Контент удален!

Что я сейчас услышал? Райнгар прекрасно понимал, что не ослышался, но всё равно по-идиотски переспросил:

— …Что ты сказала?

— Грудь налилась… мне тяжело.

Что это значит? Он по-прежнему не понимал её слов.

— Луни спит всю ночь и не просыпается до рассвета. Уже который день…

Лоб Анетт, поспешно пустившейся в объяснения, покраснел. То, как она опустила глаза, избегая его взгляда, как покусывала губу — всё это было невыносимо красиво. Но самым невыносимым было то, как распирало у него в паху.

Пососи. Стоило ему услышать эти слова, как член мгновенно встал. Он даже опомниться не успел.

— Груди… тяжело?

— Угу. Налилась и давит.

Вот оно что. Райнгар изо всех сил попытался подавить телесное возбуждение рассудком.

Он представил себе кожаный бурдюк, до краев наполненный водой. Чтобы сцедить молоко, нужно дать грудь ребенку, но раз уж малыш больше не капризничает по ночам, грудь распирает. Кто бы мог подумать, что возникнет такая проблема. Он-то думал лишь о том, как хорошо, что Анетт наконец может спокойно спать.

— Если сцедить немного… станет гораздо легче.

А руками сцедить нельзя? — на мгновение представил Райнгар, но тут же поспешно прогнал эту кощунственную картину. Мять её руками, словно доишь козу или овцу… Это казалось оскорблением святого материнства.

После рождения ребенка Анетт стала для Райнгара кем-то совершенно иным.

Наблюдать за тем, как она кормит грудью, было странным опытом. Трогательным, но в то же время вызывающим необъяснимое чувство дистанции. Мать и дитя. Ему, мужчине, никогда не понять, что значат друг для друга те, кто когда-то был единым целым.

Это тонкое чувство было сродни не зависти и не ревности, а, скорее, благоговению. Анетт, которая выносила ребенка в утробе и вытерпела муки родов. Анетт, которая на глазах худела, но с радостью кормила малыша. Райнгар извелся от жалости и уважения к ней.

Как он вообще смел желать её тело? Ему бы на руках её носить, чтобы хоть немного облегчить ей жизнь.

— Я просто… должен пососать?

И всё же, стоило ему произнести эти слова, как в голову полезли всякие мысли. Чтобы поднимающийся с каждой секундой член не коснулся Анетт, он и сегодня незаметно отодвинулся назад.

— Угу. Совсем чуть-чуть.

Едва слышно ответила Анетт. Она была такой очаровательной в своем смущении с густо покрасневшим лицом, что Райнгар невольно улыбнулся.

Впрочем, логично. Эту проблему может решить только муж. Наверное, все так делают, когда у жены рождается ребёнок. Это очень важная миссия, которую может выполнить лишь муж.

Постарайся всё сделать правильно, придурок. И без грязных мыслишек.

— Хорошо.

Райнгар кивнул и приподнялся.

Во рту пересохло от предвкушения, но будем считать, что это от волнения. Помедлив, Анетт сама откинула одеяло и спустила сорочку. Когда в свете свечи обнажилась пышная грудь, он невольно затаил дыхание.

Грудь Анетт стала еще пышнее, чем раньше. И твердые розовые соски, и налитые белоснежные полушария выглядели еще соблазнительнее. Раньше они принадлежали только ему, а теперь их отнял младенец. Сглотнув скопившуюся слюну, Райнгар устроился поудобнее.

— Если будет больно или неприятно, скажи.

— Угу.

Встав на колени на кровати, он склонился над ней. Когда он осторожно взял в рот левый сосок, Анетт судорожно вдохнула. Стараясь не задевать его языком, Райнгар медленно потянул.

Он попробовал раз, другой, третий, но ожидаемого результата не последовало.

— Ничего не течет.

— …Пососи чуть сильнее.

Эти прошептанные слова ударили по голове, словно дубиной. Чувствуя, как гудит затылок, Райнгар снова взял сосок в рот. Обхватив грудь рукой, он с силой потянул и почувствовал сладковатый вкус.

А. Кажется, теперь он понял, как это делается.

С этого момента он начал сосать грудь куда увереннее. Воодушевленный тем, что наконец-то справляется со своей задачей, он старался еще больше. И каждый раз, сглатывая собиравшуюся на языке жидкость, поражался ее сладости.

Неужели грудное молоко всегда такое на вкус? Так вот почему этот негодник так капризничал.

— У-ух…

Пока он усердно выполнял свою задачу, дыхание Анетт постепенно сбивалось. Райнгару было приятно это слушать, и он начал украдкой дразнить сосок языком. Чем больше она дрожала и сдерживала стоны, тем смелее становился и он.

Никаких грязных мыслей. Это с самого начала было невыполнимым решением.

Как можно не думать о подобном, когда вот так сжимаешь и сосешь женскую грудь?

— Ах…

— Ну как?

— Хорошо…

— Стало немного легче?

— Угу…

Он поднял голову: Анетт смотрела на него сверху вниз. За приоткрытыми губами белели зубы. Райнгар с трудом подавил порыв наброситься на нее и ворваться в ее рот языком.

— Сделай и с другой стороны…

Повинуясь, он обхватил правую грудь и снова склонился над ней. Действуя уже куда увереннее, он высосал достаточно, но продолжил дразнить сосок языком. С какого-то момента он уже не скрывал своих истинных намерений — медленно лаская наполнившую ладонь грудь, словно призывая женщину догадаться, чего он хочет на самом деле.

— Анетт.

— М-м…

— Когда тот негодник сосет, ты чувствуешь то же самое?

На этот нелепый вопрос Анетт рассмеялась. Слушая ее смех, похожий на вздох, он снова взял сосок в рот и откровенно облизал его снизу вверх.

— М-м… Луни делает это не так, как ты…

— И как же я делаю?

— Вот так… языком…

А, больше не могу терпеть.

Райнгар приподнялся и обеими руками сжал ее грудь. Анетт сладострастно застонала, когда он обхватил тяжелые полушария и принялся поочередно их вылизывать. Вставший до предела член отзывался болью. Сходя с ума от желания, он смотрел на распирающую ладони грудь и на блестящие от слюны розовые соски.

Именно тогда оттуда брызнула белая жидкость.

Продолжая сжимать обе груди, Райнгар на мгновение опешил. Стоило ему сдавить их посильнее, как белое молоко брызнуло в воздух. Боже правый. От невиданного зрелища он почувствовал себя так, словно получил удар по голове.

Оказывается, можно было просто выдавить руками.

— Анетт.

— М-м…

— Смотри-ка.

Тяжело дыша, Анетт приоткрыла глаза. Он демонстративно с силой сжал обе ее груди, и из них снова брызнуло молоко. Анетт этому ничуть не удивилась, и только тогда Райнгар понял: всё это было не просьбой, а соблазнением.

Он почувствовал себя полным идиотом: не распознать столь откровенный сигнал и так усердствовать, искренне полагая, что выполняет долг мужа.

Ну и тупой же я ублюдок.

— Хочешь?

Бесстыдно спросив, он прижался стоящим членом к ее телу. Покрутил пальцами влажные соски. Его собственная глупость теперь казалась смешной, а Анетт, придумавшая такой изобретательный способ соблазнения, была невероятно очаровательна. Поэтому он решил еще немного ее подразнить.

— Ты попросила пососать, потому что хотела меня?

— М-м…

— Так бы прямо и сказала, что хочешь.

— Я боялась… что ты не захочешь…

Закусив губу и сдерживая стон, Анетт посмотрела на него. Почему её раскрасневшееся лицо и влажные глаза казались ему такими красивыми? Поглощённый этой мыслью, Райнгар не сразу всё понял.

— Я думала, тебе тяжело, ты устаешь и больше не хочешь этого со мной…

Кто бы мог подумать, что Анетт вдруг нахмурится и горько расплачется.

Его сердце ухнуло куда-то в живот. Он совершенно не понимал, почему она вдруг расплакалась, но это было неважно. Райнгар торопливо принялся успокаивать раскрасневшуюся от слез женщину.

— Нет, Анетт. Я думал, это тебе тяжело… Я не устаю. С чего ты вообще…

Бессвязные слова срывались с губ вперемешку. Он проглотил признание в том, что ему совсем не тяжело, а труднее всего — сдерживать своё желание к ней. Извинения были важнее оправданий. Он не выносил, когда Анетт плакала.

— Прости, я виноват. Больше не буду сдерживаться.

— Хнык...

— Прости, Анетт, не плачь.

Бормоча всё, что приходило в голову, он крепко обнял женщину. Он принялся целовать её переносицу, щёки и губы, пока она тихо всхлипывала, и Анетт обвила руками его шею. Райнгар углубил поцелуй и скользнул рукой под подол её сорочки. Проведя рукой у неё между ног, он почувствовал, что она обильно намокла.

— Хочешь, чтобы я пососал и здесь?

Прошептав это, он прижался губами к её щеке. Мягкая кожа и нежный аромат тела. Плач стих, и с её губ сорвался сладкий звук.

— М-м-м...

— Тогда попроси. Как раньше.

— ...Пососи мне.

Ах, любимая Анетт.

Райнгар решительно подался вперёд и впился в её губы. Схватив за подбородок, он бесцеремонно проник в её приоткрытый рот. Раз уж он пообещал больше не сдерживаться, отныне он был намерен неукоснительно выполнять это обещание.