Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 19

Глава 19

Я пробовал сосредоточиться на еде. На ужинах графа подают отличные блюда, а Райнгар любил поесть. Но когда приходилось отвечать кому-то или смеяться вместе со всеми, образ женщины, тихо сидящей рядом, напрочь отбивал аппетит.

Это молчание. Непонятно, смирение это или протест, но это ледяное безмолвие, выделяющееся среди шумного застолья, лишь подчёркивало её присутствие. Она просто сидела, не издавая ни звука, но для Райнгара это было громче любых слов.

— Огонь готов. Хватит.

Только после команды Бруно он опустил мехи и отступил назад. Кузнец подошёл, заглянул в горн и довольно пробормотал:

— Хорошо прогорело.

Словно невзначай похвалив его, Бруно принёс заготовленный кусок стали. Райнгар из-за его плеча наблюдал, как длинными щипцами он кладёт металл в огонь. Смотрел, как яростно пляшет пламя, которое он раздул, и как сталь в нём медленно раскаляется.

Перерыв почти закончился, скоро нужно уходить. После обеда — тренировки по фехтованию и спарринги. Закончив дела в казармах, он вернётся в особняк читать книги и изучать тактику. А потом, с семи вечера — ужин. Можно было бы придумать повод и не прийти, но он ещё ни разу так не делал.

Будет не по себе, если хоть день не проверю. Хорошо ли вела себя графиня сегодня. Окончательно ли она оставила мысли о глупостях.

Шумно выдохнув носом, Райнгар продолжал смотреть в горн. Кусок железа, брошенный в пламя, раскалялся. Начиная с краев, он медленно наливался оранжевым свечением.

***

Времена года в Роте однообразны. Даже в разгар зимы вода не замерзает, а снега не бывает. Две невестки графа кутались в плащи с меховой оторочкой, ссылаясь на зиму, но в глазах Аннет это выглядело смешным притворством. Слабые южанки, — мысленно насмехалась она над ними.

После блёклой зимы в марте началась ослепительная весна. В мае, как и в Кингсберге, расцвели пионы, а в июне солнце стало припекать. Но воздух был сухим, без влажности, поэтому в помещении жара почти не чувствовалась. Даже в июле, ложась в постель, она чувствовала холод в ногах и не могла уснуть, не натянув одеяло до подбородка.

Блёклая зима и прохладное лето. Привыкнет ли она к ним, когда времена года пройдут полный круг?

С этой мыслью Аннет с бесстрастным лицом смотрела на мужчину и женщину на кровати. Зрелище, которое она наблюдала уже полгода, перестало быть шокирующим или новым. Видимо, ко всему привыкаешь и черствеешь. Забываешь унижение, ненависть и даже стыд, и медленно покоряешься.

Смирюсь ли и я так же? Буду жить здесь, проклиная врагов и сжигая их имена? А если не так? Что ещё я могу здесь сделать?

— Я ношу ребёнка милорда.

Когда служанка сказала это, Аннет сидела, опустив глаза. Дело на кровати было сделано, смотреть больше не было нужды. Услышав слово «ребёнок», она сначала подумала, что ослышалась, но, судя по тону служанки, в котором смешались тревога и ожидание, она поняла всё правильно.

Аннет продолжала сидеть, ничем не выдавая своих мыслей. Короткая пауза, пока граф медлил с ответом, показалась вечностью.

— Откуда ты знаешь, что это моё отродье?

Равнодушный и холодный тон этих слов Аннет тоже поняла. Она не разобрала, что смущённо добавила служанка и что насмешливо бросил граф в ответ, но догадалась: он пытается уклониться от ответственности, не признавая ребёнка. Но это не вызвало у неё особых чувств. Она никогда не видела и не слышала о дворянине, который признал бы ребёнка от служанки.

Отец Аннет тоже имел множество бастардов от любовниц, но не относился к ним как к своим детям. Чем выше статус и гордыне мужчины, тем чаще это случалось. У Галанта Рота были два взрослых сына и даже внуки, так что у него не было причин даже смотреть на бастарда.

Вероятно, поэтому он и не трогал её. Ему не нужно было потомство от второй жены. Аннет была этому рада и надеялась, что муж и дальше будет просто усаживать её в кресло. Говорят, женщина без детей не имеет ни власти, ни пользы, но ей было всё равно. Пусть она проживёт всю жизнь в одиночестве и умрёт — это не важно. Теперь она знала, что нужно делать, чтобы зачать ребёнка.

Чем делать это, я лучше умру.

— Жена, можешь идти.

Только после разрешения Аннет встала со стула. Она коротко встретилась взглядом с графом, полулежащим на кровати, но на служанку даже не посмотрела. Это была её месть той, кто смела давать ей пощёчины.

— Я пойду.

— Увидимся завтра.

— Спокойной ночи.

С достоинством исполнив этикет, Аннет почувствовала странное торжество. Ей было приятно знать, что эта служанка больше сюда не придёт.

В итоге тебя выбросят вот так. Инструмент для развлечения, не лучше вещи, а как задирала нос. Смела поднимать на меня руку, возомнив о себе невесть что.

Я — графиня. Как бы низко я ни пала, я по рождению отличаюсь от таких, как ты. Как ты смела смотреть на меня свысока и насмехаться?

Впервые Аннет покидала спальню мужа с легким сердцем. Шаги, с которыми она выходила в коридор со свечой в руке, были легки как никогда. Но стоило закрыть дверь и остаться одной в тёмном коридоре, покинув спальню, наполненную запахом благовоний, пота и похоти, как на сердце стало холодно.

Инструмент для развлечения. Женщина не лучше вещи. Существо, которое выбросят, когда оно станет бесполезным.

Это ведь ты, Аннет.

Костяшки пальцев, сжимавших подсвечник, побелели. Аннет почувствовала себя вдвое несчастнее, чем торжествовала минуту назад. Ей стало стыдно за то, что кичилась титулом графини, и она до боли закусила губу. Было грустно и нелепо, что она привыкла ко всем этим оскорблениям, пренебрежению и насилию.

Прошло три недели после неудачного побега. Аннет ничего не делала. Вместо того чтобы думать, как сбежать снова, она радовалась тому, что избежала наказания.

Всё могло быть хуже, тебе повезло. Ты по-прежнему получаешь хорошую одежду и еду, сидишь на месте графини. Может, если просто жить здесь тихо, всё наладится? Может, граф сжалится и разрешит увидеться с братом.

Лучше жить, подчиняясь. Всё равно ты ничего не можешь сделать.

— …Нет.

Стоя в коридоре, Аннет закусила губу. Словно отгоняя шёпот трусливой Аннет, она решительно шагнула вперёд. Пиная подол платья, путающийся в ногах, она направилась к лестнице на третий этаж. Ей хотелось скорее вернуться в комнату и продолжить занятия. То, что она поняла сегодняшний разговор, вселило в неё редкое чувство гордости.

— Есть что-то, что я могу сделать. Должно быть.

Как только она прошептала это себе, издалека донёсся звук: Тан, тан.

Аннет остановилась и повернула голову в ту сторону. Звук шёл издалека, но не слишком. Звук удара молота о сталь. Стук кузнеца всегда был слышен днём, но в последнее время он раздавался и по ночам.

Тан, тан, тан.

Этот ритмичный звук напоминал звон храмового колокола. Он чисто разносился в ночном воздухе, заставляя прислушиваться. Когда Аннет засиживалась допоздна над словарём, мысль о том, что кто-то, как и она, не спит и поглощён делом, казалась утешением.

Аннет посмотрела в окно в сторону кузницы. Из хижины за стеной пробивался свет. Глядя на этот жёлтый огонёк, она вдруг задумалась.

Что будет с ребёнком служанки?

На мгновение ей стало жаль его, но она тут же подавила жалость. Мало ли служанок беременели от лордов, и мало ли детей родилось от них? Пойдут по стопам матерей, станут слугами или арендаторами. Или умрут в детстве.

Жалеть их? Ещё чего, тратить сочувствие.

Нарочито усмехнувшись, Аннет отвернулась. Шурша пышным платьем, она прошла по тёмному тихому коридору. Теперь нужно вернуться в комнату и продолжить учёбу. Она хотела стараться больше всех в этом замке, до самой глубокой ночи.

И сегодня Аннет не собиралась ложиться спать, пока тот неведомый кузнец не отложит свой молот.