Контент удален!

В жарко натопленном камине потрескивали дрова. Чугунный чайник, стоявший над огнём, выпускал струйки пара, и от тёплого влажного воздуха оконные стёкла запотели. Аннет отложила пяльцы, поднялась с места и подошла к окну.

Протерев рукавом небольшой кружок на запотевшем стекле, она с тревогой выглянула наружу.

Аннет пристально всматривалась в дорогу, по которой уехал Рейнгарт. Ей хотелось выйти на улицу, чтобы видеть как можно дальше. 

— Когда же он вернётся?

Едва она пробормотала это себе под нос, за оградой неожиданно показалась человеческая фигура.

— Ах…

Аннет тихо, так, чтобы никто не услышал, облегчённо вздохнула.

Сквозь метель, навстречу порывам ветра, ехал всадник. Хотя лицо мужчины скрывал капюшон зимнего плаща, она сразу узнала мужа.

Добравшись до ворот, Рейнгарт спешился, толкнул створку и вошёл во двор. Его капюшон и плечи были покрыты снегом.

Держа коня под уздцы, он поднял голову к окну. Заметив стоявшую у стекла Аннет, Рейнгарт помахал ей свободной рукой. Большая ладонь в кожаной перчатке, раскрытая навстречу ей, улыбка на лице. Встретившись с ним взглядом, Аннет невольно с облегчением улыбнулась.

«Ну что ты делаешь? На улице холодно, а ты и не думаешь поскорее войти».

Она жестом поторопила мужа, и Рейнгарт отвернулся. Сначала он отведёт коня в сарай, расседлает и только потом вернётся в дом. Наконец успокоившись, Аннет снова села в кресло, положила пяльцы на колени и посмотрела на детей, увлечённо лепетавших во время игры.

Брун усадил деревянную фигурку на спину козлёнка и изображал рыцаря. Фигурки, которые Рейнгарт вырезал из деревянных чурбачков, были любимыми игрушками детей. Для куклы Селли Нелл сшила юбочку из лоскутков ткани, однако девочка, во всём подражавшая старшему брату, вскоре её сняла.

Вдруг дверь распахнулась, впустив в комнату порыв холодного ветра. Дети, поглощённые игрой, резко обернулись. Аннет наблюдала, как радостно просветлели их лица.

— Папа пришёл!

— Папа!

Брат и сестра вскочили и с таким восторгом бросились встречать Рейнгарта, что тот даже не успел снять плащ. Нелл, задремавшая над шитьём, встрепенулась и поспешила к хозяину, а Аннет осталась сидеть в кресле, наблюдая за происходящим с таким видом, словно вовсе не провела последние часы в тревожном ожидании мужа.

— Ох, ну и намучились же вы! Надо же было отправиться за деньгами в такую метель.

— И не говорите. Снег совсем неожиданно повалил.

Сняв плащ и перчатки, Рейнгарт передал их служанке и на мгновение встретился взглядом с Аннет. Нелл стряхнула с плаща снег и лёд, после чего развесила мокрую одежду у огня.

— В кармане сладости.

— Боже мой, и ради этого пришлось пробираться сквозь такую метель! Дети-то обрадуются.

Нелл достала из кармана плаща свёрток со сладостями и отправилась на кухню за тарелкой. Глядя ей вслед, Аннет тихонько вздохнула. Зачем было покупать сладости в такую погоду? Ничего бы не случилось, если бы он вернулся без них.

— Папа, папа! Смотри, это сэр Брун!

— Папа, и у меня! Это сэр Селли!

Рейнгарту пришлось опуститься на ковёр рядом с детьми. Он погладил козлят и включился в игру. Аннет уже привыкла к тому, что сперва должна уступать мужа детям.

Чтобы настал её черёд, нужно было дождаться, пока дети уснут. Впрочем, для Рейнгарта всё обстояло точно так же. Лишь когда все домашние засыпали, супруги могли безраздельно принадлежать друг другу.

Но Аннет нисколько не огорчалась и ни о чём не жалела. Она испытывала лишь благодарность и облегчение. Ведь муж благополучно вернулся домой.

— Дети, пора перекусить! Отец принёс вам вкусных сладостей!

Нелл громко окликнула малышей, привлекая их внимание. Пока брат и сестра увлеклись сладостями, Рейнгарт незаметно поднялся с ковра. После дороги сквозь метель обе штанины его брюк покрылись мокрыми пятнами.

«Простудится ведь, если останется в мокрой одежде».

Едва Аннет об этом подумала, как муж подошёл к ней.

— Я ненадолго схожу в кузницу.

Аннет подняла на него глаза, не вставая с кресла.

— Много работы?

— Нет.

«Вечно у него то „нет“, то „всё в порядке“».

— Совсем ненадолго. Вернусь к ужину.

Рейнгарт произнёс это как ни в чём не бывало, улыбнулся и, прежде чем Аннет успела его остановить, повернулся и вышел из дома.

Дверь открылась и снова закрылась, впустив порыв холодного ветра. Пламя в камине сильно заколебалось. Аннет смотрела в окно на удаляющегося мужа.

Без плаща, в одной одежде, он шёл сквозь метель и вскоре скрылся в кузнице.

Снег по-прежнему валил сплошной белой пеленой. Скоро из кузнечной трубы повалит дым. Наверняка Рейнгарт устал после долгой поездки. К тому же Аннет хотелось узнать, что произошло в доме морского капитана.

Она тревожно кусала губу, пока наконец не отложила пяльцы и не поднялась с кресла.

«Присмотрите за детьми».

Аннет взглядом передала свою просьбу Нелл, и служанка кивнула. За Бруна можно было не беспокоиться, а вот Селли была ещё в том возрасте, когда не хотела расставаться с матерью. Впрочем, сейчас у неё были сладости, козлята и старший брат, так что всё должно было обойтись.

Стараясь не привлекать внимания детей, Аннет на цыпочках подошла к двери, тихонько открыла её и выбежала навстречу метели.

***

Кузница при доме была небольшой, но в ней имелось всё необходимое для работы. Большинство инструментов осталось от прежнего жильца, старого кузнеца. Забрать их было некому, и Рейнгарт выкупил всё за бесценок. Инструменты были добротными, и за каждым тщательно ухаживали.

С тех пор как Рейнгарт стал самостоятельным мастером, прошло два месяца. Каждый день он трудился здесь один.

Заказы поступали от нескольких клиентов, с которыми Рейнгарт познакомился ещё во время работы у Докинса. Поскольку справляться со всем приходилось самостоятельно, даже этих заказов хватало с избытком. Первым изделием, изготовленным в новой кузнице, стал длинный меч. Медоукрафт заказал его для себя ещё в бытность начальником морского ведомства, когда Рейнгарт оставался подмастерьем.

Почти каждый день из маленькой кузницы доносился стук молота по железу. После захода солнца Рейнгарт уже не брался за ковку, но других дел оставалось немало. Точить лезвия, полировать готовые изделия, варить клей для крепления рукоятей и выполнять прочую мелкую работу можно было и по вечерам.

«Хорошо бы ему нанять помощника».

Мысленно вздохнув, Аннет открыла закрытую дверь кузницы.

Находившийся внутри мужчина обернулся. Когда их взгляды встретились, на его лице сначала отразилось удивление, а следом радость. Аннет сделала вид, что ничего не заметила, плотнее запахнула шаль на плечах и прошла внутрь.

— Что случилось?

— Почему ты не разжёг огонь?

Они заговорили одновременно и посмотрели друг на друга. Но вместо ответа на вопрос мужа Аннет продолжила:

— Здесь ведь ужасно холодно. А если простудишься?

Сейчас это беспокоило её куда больше. Рейнгарт проделал долгий путь сквозь метель и наверняка успел замёрзнуть. К тому же брюки у него совсем промокли.

— А, да, холодно. Сейчас, подожди.

Рейнгарт поспешно открыл дверцу горна. Аннет молча наблюдала, как он разжигает огонь и подкладывает дрова.

— Садись сюда. Сейчас станет тепло.

Он придвинул единственный стул поближе к горну и взялся за мехи. Под его умелыми руками пламя быстро разгорелось. Тишину кузницы нарушал лишь мерный шум мехов.

Глядя на мужа со спины, Аннет почему-то почувствовала, как у неё сжалось сердце.

Он всегда был таким. Всё хорошее отдавал ей как нечто само собой разумеющееся, а к собственным нуждам относился так, словно они вовсе не имели значения. Его безоглядная забота скорее напоминала преданность верного вассала. Безусловную готовность посвятить себя тому, кому однажды поклялся в верности.

Аннет была так благодарна мужу за эту заботу и так жалела его, что порой ей нестерпимо хотелось обнять Рейнгарта.

Она подошла сзади и обвила руками его талию. Мехи тут же замерли. Прижавшись лицом к широкой спине мужа, Аннет глубоко вдохнула. Родной запах Рейнгарта. Он был ей так дорог, что она прижалась ещё теснее.

— И что это ты опять такая ласковая?

Рейнгарт улыбнулся. Прижимаясь щекой к его спине, Аннет чувствовала, как отзываются в груди мужа звуки его голоса.

— А дети? Маму не ищут?

— Играют вдвоём. Сейчас они так увлечены сладостями, что ни о чём другом и не думают.

Не отрывая лица от его спины, Аннет слабо улыбнулась.

Она безмерно любила обоих детей, но заботы о них требовали очень много сил. Малыши ни на минуту не желали с ней расставаться, отнимая всё её время и оставляя совершенно без сил. Хотя служанка практически полностью взяла на себя домашнее хозяйство, Аннет всё равно едва справлялась.

«Как же женщины, которым приходится делать всё самостоятельно, с этим справляются?»

Ей было трудно даже представить, сколько в них должно быть стойкости.

— Хорошо, что я купил сладости, — пробормотал Рейнгарт.

Аннет тоже слегка улыбнулась.

Отложив мехи, Рейнгарт принялся ласково поглаживать её руки, обнимавшие его за талию. Большим пальцем он провёл по коже возле запястья, затем медленно поднялся выше, к локтю.

— Может, и мы немного поиграем?

Рейнгарт повернулся к ней лицом. Аннет подняла голову, по-прежнему свободно обнимая его за талию. На губах смотревшего на неё мужчины играла улыбка. Его руки уже обвили её плечи.