Контент удален!

«Что я сейчас услышал?»

Хотя Рейнгарт прекрасно понял её слова, всё равно глупо переспросил:

— Что?..

— Грудь налилась… Мне неудобно.

Что это значит? Он по-прежнему не понимал, к чему она ведёт.

— Руни ведь уже несколько ночей подряд не просыпается до самого утра…

Аннет поспешно пояснила, и лоб у неё покраснел. Рейнгарту было невыносимо смотреть, как она опускает глаза, избегая его взгляда, и покусывает губу. Но хуже всего было другое: внизу всё напряглось так, что едва не разрывалось.

— Пососи мне грудь.

Стоило услышать эти слова, как тело тут же отозвалось. Рейнгарт даже ничего не успел с собой поделать.

— Грудь… болит?

— Да. Тяжёлая и словно распирает.

«Понятно».

Рейнгарт изо всех сил пытался усмирить телесное возбуждение рассудком.

Он представил мешок, до отказа наполненный водой. Чтобы освободить грудь от молока, нужно было дать её ребёнку, но этот малыш больше не просыпался по ночам, вот грудь и наливалась. Рейнгарт и не подозревал, что это может доставлять такие мучения. Он лишь радовался, что Аннет наконец стала спокойно спать по ночам.

— Если совсем немного сцедить… думаю, станет гораздо легче.

«А руками нельзя?»

На миг Рейнгарт представил это и тут же поспешил изгнать непристойный образ из головы. Вот так бесцеремонно трогать грудь, словно доить козу или овцу… Это казалось почти оскорблением священного материнства.

После рождения ребёнка Аннет стала для Рейнгарта совсем иной.

Наблюдать, как она кормит сына, было странным переживанием. Это трогало и вместе с тем вызывало какое-то необъяснимое чувство отстранённости. Мать и ребёнок. Когда-то они были единым целым, и того, что значили друг для друга теперь, мужчина вроде Рейнгарта никогда не смог бы понять до конца.

Это смутное чувство не было ни завистью, ни ревностью. Скорее чем-то похожим на благоговение. Аннет выносила ребёнка, пережила роды. Аннет продолжала кормить малыша, хотя сама заметно худела. Рейнгарту было до боли жаль её, и в то же время он не мог не восхищаться ею.

Как после этого можно было осмелиться желать её тела? Ему следовало заботиться лишь о том, чтобы Аннет было хоть немного легче.

— Мне просто… нужно пососать?

Но стоило произнести это вслух, как в голову полезли совсем иные мысли. Чтобы вновь ожившее возбуждение не коснулось Аннет, Рейнгарт и сегодня чуть отодвинулся назад.

— Да. Совсем немного, — ответила Аннет едва слышно.

Её лицо стало пунцовым от смущения, и это казалось таким милым, что Рейнгарт невольно улыбнулся.

«Впрочем… кто ещё может ей с этим помочь, кроме мужа? Наверное, все мужья делают так, когда жена рожает ребёнка. Значит, это очень важная обязанность, которую способен выполнить только муж».

«Так что справься как следует, дурак. И никаких грязных мыслей».

— Хорошо.

Рейнгарт кивнул и приподнялся.

От предвкушения во рту пересохло, но он решил списать это на волнение. Аннет немного помедлила, затем сама откинула одеяло и спустила сорочку. Когда в свете свечей открылась полная грудь, Рейнгарт невольно задержал дыхание.

Грудь Аннет стала ещё пышнее, чем прежде. И напряжённые розовые соски, и налившаяся белая округлость казались ещё более соблазнительными. Когда-то всё это принадлежало ему, но теперь досталось ребёнку. Рейнгарт сглотнул набежавшую слюну и устроился поудобнее.

— Если будет больно или неприятно, скажи.

— Хорошо.

Он встал на колени на кровати и наклонился. Осторожно взял в рот левый сосок, и Аннет резко вдохнула. Стараясь не касаться его языком, Рейнгарт медленно начал сосать.

Попробовал раз, другой, третий, но ожидаемого результата не было.

— Ничего не выходит.

— Попробуй… сильнее.

Её шёпот словно огрел его дубиной по голове. С затылком, всё ещё покалывающим от напряжения, Рейнгарт снова взял сосок в рот. Обхватил грудь ладонью и потянул сильнее, и на языке появился сладковатый вкус.

«А. Кажется, теперь понял».

После этого Рейнгарт стал действовать увереннее. Воодушевлённый тем, что наконец справляется со своей задачей, он принялся ещё усерднее сосать грудь. Каждый раз, проглатывая собиравшуюся на языке жидкость, удивлялся её сладости.

«Неужели грудное молоко и правда такое на вкус? Теперь понятно, почему этот малыш так из-за него надрывался».

— Мм…

Пока Рейнгарт старательно выполнял свою обязанность, дыхание Аннет становилось всё чаще. Ему нравилось это слышать, и потому он время от времени слегка проводил языком по соску. Чем сильнее она вздрагивала и сдерживала стоны, тем смелее становился он сам.

«Не думать ни о чём непристойном?»

С самого начала это было невозможно.

Как можно не думать о таком, когда держишь её грудь в руке и сосёшь?

— Ах…

— Ну как?

— Хорошо…

— Стало легче?

— Да…

Рейнгарт поднял голову. Аннет смотрела на него сверху вниз. Между приоткрытыми губами виднелись белые зубы. Он с трудом подавил желание тут же наброситься на неё и проникнуть языком ей в рот.

— И с другой стороны тоже…

По её просьбе Рейнгарт обхватил правую грудь и наклонился. Теперь он действовал куда увереннее: даже когда молока вышло уже достаточно, продолжал ласкать сосок языком. В какой-то момент перестал скрывать свои намерения, словно хотел, чтобы Аннет сама поняла, чего он желает. Медленно поглаживая полную грудь, едва умещавшуюся в ладони.

— Аннет.

— Мм…

— Когда этот малыш сосёт, ты тоже так чувствуешь?

На этот нелепый вопрос Аннет рассмеялась. Услышав её тихий, похожий на вздох смех, Рейнгарт снова взял сосок в рот и уже совершенно откровенно провёл по нему языком.

— Мм… Руни не делает так, как ты…

— А как делаю я?

— Вот так… языком…

«Всё. Больше не могу».

Рейнгарт выпрямился и обеими руками сжал её грудь. Обхватив обе округлости, он принялся попеременно ласкать их языком, и Аннет издала сладострастный стон. Возбуждение, достигшее предела, стало почти болезненным. Рейнгарт, едва не сходя с ума, смотрел на полную грудь, туго лежавшую в его ладонях, и на розовые соски, влажно блестевшие от слюны.

И тут показалась белая жидкость.

Рейнгарт на миг застыл, всё ещё удерживая обе груди. Стоило сильнее сжать пальцы, словно сцеживая, как молоко брызнуло наружу.

«Господи».

От невиданного прежде зрелища его словно огрело по голове.

«Так, значит, руками тоже можно».

— Аннет.

— Мм…

— Смотри.

Тяжело дышавшая Аннет приоткрыла глаза. Рейнгарт демонстративно сильнее сжал обе груди, и молоко снова брызнуло. Но Аннет ничуть не удивилась.

И только тогда Рейнгарт понял: всё это с самого начала было не просьбой о помощи, а соблазнением.

Рейнгарту стало досадно на самого себя. Не распознать столь откровенный намёк и с полной серьёзностью стараться выполнить «долг супруга»…

«Ах, ты дурак».

— Хотела?

С бесстыдной прямотой спросив это, Рейнгарту прижал вставший член к её телу. Пальцами покрутил влажный сосок. Смешно было и оттого, каким болваном он себя повёл, и оттого, до чего же прелестна Аннет, придумавшая такой необычный способ его соблазнить. Поэтому Рейнгарт решил ещё немного её подразнить.

— Просила пососать, потому что хотела?

— Мгм…

— Так и сказала бы, что хочешь.

— Я думала… вдруг ты больше не хочешь…

Аннет, до этого прикусывавшая губу и сдерживавшая стоны, посмотрела на него. Рейнгарт не мог понять, отчего её разгорячённое лицо и влажные глаза кажутся ему такими красивыми. Он слишком увлёкся этой мыслью и потому не заметил перемены.

— Я думала, ты устаёшь, тебе тяжело… и поэтому больше не хочешь меня…

Аннет нахмурилась и вдруг горько расплакалась.

У Рейнгарта сердце будто ухнуло в живот. Он не понимал, отчего она внезапно заплакала, но это уже не имело значения. Увидев её залитое слезами, раскрасневшееся лицо, он поспешно принялся успокаивать.

— Нет, Аннет. Я просто боялся, что тебе будет трудно… Мне вовсе не тяжело. Да что тут вообще…

Слова путались и вырывались бессвязно. Рейнгарт проглотил признание, что сам ничуть не уставал и самым тяжёлым было как раз сдерживаться, когда хотелось её. Сейчас важнее было извиниться. Он не выносил её слёз.

— Прости. Я виноват. Больше не буду сдерживаться.

— Хнык…

— Прости, Аннет. Не плачь.

Бормоча всё, что приходило в голову, он обнял её. Поцеловал в кончик носа, всхлипывавшего совсем тихо, потом в щёку, в губы. Аннет обвила руками его шею. Рейнгарт углубил поцелуй и просунул ладонь под подол сорочки. Между её ног было совсем мокро.

— Хочешь, и здесь пососу?

Он прошептал это и прижался губами к её щеке. Мягкая кожа, нежный запах тела. Из губ, на которых слёзы уже высохли, вырвался сладкий звук.

— Мгм…

— Тогда скажи. Как тогда.

Аннет помедлила и тихо попросила:

— Пососи.

«Ах, милая Аннет».

Рейнгарт без колебаний набросился на неё и поцеловал. Придержав за подбородок, бесцеремонно проник языком в приоткрытый рот. Он ведь пообещал больше не сдерживаться, а значит, отныне намеревался строго держать слово.