Контент удален!

«Неужели Бог Суда покарал графа, наполовину парализовав его? И разве только он один был повинен в гибели потомков королевского рода?»

Артур мысленно задался этими вопросами, однако вслух ничего не сказал. Он был военным и вассалом Императора. Размышлять о том, как связаны между собой вина и наказание, тоже не входило в его обязанности.

После того как граф Рот потерял сознание, левая половина его тела почти полностью утратила подвижность. Болезнь доставляла немало мучений, но со стороны самым прискорбным казалось состояние лица. Из-за частично парализованных губ граф не мог ни внятно говорить, ни нормально есть, а слюна постоянно стекала изо рта.

Вероятно, для самого графа самым тяжёлым было появляться перед людьми в столь унизительном состоянии. Долгие годы он оставался доверенным приближённым Императора, а теперь в одночасье превратился в беспомощного калеку, от которого больше не было никакой пользы. Решение оставить должность министра финансов и удалиться от дел стало неизбежным.

— По правде говоря, графу Роту довелось пережить немало несчастий. Из троих сыновей он потерял двоих. Младший с честью пал в бою, а вот смерть второго сына вызвала немало пересудов.

На этом обер-камергер умолк. Похоже, пожалел, что столь неосмотрительно поделился множеством слухов.

«Видно, ему и впрямь хочется со мной сблизиться».

Артур решил деликатно завершить разговор, сделав вид, будто ничего особенного не услышал, чтобы не поставить собеседника в неловкое положение.

— Но у графа остался старший сын, а значит, и надёжный наследник. По крайней мере, за будущее рода ему тревожиться не придётся. Хоть какое-то утешение среди стольких несчастий.

— Да-а, разумеется. Это так.

Обер-камергер неловко улыбнулся. Артур сразу понял, что старший сын у графа действительно имелся, однако назвать его наследником, за которого можно не беспокоиться, было бы преувеличением. Впрочем, это его не касалось. Да и каким человеком окажется следующий граф Рот, Артуру было совершенно безразлично.

Куда больше его занимало, кто станет новым министром финансов. Не начнёт ли этот человек по наущению герцога Аппеля чинить ему препятствия, доставляя всё новые хлопоты? Или, если повезёт, отнесётся к нему благосклонно?

— Ах, вот мы уже и пришли! Не встреть я вас, барон Лепьер, пришлось бы столько времени идти одному. Сами знаете, как огромен этот дворец.

Обер-камергер приветливо улыбнулся и ускорил шаг. Артур широким шагом прошёл по тихому коридору, приближаясь к императорскому кабинету.

Молодой Император почти не участвовал в придворной жизни. За исключением заседаний совета и важных церемоний, он редко показывался на людях, и лишь немногие счастливцы из числа его приближённых удостаивались особого приглашения и возможности побеседовать с государем наедине.

Император одобрял интерес Артура к изготовлению оружия. Когда тот рассказал о коротких мечах, которые ввёл на вооружение во флоте Риттена, государь проявил живейшее любопытство. Он даже похвалил Артура за то, что тот сумел оценить достоинства подобного замысла и воплотить его в жизнь. Артур полагал, что этот случай наверняка сыграл свою роль в решении назначить его морским министром.

— Подождите немного, барон. Я войду первым и доложу о вашем прибытии.

Поправив коробку в руках, обер-камергер скрылся за дверью, а Артур остался ждать, мысленно готовясь к предстоящему разговору. Он уже обдумал ответы на вопросы, которые могли заинтересовать Императора, и намеревался пожаловаться на трудности, вызванные скудным бюджетом. Если повезёт, удастся даже узнать что-нибудь о будущем назначении министра финансов.

«Может, стоит осторожно намекнуть, сколько хлопот мне доставляет противодействие герцога Аппеля? Но разве Его Величество сам об этом не знает? Скорее всего, государь хочет посмотреть, как я справлюсь с трудностями. Не выйдет ли так, что своими жалобами я лишь утрачу его расположение?»

— Хм…

От подобных размышлений разболелась голова, и Артур невольно вздохнул. Придворная жизнь оказалась нелёгким испытанием, впрочем, и в морском ведомстве Риттена приходилось несладко. Зато здесь он по крайней мере носил титул барона Лепьера.

Род Медоукрафтов в Трисене теперь принадлежал ему. Артур мечтал, чтобы его сын, а затем и потомки из поколения в поколение наследовали титул и доброе имя семьи.

Ради этого необходимо было во что бы то ни стало оправдать ожидания государя и приложить все силы, чтобы доказать свою полезность.

— Барон Лепьер, Его Величество приглашает вас войти.

Появившийся в дверях обер-камергер приветливо улыбнулся. Артур ответил такой же улыбкой и решительно вошёл. В глубине сумрачного кабинета находился его государь.

Опустив взгляд, Артур Медоукрафт почтительно склонился в глубоком поклоне, как и подобало верному вассалу.

***

— Как жаль, что вы уезжаете. Даже не знаю, когда нам теперь доведётся увидеться.

Произнеся эти слова, в которых не было ни капли искренности, Рейнгарт умолк, притворившись опечаленным. В камине просторной гостиной потрескивали дрова. За стеклянными окнами с раздвинутыми занавесями кружились снежинки.

— И не говори. Мне тоже бесконечно жаль. Конечно, я рад, что отправляюсь к отцу, но всё же немного тревожно покидать родные края.

С этими словами юноша степенно поднял чайную чашку. Это был старший сын Медоукрафта, ради которого Рейнгарт сегодня и явился в особняк. До совершеннолетия тому оставалось совсем немного, так что ребёнком его уже не назовёшь, однако юношеская незрелость ещё слишком бросалась в глаза.

— Разумеется. Думаю, всякий испытывает подобные чувства, когда приходится обживаться в незнакомом месте.

— А ты тоже волновался, когда приехал сюда?

— Конечно. Начинать всегда нелегко.

— И всё же тебе удалось так хорошо здесь устроиться. Похвально.

— Всё благодаря заботам капитана.

Рейнгарт вновь произнёс слова, в которых не было ни капли искренности, и слегка улыбнулся. Будь перед ним сам Медоукрафт, тот наверняка лишь презрительно фыркнул бы, но его старший сын был ещё слишком молод и неопытен, чтобы разглядеть истинные чувства собеседника.

Несомненно, пригласить кузнеца, с которым сотрудничало семейство, чтобы попрощаться и поблагодарить за прежние труды, юноше велел отец. Так старший сын постепенно приучался к обязанностям главы рода.

— Благодарю тебя за усердную службу нашей семье. И за мечи, которые ты выковал для меня и младшего брата. Я непременно стану достойным воином, чтобы не посрамить эти клинки.

— Не сомневаюсь, что так и будет.

Впервые с тех пор, как Рейнгарт вошёл в гостиную, он улыбнулся совершенно искренне.

Два меча, заказанные Медоукрафтом для сыновей, стали первым заказом, который Рейнгарт получил, начав работать самостоятельно. Оба клинка были дорогими длинными мечами, причём заказчик заранее внёс полную плату. Так капитан поздравил его с окончанием долгих лет тяжёлого ученичества и открытием собственной кузницы. Столь внимательное отношение невольно наполнило Рейнгарта гордостью.

При мысли о Медоукрафте, который сейчас, должно быть, расхаживал по императорскому дворцу в Айзене, возникало странное чувство. Словно все люди и события в этом мире были связаны полупрозрачными нитями. Рейнгарт всё это время внимательно следил за одной из них и теперь радовался, что она наконец оборвётся окончательно.

Медоукрафт больше никогда не вернётся на архипелаг. Он либо обоснуется в Трисене в качестве дворянина, либо потерпит крах. Рейнгарт знал, что больше с ним не встретится, и предпочёл бы, чтобы в Айзене у того всё сложилось благополучно. Хотя капитан порой и доставлял немало хлопот, человеком он был вполне достойным.

«Ах да. Кажется, теперь его следует называть бароном».

— Снег разошёлся не на шутку. Возвращайся, пока не стало слишком поздно. Когда прибуду в Айзен, передам отцу от тебя привет.

Старший сын Медоукрафта попрощался с ним с подобающей дворянину учтивостью. Во взгляде юноши, ставшего наследником баронского титула, Рейнгарт заметил волнение и радостное предвкушение встречи с новым миром.

— Желаю вам доброго здоровья и благополучного плавания.

На этом прощание закончилось, и Рейнгарт поднялся. Последняя нить, связывавшая его с морским капитаном, оборвалась. Покидая особняк, он испытывал облегчение, смешанное с лёгким чувством пустоты.

«Пора домой».

Получив у конюха лошадь, Рейнгарт вскочил в седло, и окружающий мир словно разом опустился ниже. Смирного мерина он купил для перевозки грузов в повозке, однако порой седлал и ездил на нём верхом. Животное каким-то образом даже понимало, когда хозяин обращался к нему на трисенском языке.

— Пошёл.

Рейнгарт слегка тронул коня шпорами, и тот двинулся шагом. Под ровно ступавшими копытами приминался белый снег. Снегопад усилился, и Рейнгарт накинул на голову капюшон плаща.

Это была уже четвёртая зима Рейнгарта в здешних краях. К тому времени он успел привыкнуть к тёплым плащам, перчаткам и меховым сапогам.

Два месяца назад, с наступлением нового года, Рейнгарт открыл собственную кузницу. Благодаря поручительству прежнего хозяина, Докинса, ему удалось вступить в гильдию мастеров Кингстона. На это ушло три года ученичества.