Онлайн чтение книги Вторая жизнь злодейки The Villainess Lives Twice
Глава 262

Джейкоб ответил небрежно:

— Она женщина, которой был дан оракул, что она станет императрицей. Как я могу не интересоваться?

— Думаешь, сможешь стать императором, если похитишь её и сделаешь своей женой? — спросил Лоуренс.

Лицо Джейкоба исказилось, хотя в тоне Лоуренса не было особой насмешки.

В этом году ему исполнялось пятьдесят. Даже если Лоуренс не вкладывал этого в слова, говорить так о молодой женщине, которой едва перевалило за двадцать, было для него унизительно.

Даже если бы ему очень этого хотелось.

— У меня есть достойный сын, — сказал он, словно оправдываясь.

Лоуренс покачал бокал.

— Ну надо же. Если есть короткий путь, зачем тебе уступать её кому-то? Может, у тебя получится ещё один замечательный отпрыск.

— Это же касается твоей младшей сестры, тебе не кажется, что ты слишком отстраняешься?

Джейкоб нахмурился, глядя на него.

У Джейкоба тоже были братья и сёстры. Отношения были не особенно тёплыми. По правде говоря, Джейкоб был для них тираном.

Однако он всё ещё испытывал сильное чувство принадлежности к своему роду. Он считал их обузой, но знал, что должен помогать или выручать их, когда они попадают в беду.

Но у сидящего перед ним, похоже, не было даже этого понимания.

Лоуренс тихо рассмеялся.

— То, что ты чувствуешь — это гордость, а не любовь к братьям и сёстрам.

— …

— В этом смысле я могу сказать, что это не задевает мою гордость, потому что я знаю — у тебя нет ни единого шанса.

Джейкоб хотел спросить, о чём это он.

Но не успел.

Рука Лоуренса дрогнула.

Бах!

Грянул выстрел.

Джейкоб на мгновение замер, не понимая, что произошло.

Вскоре чудовищная боль вспыхнула в животе.

— Кха, кха-а-а…!

Лоуренс поставил бокал и медленно поднялся с дивана.

Джейкоб, зажимая рану, свалился на пол. Где-то раздавались выстрелы и крики, но почему-то никто не прибежал.

— Как… агх… — прохрипел он.

Как ему удалось убрать стражу, которая должна была охранять кабинет снаружи?

Как он пронёс оружие?

Он предоставил Лоуренсу немалую свободу. Однако вносить оружие в кабинет он не позволял.

И до сих пор Лоуренс не проявлял желания пачкать руки.

Ему это было и не нужно. Потому что делать это не имело смысла.

Лоуренсу не было никакого дела до этого замка.

Джейкоб предоставил Лоуренсу достаточно удобств. Даже одалживал свои войска. Взамен Джейкоб получал богатство и информацию.

Это была весьма выгодная сделка.

Он не мог издать ни звука. Джейкоб, хрипя, ловил воздух ртом, смешанный с кровавыми пузырями.

— «Почему?» — могло бы стать более интересным вопросом для разговора, — отозвался Лоуренс, ожидая, пока остынет ствол.

Револьвер — штука ненадёжная. Будь у него время, он бы предпочёл однозарядное ружьё, лишь бы не рисковать, что ствол разорвёт.

— Если ты спросишь «как», то, возможно, потому что ты слишком долго правил здесь как король.

Дверь отворилась, и вошёл мужчина.

Лоуренс обернулся и пожал плечами. Вошедшим оказался сын Джейкоба, Олбен.

— Ещё не закончил?

Лоуренс не удостоил его ответом. Вместо этого он прицелился Джейкобу в голову.

Бах!

Это был конец.

Олбен в возбуждении всплеснул руками. Лицо его покраснело, на лбу выступил холодный пот.

Лоуренс с безучастным видом посмотрел на Олбена.

Люди — зло. В этом смысле его убеждения были точно такими же, как у Артезии.

Самоконтроль — это то, что создают обстоятельства.

Если дать возможность обнажить уродливые внутренние желания, люди всегда сбрасывают человеческую кожу.

В скучной жизни это было единственным, что доставляло Лоуренсу хоть какое-то удовольствие.

— Ну что ж.

Лоуренс открыл барабан револьвера и проверил патроны.

Жадный тип переводил взгляд с тела отца на Лоуренса, и в глазах его смешались алчность и страх.

На его свиноподобном лице отразилась мучительная внутренняя борьба.

Лоуренс осклабился.

— Что? Думаешь, если предашь меня и повесишь на меня это преступление, то сможешь получить власть как невинная жертва?

— Я, я не то чтобы… За плату… — заикаясь, пролепетал Олбен.

Лоуренс навёл на него ствол. Олбен выпучил глаза.

Но Лоуренс не стал снова спускать курок и швырнул револьвер на пол.

— Мне это не нужно. Остальное доделаешь сам.

И он покинул кабинет так, словно ничего не случилось.

Поскольку Олбен заранее убрал стражу, коридор оставался тихим, даже несмотря на выстрелы.

В конце коридора стоял мужчина средних лет с караульными.

— Была попытка убить господина.

— Благодарю, что сообщили.

Тяжёлым голосом ответил мужчина.

Он махнул рукой. Надёжная стража бросилась в кабинет ловить убийцу.

Лоуренс не спеша покинул замок.

Была ещё одна вещь, которой он научился у Артезии.

Нужно полагаться на обстоятельства, а не на противника.

Олбен был не единственным, кто стремился к власти в этом замке. Те, кто пытался захватить реальную власть, сделав Олбена марионеткой, и те, кто пытался стать хозяином замка, выставив его убийцей — все они будут сражаться друг с другом.

Найдутся и дураки, по-настоящему преданные Джейкобу.

Его соперники, соседние графства и бандиты, никак не могли остаться в стороне и просто наблюдать.

Лоуренсу нужен был хаос.

Подошёл подчинённый.

— А там что?

— Информация передана. Скоро начнётся.

— Едем.

Он пришпорил коня.

***

Лизия остановилась в храме.

Она не могла бороться с чумой, не используя божественную силу.

Очищать землю можно было незаметно. Но людей — нет.

Однако Лизия хотела скрыть свои божественные способности.

После того как Артезия объявила, что она — Святая, скрывать их приходилось ещё тщательнее.

Поэтому Лизия взяла из храма древнюю реликвию. Этот трюк был скопирован с того, как Артезия спасла Миэль, выдав это за милость Святой Ольги.

Её беспокоило, что престиж храма может слишком возрасти. Как она сама убедилась на своём опыте, будучи Святой, за храмом нужно было следить.

Она считала неправильным, чтобы в будущем больные обращались к вере вместо врача.

Это занимало слишком много времени. Приходилось собирать больных в одном месте и очищать их по одному, используя святую реликвию, так что работа могла затянуться на часы.

А тем временем кто-то мог заболеть и умереть.

И всё же у Лизии не было выбора.

Потому что хаос, который возникнет, если она раскроет себя как Святая, мог породить ещё бо́льшую проблему.

Когда настанет время объявить себя Святой, Артезия даст ей знать.

До тех пор оставалось только терпеть.

Последний больной несколько раз поблагодарил её. Лизия лишь ответила, чтобы он благодарил Бога, и отпустила.

И тут же опустилась на стул.

Солнце между тем медленно клонилось к закату.

— Возвращайтесь.

Сказала Лизия, смертельно уставшая.

Привыкшие к такому распорядку, священник и охрана молча удалились, не проронив ни слова.

Никто не задавался вопросом о природе её целительной силы, и никто не сомневался в Лизии.

Пока она скиталась по Западу и сражалась с мором, они были единственными, кто верил в её искренность.

Наконец Альфонс вышел последним и закрыл дверь.

Закрыв глаза, Лизия высвободила божественную силу, словно выплеснув её наружу.

Свет очищающей силы, зародившийся у неё под ногами, разошёлся во все стороны, будто взорвался.

Лизия ощутила, как её очищение растекается за пределы деревни. Она остановила его как раз за линией карантина.

«В этой округе больше никого не осталось, верно? Это из-за жёсткого контроля…»

Теперь нужно вернуться и отдохнуть.

Рано утром, с восходом солнца, она встанет и отправится дальше, в следующее место. Больше десятка деревень ждали своей очереди, закрытые на карантин.

Лизия уже собралась поднять налитое свинцом тело.

Земля дрогнула.

Лизия в испуге выскочила наружу. Альфонс как раз собирался ворваться внутрь, и они столкнулись.

— Что случилось? Землетрясение? Монстры? — выпалил он.

— Нет. Горные бандиты! — воскликнул Альфонс.

Лизия растерянно посмотрела поверх его плеча. Туча пыли из-под копыт коней приближалась подобно урагану.

В деревне перепуганные люди с криками метались туда-сюда.

— Лизия! Сейчас не время пялиться в пустоту!

— Что случилось? А как же армия графа?

В окрестностях не должно было найтись никого, кто осмелился бы выступить против Джейкоба.

Даже если это горные бандиты, они никак не могли напасть вот так, не страшась мести со стороны Джейкоба.

Лизия и Альфонс не знали.

Мстить было некому, потому что Джейкоба внезапно убили, и в его цитадели вот-вот должна была начаться смута.

Те, кто получил эту весть, переоделись горными бандитами и отправили войска.

Цель — грабёж. Они отбирали людей и имущество, а деревни сжигали.

Это позволяло им увеличить собственную мощь и одновременно ослабить силы Джейкоба.

Альфонс сказал:

— Что бы там ни делал граф Джейкоб, сейчас нам нужно бежать!

— Мы бросим деревню вот так? — Лизия стиснула зубы.

— Если это не настоящие горные бандиты, нам, возможно, лучше остаться и договориться.

— Твоя жизнь не должна решаться каким-то «если»!

— Рыцари Эфрона и имперские чиновники бросили свой народ и бежали. К тому же, даже если мы побежим по этой равнине, сможем ли мы уйти от этой орды?

— Ты должна попытаться!

Альфонс схватил Лизию за руку. Нельзя, чтобы она погибла здесь бессмысленно.

Но Лизия была права. Она едва сумела выбраться из деревни. Однако выход уже был отрезан.

Лязг!

Пятьдесят револьверных стволов холодно блеснули в лучах солнца.

Десять рыцарей, бывших поблизости, преградили Лизии путь. Но она, словно безумная, прорвалась сквозь толпу и шагнула вперёд.

Она не могла дышать. Лизия схватилась за грудь — казалось, лёгкие разрываются, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Лоуренс мягко улыбнулся:

— Давно не виделись, Лизия.

— Ты с ума сошёл?

— Я здесь, чтобы забрать тебя.

Он протянул ей руку.