Контент удален!

Неужели бог суда покарал графа, разбив его параличом? Неужели он один несет ответственность за гибель королевских потомков? — Артур задавался этими вопросами про себя, но вслух произносить их не стоило.

Он был военным и вассалом императора. Глубоко задумываться о преступлении и наказании — не его удел.

После удара граф Рот почти полностью потерял контроль над левой половиной тела. Наверняка ему приходилось тяжело, но со стороны самым жалким зрелищем казалось его лицо. Из-за парализованных губ он не мог ни нормально говорить, ни есть, а изо рта постоянно текли слюни.

Для него самого, вероятно, было мучительнее всего представать перед людьми в таком безобразном виде. Долгие годы он был верным соратником императора, а в одночасье превратился в бесполезного калеку. Решение сложить с себя полномочия министра финансов и удалиться на покой было неизбежным.

— По правде говоря, на долю графа Рота выпало немало горя. Он потерял двоих из трех сыновей. Третий сын погиб с честью на поле боя, а вот вокруг смерти второго ходит много слухов.

На этом камергер умолк. Похоже, он пожалел о том, что так опрометчиво разболтал столько слухов. Видимо, так сильно хочет со мной сблизиться. Чтобы не смущать собеседника, Артур решил сделать вид, что ничего не заметил, и непринужденно свернуть разговор:

— Но ведь у него есть старший сын, так что с преемником всё в порядке, графу не о чем беспокоиться. Какое-никакое утешение.

— Да, разумеется. Это так.

Камергер неловко улыбнулся. Артур догадался: старший сын-то есть, но надежным наследником его не назовешь. Впрочем, это его не касалось, и что за человек этот будущий граф Рот, Артура совершенно не интересовало.

Артура заботил лишь будущий министр финансов. Кто займет этот пост? Будет ли он по наущению герцога Апеля снова вставлять ему палки в колеса и трепать нервы, или же, если повезет, окажется к нему благосклонен?

— А, вот мы и пришли. Если бы не вы, барон Рапира, мне пришлось бы еще долго идти одному. Сами знаете, этот дворец просто необъятен.

Приветливо улыбнувшись, камергер ускорил шаг. Артур уверенно зашагал по тихому коридору к библиотеке императора.

Молодой император почти не участвовал в светской жизни. Если не считать заседаний совета и важных мероприятий, он редко появлялся на публике. Лишь немногим удачливым фаворитам выпадала честь быть приглашенными на личную аудиенцию, подобно этой.

Император приветствовал интерес Артура к производству оружия и с большим интересом выслушал рассказ о коротких мечах, которые тот внедрил во флоте Литтена. Император похвалил его, отметив, что способность оценить и применить подобную задумку заслуживает уважения. Артур не сомневался, что эта история тоже повлияла на его назначение министром флота.

— Подождите немного, барон. Я войду первым и доложу о вас.

Когда камергер, перехватив поудобнее шкатулку, скрылся за дверью, Артур остался стоять на месте, приводя мысли в порядок. Он уже подготовил ответы на вопросы, которые мог задать император. Он также собирался посетовать на трудности со скудным бюджетом. Если повезет, удастся выведать хоть какие-то намеки на то, кого выберут министром финансов.

Стоит ли вскользь упомянуть, сколько проблем доставляют мне козни герцога Апеля? Хотя, неужели Его Величество не в курсе? Наверняка он просто хочет посмотреть, как я справлюсь с этим препятствием, и, если я начну ныть, то лишь упаду в его глазах.

— Хм-м...

Голова заныла, и с губ сам собой сорвался вздох. Придворная жизнь была отнюдь не простой, но то же самое касалось и адмиралтейства Литтена. По крайней мере, здесь Артур был бароном Рапира.

Дом Медоукрофтов в Триссене принадлежит ему. Артур желал, чтобы его сын и его потомки из поколения в поколение наследовали этот титул и славу.

А для этого нужно во что бы то ни стало оправдывать ожидания сюзерена. Отдавать все силы, чтобы доказать свою полезность.

— Барон Рапира. Вас зовет Его Величество.

Открывший дверь камергер мягко улыбнулся. Ответив ему такой же улыбкой, Артур широким шагом вошел внутрь. В глубине полутемной библиотеки находился его сюзерен.

Артур Медоукрофт, как того требовал этикет, опустил взгляд и, как подобает верному вассалу, низко поклонился.

***

— Очень жаль, что вы вот так уезжаете. Когда же нам доведется увидеться вновь?

Сказав то, чего совсем не чувствовал, Райнгар умолк с притворно-печальным видом. В камине просторной гостиной потрескивали дрова. За окном с раздвинутыми шторами кружился снег.

— И не говори. Мне тоже невероятно грустно. Отправиться туда, где отец, — дело, конечно, хорошее, но от мысли, что придется покинуть родину, я немного волнуюсь.

Юноша, с важным видом произнесший эти слова за чашкой чая, был старшим сыном Медоукрофта — тем самым, кто сегодня пригласил Райнгара в этот особняк. В преддверии совершеннолетия он уже не был ребенком, но в нем еще отчетливо сквозила юношеская незрелость.

— Еще бы. Любой бы заволновался, перебираясь на новое место.

— А ты тоже нервничал, когда приехал сюда?

— Конечно. Начинать всегда нелегко.

— И все же ты молодец, раз смог так достойно здесь обосноваться.

— Все благодаря заботе адмирала.

В очередной раз покривив душой, Райнгар слегка улыбнулся. Будь здесь сам Медоукрофт, он бы только усмехнулся в ответ на эти слова, но его старший сын был еще слишком юн, чтобы разгадать истинные мысли собеседника.

Наверняка вызвать кузнеца, с которым они сотрудничали, чтобы попрощаться и поблагодарить за работу, тоже распорядился отец юноши. Чтобы старший сын мог естественно вжиться в роль главы семьи.

— Спасибо, что трудился на благо нашей семьи всё это время. И благодарю, что выковал мечи для меня и моего младшего брата. Я стану выдающимся военным, чтобы быть достойным своего клинка.

— Непременно станете.

Впервые с тех пор, как Райнгар вошел в эту гостиную, он искренне улыбнулся.

Два меча, которые Медоукрофт заказал для своих сыновей, стали первым заказом Райнгара с тех пор, как он стал самостоятельным мастером. Оба — дорогие длинные мечи, к тому же полностью оплаченные авансом. Это было своего рода поздравление с «окончанием тяжелого ученичества и долгожданным открытием собственной кузницы», и от такой щедрости Райнгару волей-неволей стало тепло на душе.

При мысли о Медоукрофте, который сейчас, должно быть, расхаживает по императорскому дворцу в Иссене, Райнгар испытывал странное чувство. Казалось, будто все люди и события в этом мире связаны полупрозрачной нитью. Райнгар всё это время внимательно следил за ней, и теперь был рад, что она окончательно оборвалась.

Медоукрофт больше никогда не вернется на архипелаг. Он либо осядет в Триссене как дворянин, либо потерпит крах. Райнгар знал, что больше с ним не встретится, и искренне желал, чтобы в Иссене его жизнь сложилась удачно. Пусть адмирал флота и заставлял порой понервничать, человеком он был весьма неплохим.

Ах да. Кажется, теперь его следовало называть бароном.

— Снег расходится. Ступай домой, пока не стало совсем поздно. Как доберусь до Иссена, передам отцу от тебя привет.

Старший сын Медоукрофта, как и подобает аристократу, произнес слова прощания. В глазах юноши, ставшего наследником барона, Райнгар увидел восторг и предвкушение нового мира.

— Будьте здоровы. И попутного ветра.

Попрощавшись, он поднялся с места. Связи с адмиралом флота пришел конец. Райнгар покинул особняк с чувством облегчения и легкой пустоты на душе.

Пора домой.

Взяв у конюха коня и поднявшись в седло, Райнгар сразу оказался высоко над землей. Этого покладистого мерина покупали для того, чтобы возить телегу, но иногда на него надевали седло и ездили верхом. Каким-то чудом он понимал, когда Райнгар обращался к нему на триссенском.

— Но.

Он легонько пришпорил коня, и тот зашагал. Под его аккуратными копытами захрустел белый снег. Снегопад заметно усилился, и Райнгар накинул на голову капюшон плаща.

Четвертая зима в этих краях. Теперь Райнгар уже привык к толстому плащу, перчаткам и меховым сапогам.

Два месяца назад, с наступлением нового года, он открыл собственную кузницу. Благодаря поручительству своего прежнего мастера Докинза вступил в гильдию ремесленников Кингстона. И всё это — всего через три года ученичества.