыш начинал плакать, Райнгар всегда вставал первым. Он доставал ребенка из колыбели, подавал ей, ждал, пока полусонная Анетт покормит его грудью, а затем забирал сытого малыша и укачивал, пока тот не уснет. Анетт, не в силах сопротивляться сну, тут же снова проваливалась в забытье, а когда просыпалась на рассвете, Райнгар неизменно уже уходил на работу.

Так продолжалось уже пятый месяц.

В свое время Анетт видела, как Райнгар махал кувалдой в кузнице замка Рот. Она понимала, что работая так весь день напролет, он тратит уйму сил.

Ему тяжело. Наверняка очень тяжело. Анетт понимала это, но всё равно не могла избавиться от обиды.

Неужели он больше не хочет меня?

Прошло немало ночей, пока она, терзаясь виной, благодарностью и обидой, лишь пыталась угадать его желания. Стоило Анетт попытаться прижаться к нему вплотную, как он незаметно отстранялся. В лучшем случае гладил её по лицу, волосам или плечам, но никогда не протягивал руки ни к груди, ни к ягодицам.

Сгорая от досады, Анетт могла бы соблазнить его первой. Могла бы дотронуться до его паха или просунуть язык ему в рот во время поцелуя, но ни разу этого не сделала. Боялась, что Райнгар растеряется или ответит с неохотой.

Но этого ей не хотелось. Анетт желала, чтобы он сам набросился на неё. Хотела быть желанной для него так же, как желала его сама.

— Как дела в кузнице?

И вот сегодня вечером она твердо решила во что бы то ни стало хоть что-нибудь предпринять.

— Всё как обычно. Утром поработал, потом пообедал, днем снова поработал.

— Там каждый день одно и то же. Скукотища, наверное.

— По-своему работа интересная. Хотя тебе ходить на рынок наверняка куда веселее.

Щекой она чувствовала вибрацию его низкого голоса. Анетт лежала в его объятиях, зарывшись в одеяло. От его крепкой груди пахло солнцем. Запах чистой, хорошо просушенной туники.

— В кузнице ничего особенного не произошло?

Им давно пора было спать, но ей хотелось продолжить разговор, и она задавала любые приходившие на ум вопросы. Райнгар на мгновение умолк, а затем...

— Нет. Ничего не было.

...тихо ответил он, прижавшись губами к её макушке. Анетт почувствовала его долгий вдох и выдох. Ей это нравилось, и потому она смогла набраться смелости.

— Послушай, Райн. Можешь выполнить одну мою просьбу?

С этими словами она осторожно подняла голову и посмотрела на него. Райнгар встретил её взгляд с немым вопросом. Его лицо было таким беззащитно-наивным. Но Анетт уже всё для себя решила и отступать не собиралась.

— Пососи мне грудь.

Выпалив наконец то, на что так долго решалась, она густо покраснела. На лице смотревшего на неё мужчины не дрогнул ни один мускул. Анетт хотела понять, что значит этот взгляд, но первой отвела глаза еще до того, как успела прочесть выражение его лица.