Онлайн чтение книги Город Ведьм City of Witches
327 Я выберу тебя (3)

1.

С того дня, как она вернулась с пикника, Шарон пыталась справиться с душевной болью в одиночестве.

— Ух…

Поскольку она жила на зарплату от графини Близнецов…

Она решила проявить сдержанность. Чтобы выполнить своё обещание графине Альбирео — держаться от Сиу на «подобающей дистанции». Хотя, если честно, она не знала, какая дистанция тут вообще может считаться «подобающей».

После встречи с Сиу и их близости она лишь убедилась в своей любви к нему и укрепила доверие. Она даже сознательно проигнорировала тогда своё обещание графине, хотя совесть потом сильно мучила её. И чтобы загладить вину, она решила больше не делать ничего подобного во время пикника, но на следующее утро произошёл инцидент…

Сиу, который якобы бродил ночью, вернулся на виллу, заявив, что выпил какой-то чай и проспал в карете один. Проблема была в поведении близнецов, которое намекало на что-то, а ещё — следы на песке, которые опровергали его слова о том, что он был один. Но эти следы не принадлежали ни Шарон, ни близнецам. Судя по размеру, они явно были женскими.

Тогда она прямо спросила его:

«Ты ведь не врал, да?»

На что Сиу ответил:

«С чего бы мне врать? Я правда был один.»

И это была явная ложь. Его слова о том, что он провёл ночь один, оказались неправдой. А раз так, то и его заявление о том, что он ничего не помнит из-за того, что отключился, скорее всего, тоже было ложью. То, что она сама много пила, но из-за своего духовного тела никогда не отключалась, лишь укрепляло подозрения, но даже тогда Шарон не стала сомневаться в нём полностью. До этого момента она верила ему и думала, что просто параноит. К тому же, она же сама говорила ему однажды:

«Я не против, если ты будешь гулять с другими, главное — не забывай меня и возвращайся ко мне.»

Ему не было смысла врать, так что её сердце было спокойно…

Пока на обратном пути она не проверила карету. Тогда она заметила кое-что. Спальня в углу кареты была подозрительно чистой и аккуратной, будто кто-то использовал заклинание уборки. Совсем не так, как было в начале поездки.

Увидев это, она представила себе сценарий: Сиу пил и развлекался с неизвестной ведьмой в карете, устроив такой бардак, что пришлось использовать магию уборки.

В тот момент её сердце сжалось. Мысли путались настолько, что, кроме занятий, она только и делала, что лежала в постели, подавленная.

— ...Если подумать… Я ведь даже ни разу не слышала от него «Я люблю тебя»…

Конечно, она и сама ему этого не говорила. Дело было не в том, что она считала: первым должен признаться мужчина. Просто она не хотела связывать его и обременять своими чувствами. И всё же она свято верила, что их чувства взаимны, но этот инцидент пошатнул её веру.

— Тук-тук!

Внезапно стук прервал её мысли.

Решив, что это, наверное, Сиу, она вскочила, поправила халат и поспешила вниз, но за дверью стоял совершенно неожиданный человек.

Женщина со светло-розовыми волосами и тёмно-пурпурными глазами.

Это была Герцогиня Тиферет, выглядевшая измождённой.

2.

Гостиная в здании была оформлена роскошнее других комнат.

Видимо, Джемини считали, что принимать гостей важнее всего.

Элоа, уже изрядно пьяная, предложила Шарон выпить, и та согласилась. Хотя пила она мало, лишь наблюдая, как герцогиня осушает бокал за бокалом.

— Эм… Герцогиня… Можно спросить, зачем вы пришли?..

— Можно мне сначала допить эту бутылку?

— К-конечно, как хотите.

После этого Элоа выпила половину оставшегося алкоголя.

Ведьмы не боялись отравления — их автономная защита справлялась с этим, — но даже так количество выпитого Элоа было пугающим.

С трудом поставив бокал, она заговорила:

— Мисс Эвергрин.

— Пожалуйста, зовите меня просто Шарон, я не настолько великая ведьма…

— ...Я должна перед тобой извиниться.

Услышав слово «извиниться», Шарон широко раскрыла глаза.

Сопоставив всё, что произошло, она вдруг что-то поняла, и интуиция подсказала ей ответ.

— Я… За твоей спиной… Переспала с Сиу…

Зловещие предчувствия всегда сбываются, и на этот раз не стало исключением.

Шарон почувствовала, как сердце проваливается куда-то в самый низ. Она была настолько шокирована, что не понимала: снится ей это или нет.

— Простите?

Сама того не осознавая, она выпалила этот вопрос.

Не в силах встретиться с ней взглядом, Элоа схватилась за подол платья и отвернулась. Её уши горели от стыда и вины за то, что она сейчас раскрыла.

— Я… пришла… потому что думала… что должна извиниться…

— Вы ведь не серьёзно?..

Головокружение чуть не заставило Шарон выронить бокал.

Её и без того запутанные мысли окончательно спутались после этого откровения. Особенно учитывая, что герцогиня и Сиу были в отношениях временного учителя и ученика.

В обществе ведьм статус учителя был выше почти всего. Потому что отношения между ученицей и учительницей приравнивались к отношениям матери и дочери. И это было не просто фигурой речи. Скорее, связь между учителем и учеником могла быть даже крепче, чем между родителями и детьми в Современном мире. Конечно, поскольку отношения Сиу и Элоа были «временными», Шарон не могла применить к ним это правило. Да и стигму Элоа он не унаследовал бы.

Но когда она услышала признание Элоа о сексе с Сиу, для неё это прозвучало как: 

И, вероятно, другие ведьмы восприняли бы это так же. Это была первая мысль, которая пришла ей в голову.

Сама не осознавая, она мысленно осудила ведьму перед собой.

— ...Кто начал?

— ...Это я его соблазнила.

Строго говоря, после первого раза вину сложно было возложить только на Элоа, но она не хотела, чтобы Сиу оказался виноват. К тому же, он всё забыл, и, как его учительница, она считала, что должна взять всю вину на себя за то, что не смогла сдержать их страсть.

— ...Хаа…

После этого откровения Шарон, никогда не курившая, отчаянно захотела сигарету.

Пока Шарон пыталась осознать услышанное, Элоа, запинаясь, рассказала всю историю с самого начала.

Она объяснила, что в первый раз их толкнули к этому обстоятельства, но со временем её чувства к нему лишь окрепли. А на пляже они снова оказались вместе…

Она рассказала всё, включая момент, где стёрла ему память.

Закончив, она поняла, что слёзы застилают ей глаза так, что она почти ничего не видит.

Страх перед реакцией Шарон медленно заползал в её сердце.

— Хаа…

На плечи Элоа упали слёзы размером с горошину, когда она услышала тяжёлый вздох Шарон, ощутив и страх, и горе, нахлынувшие на неё.

А затем её обняли.

С трудом подняв голову, она увидела Шарон, которая смотрела на неё с беспокойством. В её мятных глазах не было ни гнева, ни презрения. Так же, как и у Элоа, в них стояли слёзы.

Когда Шарон впервые услышала признание Элоа, в её голове пронеслись десятки тысяч разных сценариев, но чем больше она слушала историю герцогини, тем больше её сердце наполнялось жалостью к ней. Не иметь возможности выразить свою любовь и даже вынуждена стереть воспоминания, которые связывали их...

Было трудно не почувствовать к ней сострадания. Она просто не могла разозлиться на неё.

— Ты в порядке? Пожалуйста, не плачь, я совсем не злюсь...

В тот момент, словно почувствовав облегчение от этих слов...

Тело Элои ослабло и задрожало.

— Прости... прости...

Шарон нежно прижала её голову к своей груди, позволяя ей выплакаться без остатка.

— ...Фуу...

После получаса рыданий дыхание Элои выровнялось, и она уснула на руках у Шарон.

Это лишь показывало, насколько она была истощена — и физически, и морально.

Видя её такой, Шарон вдруг ощутила странное родство.

Боль, терзавшая её сердце, исчезла. Сиу действительно не врал ей. Он просто забыл всё, потому что Элоа стёрла ему память. Уже одно это принесло ей облегчение.

Из слов Элои стало ясно, как сильно она любит Сиу. Хотя герцогиня прямо об этом не говорила, Шарон понимала, сколько решимости потребовалось, чтобы стереть его воспоминания и прийти извиняться.

Разве отношения между учителем и учеником — такое уж табу?

Разве не говорили, что любовь превыше всего?

Всё её желание осуждать Элоа испарилось.

И всё же... это странное чувство...

Я думала, буду ревновать и злиться сильнее...

Когда услышала, что она спала с Сиу, сердце заболело, но не более...

А когда поняла, что она влюбилась в него...

Будто нашла надёжного союзника, который любит его так же сильно, как и я...

— Приятных снов, герцогиня.

Шарон тихо погладила Элою по голове и вышла из комнаты.

3.

В пустыне шёл дождь.

Капли воды просачивались в неподвижное тело, превращаясь в распускающиеся полевые цветы. Сюрреалистичная, но прекрасная картина.

Амелия наблюдала за этим издалека.

Тело принадлежало Изгнаннице, выброшенной из Геенны за жестокие эксперименты над сотней двадцатью людьми. Даже став Изгнанницей, она продолжила похищать путников, вырезая их сердца, и превратилась в Преступницу.

— ...Амелия.

Пока она стояла под проливным дождём, к ней подошла Клара.

Она следовала за Амелией всё это время, пока та охотилась на Преступных Изгнанниц.

Похоже, Клара боялась, что, оставшись одна, Амелия сломается по пути. Конечно, разрешения она не спрашивала, но раз Амелия не прогоняла её, значит, так можно.

Как только Амелия обнаружила логово Преступницы из списка герцогини, тут же началась яростная битва.

Клара наблюдала издалека, пока они без разбора разбрасывались магией. Подойти она решилась только после окончания схватки.

— Можно тебя кое о чём спросить?

Когда Амелия повернула к ней свои небесно-голубые глаза, прежде рассеянно смотревшие вдаль...

Клара дёрнулась и задрожала.

Видимо, эмоции от битвы всё ещё бушевали в Амелии. Потому что выражение её лица было таким, какое Клара видела впервые.

Пустым, холодным, не дающим понять, о чём она думает.

Клара попыталась скрыть неожиданно нахлынувшую нервозность и заговорила:

— ...Зачем ты охотишься на Преступных Изгнанниц?

В тот момент, когда Клара задала вопрос, глаза Амелии дрогнули.

Её обычная слабая и неуклюжая сторона внезапно проявилась, будто перед Кларой был другой человек.

Клара набралась ещё немного смелости и продолжила осторожнее:

— Если тебе тяжело, просто остановись.

— ...

— Я тоже убила много Преступных Изгнанниц... Но если твоё сердце не готово... Ты можешь просто прекратить...

Забрать чужую жизнь неизбежно оставляет груз на душе.

По мнению Клары, Амелия была не готова нести этот груз.

То, как Амелия подавляла Преступницу сокрушительной силой, больше походило на то, будто она душила саму себя.

— Потому что я должна.

Следовать за ней, но держать дистанцию — таков был принцип Клары. Так она проявляла деликатность, видя, как Амелия страдает. Но сейчас она не могла не вмешаться. Это был её способ утешить бедную девушку.

— Тебе не нужно чувствовать вину за убийство Преступной Изгнанницы. Они сеяли хаос в мире и убили множество людей. Если тебе тяжело, просто думай об этом...

Амелия какое-то время смотрела на Клару, затем отвела взгляд.

— Я... всегда думаю...

Вид тела, рассыпающегося и превращающегося в цветы, уносимые ветром...

Навсегда оставался в её памяти...

— Возможно, эта ведьма, как и я, сбилась с пути... и не нашла того, что было для неё важно...

Даже Амелия не ожидала, что произнесёт это вслух.

Впервые в жизни она открыла кому-то своё сердце.

— Убивая их, я, возможно, лишаю их шанса исправиться...

Амелия снова посмотрела на Клару.

— Ты готова выслушать мою историю?

— Да, конечно. Можешь говорить сколько угодно.

Клара ответила с радостью.