Онлайн чтение книги Город Ведьм City of Witches
80 Незваный гость (1)

Незваный гость (1)

“Хаа...! Угмм...!”

 Летящий навстречу лицу ветер отдавал свистом в ушах. Даже цепляясь ногами за камни и другие препятствия, Амелия не останавливала свой отчаянный бег. Благодаря естественным образом срабатывающей самозащите, а также невероятно высокой скорости бега, ей не могла помешать никакая помеха. И все-таки в полубреду Амелия в итоге покатилась вниз по склону, как катящийся шарик.

 Следы безрассудного бега обнаруживались на ней от прекрасных волос до подола элегантного платья. Хотя на ней не было синяков, но она не могла не замазаться грязью. Упавшая на землю Амелия принялась приподниматься всем телом.

 Все это время в ее сознании образ Сиву, шагающий к ней с ужасающим выражением лица, все еще отражался подобно призраку.

 'Может ты чувствуешь себя лучше, разрушив мою последнюю надежду? Ну, ты видимо считаешь себя самой лучшей, относясь ко мне как к последнему скоту, которого можно приманить жалкой морковкой.'

 'Чего, черт возьми, ты от меня хочешь?'

 ‘Я извиняюсь, что я задел твое мелкое самолюбие пять лет назад, но, если ты продолжишь запугивать меня этим дерьмом, не лучше было бы просто убить меня?'

 Его гнев высвобождался настолько чисто и ясно, что у него в мозгу словно отключился речевой фильтр. Лицо, которое она никогда раньше не видела, тон, который она никогда раньше не замечала, голос, который она никогда раньше не слышала. Сиву сквозь зубы уставился на нее, возмущался и критиковал ее. И Амелия убежала, раздавленная под его давлением.

 “Уфф...”

 В груди заныла острая боль. Амелия неосознанно схватилась за подол своего платья. Ей казалось, что на спину свалился тяжелый груз. Ни слова не слетело с ее губ, хотя ей просто хотелось убежать и где-нибудь спрятаться.

 Для Амелии поведение Сиву было совершенно неприемлемым и неуважительным. Не упоминая громкой ругани в присутствии ведьмы и неуважительный тон в ее отношение, он даже использовал ненормативную лексику. Такой проступок нельзя было забыть и простить.

 “Как ты посмел… жалкий раб...”

 Амелия хотела выплеснуть завязавшиеся подобно клубку в сердце чувства, но жаль, что ничего другого она не придумала, кроме этой дешевой фразы. И после того, как она пробормотала эти единственные пришедшие на ум слова, она ощутила какое-то чувство несоответствия. Словно это утверждение с ее стороны было каким-то слабым и даже пустым.

 Даже если она пыталась разозлиться на него, даже если она сжимала кулаки и скрежетала зубами от возмутительной обиды и наглости... Ничего не помогало.

 Каждое мгновение времени она видела его блестящие вспыхивающие глаза. Его глаза были мокрыми от слез, наполненными тенями гнева. Он плакал. Даже Амелия могла понять, что это были слезы ярости, обиды и печали.

 Она не находила ничего плохого в том, что ее могут возненавидеть другие люди. Она - Амелия Мэригольд, никогда не побеспокоится о том, что о ней думают посторонние люди.

 Однако Сиву был в этом смысле другим. 'Неужели он зол на меня? Неужели он меня ненавидит?' Ей было слишком трудно смириться с тем, что именно она привела к этому результату, и что она собственной персоной стала мишенью его гнева.

 “Учитель...”

 Амелия стряхнула с себя грязь и встала. Из воздуха начали появляться белые частички, медленно обволакивающие ее тело.

 'Я хочу увидеть Учителя.' Ей хотелось просто бросить все и убежать. Очень быстро тело Амелии исчезло, смешавшись с осенним ветром.

…

"Эй! Я еще не закончил!”

 Сиву погнался за Амелией в то самое время, когда она убежала. Однако она двигалась настолько быстро, что исчезла из его поля зрения менее чем за десять секунд, не в последнюю очередь благодаря магии. Осознав, что его цель исчезла, ослепленный эмоциями Сиву немедленно пошел прямо в ее комнату.

 “Черт тебя! Ты целых пять лет издевалась надо мной, чтобы в конце просто взять и сбежать всего из-за нескольких плохих слов?”

 Оглядев комнату, первыми на глаз попались лежащие в баре бутылки виски, выглядящие явно дорогими. Он достал одну из них и сразу же вылил содержимое в рот, чтобы унять бушующий гнев. Хотя это действие ничем не отливалось от вмешательства в личную собственность ведьмы, но его будущее и так выглядело мрачным.

 Шансы на прощение Амелии были малы до бесконечности, ведь она никогда не забудет ему этот позор. Простит ли властная Амелия своего раба, который метафорически плюнул ей прямо в лицо? Звучало более реалистичнее, что, когда Сиву будет принимать минет Такашо, превратившегося в милую ведьмочку, он от возбуждения попросит его готовить киску.

 И все же его грудь была полна непонятного чувства облегчения. Если ему и было о чем сожалеть, то было ли это только о том, что он не смог сдержать эти обвинения перед тем, как сбежать? Еще больше ему не понравилась ее трусость, что она долгое время устраивала ему неприятности, а при первых признаках пожара взяла и пустилась наутек.

 Как бы то ни было, она вернется. Если он заплатит за свою дерзость, то в самом лучшем случае он снова превратиться в раба самого низкого ранга, прямо-таки в прислугу самого мелкого раба. Возможно, его продадут какой-нибудь мерзкой ведьме, где он умрет в роли экспериментального материала.

 “Гребаная сука”.

 Сиву влил себе в желудок почти половину виски, из-за чего его пару раз даже вырвало. Ведь алкоголь был чертовски крепким. Из-за ударившего в и так горячую голову спирта он не мог прийти в себя. Сиву, размышлявший о том, как угостить Амелию еще большей 'лестью', нашел на ее столе исследовательские материалы.

 Даже если по сравнению с хранившейся в ее голове информацией тут были только цветочки, разве Амелия не рассердилась бы, если бы он, скажем так, растоптал их?

 “Ты заслужила это, тварь. Я возьму и испачкаю твои драгоценные исследовательские материалы своим аммиаком.”

 Сиву, который спускал штаны, чтобы помочиться на стопку бумаг, едва смог сдержать себя, когда наружу уже стал показываться его перец.

 “...Нет, это неправильно”.

 Как бы то ни было, среди исследователей существует нечто, называемое академической моралью. Разве порочная Амелия уничтожила исследования Сиву? Если бы она планировала что-то плохое в его отношении, то давно бы убила его во время крепкого сна в постели. Ему не нужно сжигать мосты, отбрасывая мораль в сторону.

 Тем не менее, он ей не забудет этого, даже если она и выглядит немного симпатично. Он сказал себе, что когда Амелия вернется, он непременно шарахнет ее бутылкой об голову, и плевать на последствия.

 “Амелия… Ты стерва! Проклятая светловолосая сука...! Даже волосы на твоем лобке колючие!”

 Сиву сел за стол и продолжил дуть из-под бутылки, не переставая наговаривать на нее. Однако несмотря на то, что он опустошил еще полбутылки менее чем за десять минут, его разум продолжал витать в растерянности. Он смог прийти к осознанию того, что его беспокойный ум перекрывал воздействие алкоголя.

 “Черт… может мне вообще не возвращаться в чувства...?”

 Сиву, долгое время вздыхавший и размышлявший над более утонченными оскорблениями, привлекла лежавшая на столе бумага. Она не была похожа на исследовательские материалы. Край этого листа бумаги торчал из-под объемной стопки, с написанными на нем длинными строчками.

 “……..”

 Сиву потянул за уголок, чтобы вытащить лист целиком, после чего взглянул на его содержимое. Бумага, исписанная округлым почерком Амелии, была во многих местах стерта и переписана по несколько раз. Некоторые части были зачеркнуты двумя прямыми линиями, а некоторые написаны настолько мелко, что их трудно было прочитать.

 “Ты опять делаешь одни и те же ошиб... ки...”

 Конец слов Сиву, наполненный ядовитыми намереньями, стал размытым от шока. Все из-за содержания заметки. Хотя слова, нацарапанные эстетичкски-красивым почерком, были словно первыми приходившими ей на ум, но он с первого взгляда определил их цель.

 Вещи, которые Амелия ему сегодня рассказала. Компенсационный план, планы на будущее и отказ отпустить его были описаны очень подробно. Оговаривались даже детали того, как реагировать на каждую реакцию Сиву.

 Более того, предложения, написанные в конце заметки, были зачеркнуты несколькими крестиками.

 "Прошу прощения, что досаждала тебе все это время."

Кресты нарисовались несколько раз над 'Ваше направление в нежилой сарай было непредвиденной административной ошибкой, и я приношу извинения за это. Я также предлагаю вам компенсацию.'

 Снова и снова слова были перечеркнуты штрихованными линиями, а под ними…

Будто пройдя через множество трудностей и несколько раз пересмотрев свой маршрут, в конечном счете в центре втиснулось единственное предложение.

 ‘Искренние попросить прощения.'

 Эта последняя строка не была перечеркнута косой чертой. Сиву вернул бумагу в прежнее положение, как будто увидел что-то, чего не должен был.

 “Черт возьми, я и правда тебя ненавижу”.

 В его голове стало по-настоящему темно и беспорядочно. Он как будто просмотрел ориентированный на взрослую аудиторию фильм о супергероях.

Герой раскрывает злодея в хорошем свете, потому что он не обязательно плохой парень, и он поступал так по причине такой-то такой-то… Подобный фильм, намеренно вводя неизвестную внутреннюю историю, заставляя зрителя чувствовать себя дерьмово.

 Конечно, всплывшие обстоятельства не сильно уменьшили его раздражение по отношению к Амелии. Он просто немного удивился. Амелия не перестала смотреть на других острее, чем режет нож. Окружающие же воспринимают ее как настоящую перфекционистку.

 Ее смотрящий на Сиву взгляд был таким же холодным и циничным, от чего казалось, что у нее не потечет кровь, даже если ее кожу проткнуть игрой. Просто глядя на содержание этой заметки, не кажется ли, что этот черновик написал чрезвычайно замкнутый в себе человек, будто желая справиться с непредвиденными переменными, прежде чем заказать доставку на дом?

 Однако этот листок не был доказательством невиновности Амелии. Ведь то, как Амелия относилась к Сиву, не переставало от этого называться преднамеренным запугиванием.

 Даже если она честно раскаивалась, какое это имело значение? Сиву все-равно был жертвой.

 “Если следовать здравому смыслу, не было бы логичнее извиниться в самом начале разговора?”

 Начиная доводы с того, что она будет обучать его магии или сделает своим учеником... Это и есть ее искреннее извинение, или какая-то чепуха? Немного подумав, Сиву сделал шаг дальше в своих размышлениях.

 Амелия не могла поступить настолько глупо, так что корень проблемы лежал в другом. Виновата ее мелочная гордость. И Сиву разразился ругательствами прежде, чем она смогла взять себя в руки, переступить через нее и в нерешительности донести свои чувства.

 “Ну и что с того? Это не моя забота.”

 Но даже если он говорил себе эти слова, в горле все-равно отдавалось непонятной горечью.

Сиву прибрался на испорченном им столе и вышел из ее комнаты. Он собирался встретиться с Такашо. Теперь, когда он не может предугадать, каким его ждет завтрашний день, как он может хотя бы не попрощаться с ним, своим единственным другом?

 Выпив еще один глоток из бутылки высококачественного виски, Сиву поплелся в гостиную, чтобы продолжить пьянку уже с Такашо.

В тускло освещенной гостиной царила жутковатая атмосфера. Его внимание сам по себе привлек столик в углу комнаты. Там Амелия ни с того ни с сего угощала его тортиками и сигаретами. Оглядываясь назад, тогда он не совсем понимал причину ее действий. Может она думала, что так сможет хотя бы немного искупить свою вину?

 ”Да нет, быть этого не может".

 Амелия была женщиной, чье поведение было неустойчивым как японские землетрясения.

 – Тук тук!

Неожиданно в воздухе раздался дверной стук. Он был не похож на открытие дверной ручки, а скорее на легкий стук, как будто кто-то постучал в дверь рукой.

 Кто это?

 Озадаченный Сиву раздумывал, открывать ему дверь или нет. Если бы кто-то и надумал прийти к Амелии в столь поздний для приемов час, то это скорее всего ведьма и гостья. Хоть Сиву и играл роль ее помощника, но их рухнувшие отношения заставляли его мысли ускользать, принять ли гостью вместо хозяйки дома или нет.

 Но его беспокойное ожидание продлилось недолго. Потому что дверь была не заперта, и постучавший человек сам открыл ее. Сквозь щель открытого портала пролился резковато-серебряный лунный свет. Не удивительно что, освещаемая призрачным светом, вошедшей в особняк личностью оказалась женщина.

 “Приятно познакомиться.”

 Стройная, коротко стриженная женщина сняла перчатки и поприветствовала его элегантным и благородным жестом, словно растворившимся в лунному свету.

 С головы незнакомки свисали аккуратно подстриженные черные волосы. Ее кроваво-темные глаза были широкими и слегка прищуренными, как у кошки. Тем не менее, ее красота была настолько бесподобна, что ни в малейшей степени не уступала ярко сияющему алому, но проклятому рубину. Это проклятие, казалось, заставляло смотревшего в ее глаза пасть перед ее разрушительной силой очарования, как бы она была выше всех.

 Сиву казалось, что у него по спине от затылка до кончиков пальцев ног пробежала горячая дрожь. Он вообще ничего не понял. Лишь только какой-то инстинкт предупреждающе бил тревогу в его голове.

 “Барон Мэригольд дома?”

 В пустом проеме зазвенел тихий и нежный голос улыбающейся ведьмы.