Онлайн чтение книги Город Ведьм City of Witches
83 Незваный гость (4)

Незваный гость (4)

“Тогда почему бы мне не прислушаться к твоему предложению?”

 Эa c охотно-мурлыкающим звоном откликнулась на предложение Одиль. Среди всех несчастий им хотя бы повезло, про противоположная сторона была готова выслушать их. Но затем ведьма немного нахмурилась, как будто она вспомнила о некой серьезной проблеме, а затем открыла рот.

 “Но я правда, правда ненавижу этих сук. Разве это не они уничтожили источник волшебных растений пять лет назад, который был моим основным источником дохода?”

 Ее шипящий, как кипящая грязь, голос сочился глубокой злобой. По всей видимости, она тоже натерпелась многих вещей, что заставило выражение ее лица исказиться и утратить то притворство, которое сохраняло ее благородный вид.

 “Как тебя зовут?”

 Эа спросила ее, тяжело дыша и сохраняя такое лицо, как будто разыгрывает сцену. Одиль дрогнула плечами, при этом стараясь не показывать страх.

 “Одиль... Одиль Джемини.”

 “Ладно, я готова отпустить остальных, если леди Одиль пожертвует собой и последует за мной."

 “Что конкретно вы от меня хотите?”

 На губах Эа появилась подозрительная улыбка.

 “Сначала я хочу убедиться, если твое мужество неподдельное.”

 “Вам не нужно себя утруждать. Я не боюсь умереть, если это спасет моих друзей.”

 “Успокойся и дослушай меня. Потому что это то, через что тебе придется пройти в скором будущем. Иногда невежды обрастают самой сильной смелостью, разве не так? Никогда не знаешь, как твое новоявленное мужество отреагирует на мои слова, или даже спустится как воздушный шарик."

 Эа спокойно продолжила произносить свой монолог, щелкнув пальцами и наклонив голову немного вперед. Она говорила так, словно у нее был припасен самый жестокий сценарий мести.

 “Во-первых, я собираюсь извлечь утробу леди Одиль живой. Без использования анестезии. Несмотря на то, что он не дотягивает качеством до настоящей стигмы, сосуд ведьмы-подмастерье также является ценным исследовательским материалом. Не беспокойся об этом пункте, я проделывала это уже много раз. Неважно, насколько тебе будет больно, ты ни за что не умрешь. Хотя мне будет интересно посмотреть, каким милым плачем ты начнешь молить остановиться."

 Хотя она всего лишь изрекала слова, Эа взглядом осматривала живот Одиль, произнося неопределенные угрозы, от которых тем не менее так и пахло кровью. Тело Одиль задрожало от этого пристального взгляда, как будто ее публично обнажили.

 “После данной процедуры все, что у тебя останется - это красивое тело и небольшой шрам. Обычно изгой избавился бы от этого ненужного мяса, но, как я уже упомянула, у меня с Джемини накопилось немало дурной крови. Что же еще? Ты также и прирожденный источник благ. Так что я собираюсь использовать в качестве кошелька и экономно расходовать леди Одиль.”

 Она облизнула свои горячие губы. Ее тело задрожало, как будто она испытывала экстаз лишь от мысли об катарсисе своей сладкой мести.

 “Мне нравится путешествовать по миру. Но, к сожалению, так трудно обеспечивать финансы на поездки... И тут выходишь ты! Леди Одиль начнет немного подрабатывать. Тебе просто нужно зарабатывать деньги, продавая свое красивое тело местным мужчинам. Разве не звучит легко?”

 У ведьм обычно много денег даже в Геенне, уже не говоря о внешнем мире. Если унаследовать стигму предшественницы, можно также получить все накопленное за долгий период времени богатство ведьмы. Ни одна ведьма, каким бы изгоем она ни называлась, с ее силой не будет испытывать недостатка в дорожных расходах. Другими словами, то, что она намеревается сделать с ней - это лишь жестокое развлечение, основанное исключительно на ее садизме.

 “Поскольку в сутках 24 часа, а ведьма-подмастерье имеет потребность во сне… Ну, может, двадцать человек в день было бы достаточно?”

 Ea задавала вопросы, как будто уже добилась согласия Одиль, и продолжила рассказ о своих фантазиях.

 “Ахх, я так взволнована. Что же делать? Мое сердце так колотится... О, и еще! Каждый раз, когда ты не достигаешь планки, будешь наказана. Как насчет одного пальца ног за каждую просрочку? Если твои ноги станут толстыми, как древесные пни, дальше я начну отрезать тебе пальцы рук. Затем руки и ноги, кусочек за кусочком, затем глаза и язык… Я буду резать тебя до мельчайших деталей.”

 Ее раскрасневшиеся щеки были не просто результатом восхищенного воображения. Со стороны казалось, что она возбудилась сексуально. Жестокое садистическое удовлетворение, которые не могли понять ни Сиву, ни близнецы, как ядовитые грибы расцветали под каждым ее словом. Ноги Одиль задрожали так, словно она вот-вот упадет, а Одэтт не переставала вздрагивать и заливаться слезами.

 “Так как тебе мое предложение? Неважно, насколько крепок их дух, разве эти суки не тронутся тем фактом, что их ученица превратилась в разъезжающую по миру шлюху?”

 “Сумасшедшая...”

 “Вуу-угмм...”

 Сиву неосознанно тихо пробормотал слова ругательства. Одиль не смогла вынести злобы, которая атаковала ее с каждым словом, и ее вырвало. Одэтт рухнула на землю с подкошенными ноги.

 Когда она посчитала, что время забавных разговоров пришло к концу, Эа пришла в себя и захлопала в ладоши. Как будто она все это время рассказывала одну маленькую шутку.

 ."..Снова поразмыслив об этом, и я отказываюсь от твоего предложения. Зачем мне брать только леди Одиль, ведь если я возьму двух, то у меня будет сразу два кошелька, верно? Разве леди Одиль не было бы веселее получать наказание от сестренки, когда она не выполняет план, а если бы младшая не справилась бы, то она получала бы наказание от старшенькой. 'Слезливая сестринская любовь'... мне уже не терпится посмотреть эту трогательную пьесу."

 Видя, как она отказывается от собственных слов, словно отмахивается от ненужного мусора, Сиву точно убедился в своих мыслях. Эта ведьма - по-настоящему безумна, и их единственный выход - это прорыв с боем.

Алые глаза Эа и ее приподнятый подбородок обратились в сторону Сиву. У него в голове промелькнула мысль, что эти глаза похожи на проклятые бриллианты. От них он чувствовал такую отвратность, как будто его кишки вытащили и снова собрали воедино.

 Сиву откупорил еще одну склянку колдовской воды. Он вылил ее содержимое в рот с гулкими звуками.

 Ему стало понятно, что она смотрела на них как на мертвых, уже принадлежащих ей. План продать одну сестру ради выживания другой с самого начала был безнадежным. Эта бессердечная ведьма ни в коем случае не является врагом, способным на подобные двусмысленные компромиссы.

Им нужно сражаться, даже если они будут бить яйцом об камень, даже если этот вариант звучит как дурная шутка. Он решил бороться, цепляясь за малейшую нить надежды.

 ”Нет уж."

 Сиву застыл так, что даже воздух стал ледяным. Он поднял копье бессмысленного сопротивления. Копье, которое он точил и полировал последние пять лет, чтобы избежать злого рока. Теперь, чтобы противостоять злу, он нацелил свое оружие на врага.

…

Амелия свернулась калачиком в каком-то темном месте. Сейчас она находилась в безымянный кипарисовом лесу Геенны. Она убежала в маленькую хижину, где были похоронены ее общие воспоминания с Учителем.

Скорчившись в кресле-качалке, где раньше ее Учитель сидела и читала ей книги, она отчаянно вцепилась носом в одеяло, которым всегда укрывалась, как ребенок, ищущий материнских объятий.

 “Учитель...”

 Какими бы сложными не были домашние задания, каждый раз, когда она приходила сюда, то таяла в ее тепле. Словно одурманенная своими мечтами, она без слез и криков сбежала сюда, держась за старый подол мимолетного прошлого. В независимости от того, сколько прошло лет, она могла вообразить, как незабываемо нежное прикосновение слабо гладило ее волосы.

 “Я вернулась. Учитель...”

'Мне не нужны все эти разнообразные десерты, едкий сигаретный дым и модная одежда. Мне ничего не нужно. Отношения с другими людьми доставляют лишь боль.'

Она схватилась за свою раскалывающуюся грудь и повторяла одни и те же слова, что именно такой должна быть Амелия Мэригольд.

 “Я больше никуда не уйду...”

 Свернувшаяся Амелия, снова и снов прижимаясь щекой к одеялу, плотно закрыла глаза. И внезапно...

 “Охх, мда... Я так и знала.”

 Похороненная в счастливых воспоминаниях Амелия вздрогнула от неожиданного голоса. Решительное бормотание словно запретило ей убегать и дальше закапываться в далеких воспоминаниях. Она повернула голову и посмотрела назад. Там стояла София, скрестившая руки на груди с печальным лицом.

 “Кто... кто сказал тебе, где я? Как ты узнала, что я здесь...”

 “Если бы все прошло хорошо, то мне не нужно было бы тащиться до самого особняка, а если бы не пошло, ты бы ни за что не вернулась ко мне из-за своего паршивого характера. Это же очевидно.”

 По факту, если бы София случайно пришла в особняк в неудачное время, то могла бы помешать их возможному трогательному примирению. Однако она никогда не переоценивала способности Амелии к эмпатии и самовыражению. Так что женщина лениво превратилась в ворону и улетела в сторону этой старой хижины на случай, если ее подруга напортачит. И видя ее в подобном состоянии, ей подумалось, что все пошло наперекосяк быстрее предполагаемого.

 “Я хочу побыть одна. Прошу, оставь меня в покое.”

 София заметила, как на глаза Амелии навернулись слезы. Она вздохнула и подошла к ней.

 “Расскажи мне, что между вами произошло.”

 “Я… почему вообще я должна говорить ...”

 “Потому что мы друзья.”

 Это был первый раз, когда София видела Амелию грустной с тех пор, как она вернулась в Геенну. Как ее единственному другу, можно было назвать удачей то, что всегда бесстрастная Амелия, будто пустая восковая фигура, временами проявляла накопившиеся эмоции. Но как она могла оставаться спокойной, когда видела свою подругу жалко плачущей и цепляющейся за одеяло умершего Учителя?

 “Расскажи мне все, я выслушаю. Я не буду смеяться над тобой или считать тебя глупой.”

 “……”

 “Конечно, если найду, за что тебя поругать, то я так и сделаю. Но гарантирую, разве тебе не станет лучше от разговора вместо того, чтобы держать все в себе?”

 София присела на корточки, став на одном уровне с глазами Амелией, опирающейся на спинку кресла. И ее дрожавшие губы с трудом приоткрылись.

 “Раб… простая вещь… как он посмел… делать такую дурость… просто… предложила… я ему… подарок, который бы ему понравился… предложила… но...”

 Амелия, запинаясь, произносила свои слова надтреснутым голосом. Звучало так, что она могла разрыдаться в любую секунду.

 “Он выругался?”

 София широко раскрыла рот. Будучи рабом ее друга Амелии, она знала его, потому что много раз имела возможность понаблюдать за ним. Если ей нужно было бы дать ему характеристику, то она бы не назвала ему особенно сильным, каким-то особенным человеком, революционером, святым или героем. Не упоминая его интеллект, он является всего лишь обычным мужчиной, робким, осторожным и дружелюбным к окружающим.

 Вот почему ей было нелегко представить, как он ругался прямо в лицо Амелии. Или нужно было думать о том, как он вообще докатился до такого?

 “Я не прощу… нет, я больше не буду беспокоиться из-за него… не прощу… не извинюсь… но он не хотел останавливаться… даже не дослушал меня...”

 “ Ты должным образом извинилась?”

 "..Я пыталась, пыталась… писала на бумаге… практиковалась… но...”

 Амелия рассказывала Софии всю историю о том, что произошло, как будто раскрывала ей свое сердце. Выслушав историю в общих чертах, то кратко говоря, она предложила ему стать ее подручным. Более того, по всей видимости, она отложила извинения на потом и говорила только о том, что было легче сказать.

 “Не удивительно...”

 Его единственная надежда на возвращение в свой мир не только была разбита вдребезги, но и ему предложили презираемую им награду, из-за чего он разразился в ярости.

 ."..я не могу разозлиться… я хотела… не не смогла. Он плакал… он ведь плакал, верно? Он плакал из-за меня?”

 Наконец, слезы навернулись в уголках глаз Амелии и потекли по ее щекам.

Бедная Амелия… София протянула руки и крепко ее обняла.

 “Амелия, моя милая… ох… Мне следовало объяснить тебе лучше.”

 “….. Хумм...!”

 Амелия, которая обычно оттолкнула бы Софию с гордым лицом, не двигалась, а вместо этого тихо заключила ее в объятия. София погладила подругу по маленькому затекшему затылку.

 “Я не знаю, как теперь на него смотреть… я ненавижу его, но даже если я ненавижу его… вспоминая его плачущим… мое сердце чувствует себя ужасно… ноет, колет, плавится… все тело застывает...”

 “Все хорошо. Каждый совершает ошибки. Но все можно исправить."

 “Не могу… я больше ни на что не способна...”

 София считала, что проблема было далека до безнадежной, но Амелия видела и этом конец. Увидев, что всегда высокомерная Амелия превратилась в слезливое месиво, в первую очередь она подумала о том, как ей было жаль. Хоть через грусть, но она должна была сказать то, что должна.

 ”Амелия."

 “…….”

 “Я хочу рассказать тебе одну историю."

 Хотя было немного наивно считать так, но, чтобы успокоить угнетенную Амелию, она собиралась рассказать ей историю, которую обещала оставить в тайне.

 “Это случилось в тот день, когда ты пошла на свидание с ассистентом Сиву в Пограничном Городе.”