Онлайн чтение книги Город Ведьм City of Witches
463 Духи (4)

1.

С такой же стремительностью, с какой Элоа ворвалась в комнату, Амелия выбежала наружу. Сиу мог лишь беспомощно смотреть на её удаляющуюся спину.

— Я… принесу чай. — сказала она.

Но разве не здесь стоит только что заваренный чайник, ещё не успевший остыть?

Очевидный предлог. И всё же Сиу не считал поведение Амелии жалким. Жалок был он сам. Развязал всё без должной решимости, а теперь не способен исправить ситуацию. Именно его нерешительность довела дело до такого состояния.

— Я… совершил ошибку?

Лицо Сиу окаменело, а неловкое исчезновение Амелии заставило Элоа почувствовать тревогу. Тем временем в голове Элоа складывалась картина происходящего. У неё не было никаких точек соприкосновения с Амелией. Более того, Сиу рассказывал о ней даже меньше, чем о Шарон. Но он не стал бы рисковать жизнью без причины. И если спасённая оказалась «ведьмой», то напрашивался лишь один возможный вывод. Как ни любила она своего ученика, но одним из его «достоинств», о котором Элоа не могла сказать ничего хорошего, была его слабость к женщинам.

По выражению лица Сиу было ясно, что он рвётся броситься за Амелией. Элоа горько усмехнулась и стукнула его по голове.

— Ай!

Шишки не останется, но удар был чувствительным, и Сиу, вздрогнув, схватился за голову.

— Надо разобраться, в чём дело.

— Дело в том…

— Кто сказал, что сейчас? Беги догоняй её.

Сиу удивлённо посмотрел на Элоа.

Он не бросился сразу за Амелией не только из-за её упрямого вида, словно говорившего: «Не смей идти за мной!». Его наставница, беспокоясь о неудачливом ученике, примчалась сюда босиком. Он не мог просто уйти, не объяснив ей ситуацию, но Элоа не стала выпытывать подробности. Она не стала ругать его и не пыталась завладеть его внимаем, чтобы удержать. Вместо этого она просто поняла его. Без лишних слов, всем сердцем доверяя ему.

— Обстановка в мире стремительно меняется, мне нужно срочно уезжать. Раз ты в порядке, значит, всё хорошо.

— Мастер, вы потратили столько сил, чтобы прийти…

— Если чувствуешь вину, можешь взамен поцеловать меня… но с таким жалким выражением лица мне не хочется.

Элоа крепко обняла Сиу и погладила его по голове. Она была человеком и не могла сказать, что в ней совсем нет ревности. Но она не настолько подла, чтобы отнимать его у того, кто нуждается в нём больше.

— Со мной всё в порядке, иди. Подробности расскажешь потом.

— Мастер…

— Если будешь так смотреть на меня, я всё равно не поцелую. Иди уже.

Сиу дрожащим взглядом смотрел на Элоа, на её добрую улыбку. Казалось, она понимала всё без слов. Та Элоа, что была раньше, возможно, не знала, но нынешняя Элоа понимала, что такое любовь. Она намеренно повторяла, что поцелуй не нужен, словно видя слабую тень вины в сердце Сиу. Если бы он поцеловал её сейчас, ему было бы стыдно идти к Амелии с чистой совестью.

— Спасибо.

Низко поклонившись наставнице, которая подтолкнула его в спину, Сиу бросился на поиски Амелии. Но её не было ни на третьем этаже с кухней, ни на втором, где находилась лаборатория, ни на первом, где стояла стойка для гостей.

— Ха…

Сиу вздохнул. Он сразу понял, куда исчезла Амелия, сказавшая, что пойдёт за чаем. Последние несколько дней она была как дикая кошка, то приближаясь, то отдаляясь. То держалась рядом, как возлюбленная, то внезапно отходила далеко.

Он понимал её чувства. Но теперь, увидев, как его девушка в панике вернулась из-за его поступков, Амелия наверняка впала в отчаяние. А сколько в этом было его собственной вины — и говорить не хотелось.

Сиу направился к хижине в дубовом лесу. Амелия ждала его там.

2.

Нет ничего более изменчивого, чем человеческое сердце. Пока Сиу и Амелия колебались, рядом с ним появилось множество возлюбленных. Амелия и не думала винить его за это.

Первый шанс был дан именно ей. Она сама упустила его и повела всё по наихудшему пути. Это была её вина, и никого другого винить она не могла. Она думала, что не против, если рядом с ним будет кто-то ещё. Ведь он улыбался ей, держал за руку, оставался рядом, когда она засыпала, делил с ней прекрасные моменты. Она закрывала глаза на правду, погружаясь в сиюминутное счастье. Но когда герцогиня Тиферет внезапно появилась, обняла Сиу и попыталась поцеловать, Амелия почувствовала, как сжалось её сердце. Теперь она наконец увидела реальность.

Сиу понимал её и простил все её ошибки. Потому что он добрый. Но его доброта предназначалась не только Амелии. Близнецам, ведьме Шарон, герцогине Тиферет — всем поровну. Осознав это, она больше не могла игнорировать правду. Так кем же была Амелия Мэриголд для Сиу?

— Не хочу этого признавать…

После стольких трудностей они наконец встретились. Едва начали сближаться. А рядом с ним уже были женщины, которые казались куда более дорогими ему, чем она, женщины, которые не ранили его в прошлом. Она знала, что её жалобы — это глупый каприз. Детская обида, нелепая и смешная.

Ревновать сейчас? После всего, что я натворила?

Но именно поэтому злость и обида на Сиу мгновенно превращались в самобичевание, остро вонзаясь в её сердце. И она сбежала. Снова сбежала. Хотя обещала себе так не делать. Но Амелия боялась не безликого гомункулуса, не известного лишь по имени врага — она боялась этих чувств.

— Какое жалкое зрелище.

Как это жалко. Всё было ужасно.

Её показная уверенность, за которой скрывалось нежелание думать о неприятном. Её увлечённость мирной жизнью вдвоём, из-за которой она забыла о том, через что он прошёл из-за неё, и лишь требовала поцелуев. А когда правда наконец предстала перед ней, она бросила всю свою храбрость и снова убежала в хижину. Амелия использовала магию, чтобы улететь в хижину в дубовом лесу. Но и здесь она не нашла покоя. Мысли, упорно следовавшие за ней, не отпускали её и здесь.

Укрывшись одеялом, Амелия каталась по кровати.

Интересно, чем сейчас занят Сиу? Беседует с давно не виденной возлюбленной? Или рассказывает ей о Амелии, виновнице всего этого?

Он не стал бы говорить о ней плохо, но её ошибки нельзя было скрыть, как ни старайся. И как отреагирует на это герцогиня Тиферет — неизвестно. Будь Амелия на её месте, она бы никогда не простила ведьму, ранившую Сиу.

Переворачиваясь под одеялом, она вдруг почувствовала лёгкий укол в груди. Ей не нужно было смотреть, чтобы понять, что это. Последнее письмо её наставницы, которое она никогда не выпускала из рук. При виде письма ей снова стало стыдно за себя. Она обещала измениться, но осталась прежней. Конечно, после похорон она долго не читала его не только из-за нежелания вновь переживать боль.

Амелия любила и уважала свою наставницу, но в то же время злилась на её решение, принятое без обсуждения. Это была её маленькая форма бунта, проявление обиды. Но когда письмо вдруг напомнило о себе, она стиснула зубы. Другая часть её словно смеялась: 

Некоторое время она колебалась, затем крепко зажмурилась. Восковая печать легко поддалась, даже без ножа. Дрожащими руками Амелия развернула письмо.

Три листа. Всего три листа бумаги — почему они казались такими тяжёлыми? Но когда она открыла глаза, её встретил знакомый аромат духов. Сначала лёгкий и свежий запах болгарской розы и иланг-иланга. Затем аромат жасмина, наполняющий комнату, словно крошечный белый цветок рассыпался на части. А потом — стыдливый мускус, обволакивающий всё, как упаковка букета. И среди всего — едва уловимый, но родной запах её наставницы.

Обоняние сильнее всего связано с памятью. Аромат, который больше нельзя было почувствовать, исходил от письма. Словно наставница снова обнимала её, как в те дни, когда Амелия засыпала у неё на руках.

— Наставница…

Ещё рано плакать. Ещё рано.

Но слёзы не останавливались. Воспоминания о счастливых днях, проведённых здесь с наставницей, проносились перед глазами, лаская её израненное сердце.

Сглотнув ком в горле, она взглянула на письмо. Аккуратный, плотный почерк. И голос, который она так хотела услышать снова.

«Моей любимой дочери, Амелии.»