Контент удален!

Наконец он замер, с тяжелым стуком войдя в неё до самого конца. Шумно выдохнув, Анетт открыла глаза. Казалось, она просто плавится в горячих объятиях мужчины.

За окном поверх плеча Райнгара по-прежнему виднелась белая пелена. Метель заглушит все доносящиеся отсюда звуки. Прижимая к себе полуобнажённое тело Анетт, он лизнул её в шею. Она задрожала от его хриплого дыхания, влажного языка и прикосновения горячих губ.

Тревоги о внешнем мире незаметно отступили. Вылетели из головы и оставшиеся дома дети. Здесь царили лишь первобытная страсть и вожделение.

В их уединенном мирке Райнгар желал её так откровенно, что Анетт каждый раз изнывала от желания. Жизненные силы, растраченные в быту, вновь переполняли её до краёв.

— Обними.

Райнгар прошептал это ей на ухо. От его хриплого дыхания по шее пробежали мурашки. Анетт подняла руки и обвила его шею. А когда её тело резко взмыло в воздух, прижалась к нему ещё крепче.

— Ах...

Легко удерживая её на весу, он жадно присосался к её груди. Чем быстрее её тело раскачивалось вверх-вниз, тем крепче Анетт цеплялась за него. Её вес сделал проникновения ещё глубже, и казалось, каждый мощный толчок отдаётся прямо в солнечном сплетении.

— А-ах, хватит, хватит…!

Как бы она ни умоляла, повиснув на нём, словно белка, Райнгар её не слушал. Он не останавливался, пока Анетт не забилась в дрожи, почти срываясь на крик. Порой он бывал до ужаса неумолимым — не успокаивался, пока не доводил её до слёз от оргазма.

— М-м… опусти, опусти меня…

— Не хочу.

— Нет, прошу, опусти меня…

Она уже сама не понимала, что лепечет.

Вместо того чтобы послушно поставить её на пол, Райнгар ещё раз довёл её до предела. Даже после этого он продолжал дразнить Анетт, посасывая её соски, и лишь затем усадил на верстак. Теперь ей хотелось только одного — уйти отсюда. Она совершенно выбилась из сил и мечтала поскорее лечь в постель.

— Надо бы и сюда притащить кровать.

Приобняв её за плечи, Райнгар поднял брошенную шаль. Анетт прислонилась к его голой груди — он стоял прямо перед верстаком. Опустевшее лоно ныло. Стоило ей пару раз непроизвольно сжать бёдра, как её мягко уложили на спину.

Голой спиной и плечами она ощутила подложенную шерстяную шаль. Верстак был аккуратно прибран: никаких инструментов и обрезков металла. Наверное, это потому, что сюда часто забегает Брун и трогает всё подряд. Она как раз рассеянно думала об этом, когда её ноги внезапно приподняли и широко раздвинули.

— А-ах!

Анетт с запоздалым испугом посмотрела вниз. Впрочем, она почувствовала прикосновение губ ещё до того, как увидела его иссиня-чёрную макушку между своих бёдер.

На до предела чувствительную плоть обрушилась невероятно острая ласка. Едва не теряя сознание от наслаждения, Анетт беспомощно забилась и в конце концов просто зажала себе рот рукой. У неё не было никаких шансов выстоять против того, с каким упорством он её вылизывал. Похоже, сегодня он твёрдо решил довести жену до обморока.

— М-м… а-а…!

И только после того, как её тело выгнуло в очередной судороге, Райнгар наконец отпустил её.

Она крупно дрожала, когда большая рука сжала её подбородок. С искажённым лицом она едва смогла разлепить веки. Оказавшийся совсем близко Райнгар улыбнулся влажными губами.

— Какая же ты красивая.

— У-ух… отойди…

— Ты такая красивая, что я с ума схожу.

Большой палец потёр уголок её губ. Анетт, тяжело дыша через приоткрытый рот, встретилась с ним взглядом. В его янтарных глазах яростно плясало отражение огня из горна. Свирепый жар пламени обжигал макушку.

Впившись в её губы глубоким поцелуем, Райнгар снова выпрямился, оставив её лежать. Анетт позволила ему приподнять её ноги. Ей даже нравился его взгляд, устремлённый на её широко раскрытое лоно. Смотреть, как мужчина снова вталкивает в неё своё тело, наблюдать за вздувшимися желваками на его челюсти — всё это доставляло ей странное удовольствие.

Анетт нравилось, что перед ней он не в силах сдерживать своё возбуждение. Ей нравилось быть полностью в его власти, нравилось, как грубо он тащит её к оргазму.

— Ах!

Райнгар вбивался в неё словно безумный. Чувствуя мощные толчки, от которых уже саднило в паху, Анетт предчувствовала скорое семяизвержение. Он наверняка тоже заметил, что у неё скоро начнутся месячные, а значит, останется в ней до самого конца. Она была готова родить третьего ребёнка, но в этот момент её это совершенно не волновало.

— Ах!

Ведь сейчас она желала только этого мужчину, и больше ничего.

Даже после семяизвержения дрожь глубоко внутри не прекращалась. Сплетясь телами, полуобнажённые мужчина и женщина тяжело дышали. Анетт погладила спину крепко обнимавшего её мужчины. Влажная от пота ложбинка на его спине была горячей.

— …Давай почаще так развлекаться здесь.

Прошептал Райнгар, переводя дыхание.

— Я поставлю сюда кровать.

Его низкий мягкий смех щекотнул её ухо. Поэтому Анетт тоже невольно рассмеялась, издав звук, похожий на вздох. Она и правда выбилась из сил настолько, что не могла пошевелить и пальцем. Словно прочитав её мысли, Райнгар ещё какое-то время лежал неподвижно, продолжая сжимать её в объятиях.

Сверху, со стороны горна, пахло тлеющим углём. Помещение, в котором совсем недавно можно было окоченеть, незаметно наполнилось теплом. За окном по-прежнему валил сильный снег. Свирепая метель укрыла мир белым безмолвием.

Наблюдая за этим пейзажем поверх плеча мужчины, Анетт медленно моргала. Она погладила его широкую спину, шею и зарылась пальцами в волосы. Огромный мужчина дышал ровно и кротко, и в его надёжных объятиях она тоже окончательно расслабилась.

***

Райнгар наблюдал через окно кузницы, как Анетт возвращается в дом. Она так мило и невозмутимо куталась в шаль, словно ничего не произошло, что он невольно рассмеялся. В щели открывшейся и тут же закрывшейся двери мелькнули радостные лица детей.

Хорошо бы они не слишком ей докучали. Его дети чересчур сильно любили Анетт. Хоть в этом им совершенно не обязательно было походить на него.

Поэтому он поспешил закончить работу и вышел из кузницы. Пока Нелл готовила ужин, он полностью взял заботы о детях на себя. Он уже знал: если женская грудь увеличивается и становится чувствительнее, значит, приближаются месячные. К тому же он измучил её среди бела дня, так что ей наверняка хотелось отдохнуть.

— Они больше не вернутся? Им правда незачем сюда возвращаться?

Анетт всё ещё не доверяла этому миру. Казалось бы, она бодра и весела, но вдруг начинала дрожать от тревоги. Бывало, во сне она прижималась к нему, и, открыв глаза, он видел, что её худая шея блестит от холодного пота. Иногда он слышал, как она сквозь сон зовёт служанку или в панике ищет кого-то.

Когда Райнгар понял, что она заново переживает день падения королевского дворца Кингсберга, бормотание Анетт больше не казалось ему милым. Ему было жаль эту женщину, раз за разом проживающую тот ужасный день. У него щемило сердце от того, что он не может защитить её в её кошмарах.

— Тогда могу я теперь немного развлечься, принцесса?

Всё, что мог делать Райнгар, сводилось лишь к этому. Показывать, что здесь нет никакой опасности. Вновь и вновь повторять, что она в безопасности, что он рядом и что защитит её, что бы ни случилось.

— Давай почаще здесь развлекаться.

Он хотел показать ей, что теперь они могут веселиться вот так и что в такой жизни нет ничего страшного. Он собирался повторять это сотни и тысячи раз. До тех пор, пока Анетт не примет это окончательно.

— Дети спокойно улеглись?

— Угу.

— Сели не капризничала?

— Совсем нет.

— Быть того не может.

Анетт недоверчиво округлила глаза. Райнгар с напускной гордостью закрыл дверь спальни. После ужина он ещё немного поиграл с детьми, уложил их по кроватям и вот теперь вернулся.

— Сели не просилась на ручки? Не висела на тебе до тех пор, пока не уснула?

— Она вела себя куда взрослее старшего брата.

— С ума сойти.

— Отныне я буду укладывать их спать. Кажется, меня они слушаются лучше.

— Поверить не могу.

Снова пробормотала Анетт и усмехнулась. Когда дети были младенцами, к ним всегда приходилось подходить матери, но теперь всё изменилось. Обязанностей, с которыми мог справиться и Райнгар, становилось всё больше. Раньше он чувствовал себя совершенно бесполезным отцом, так что эти перемены его только радовали.