Онлайн чтение книги Вторая жизнь злодейки The Villainess Lives Twice
Глава 266

Императора унесли в его опочивальню.

Рыцари стражи подняли императора и понесли. Его адъютанты бросились вперёд, освобождая коридор и расчищая путь.

Седрик последовал за ними.

Смятение было огромным. Канцлер Лин с посеревшим лицом поспешно закрыл двери зала заседаний.

К счастью, на сегодняшнем совещании присутствовали только высшие сановники.

— Держите это в тайне, — распорядился Лин.

— Но, канцлер…

— Подумайте о положении Империи сейчас. Какая смута начнётся, если поползут слухи, что Его Величество слёг?

Западные военачальники забеспокоятся, восточные мятежники не останутся в стороне.

К тому же значительная часть военной мощи сейчас на Юге.

Среди иностранных послов, прибывших на коронацию кронпринца, многие до сих пор оставались в столице.

Не только послы — сколько чужеземцев находится в Имперской столице по торговым делам?

Хотя Седрик был назначен кронпринцем, это было лишь начало. Нельзя было сказать, что его положение упрочилось.

Император до сих пор единолично держал власть и правил. Его отсутствие вскоре оставило бы в имперской политике зияющую дыру.

— Возможно, он скоро очнётся. Не поднимайте шума, возвращайтесь к себе и занимайтесь своими делами.

Чиновники закивали.

Совещание закончилось. Лин первым направился в опочивальню императора.

Сановники забрали бумаги и записи и разошлись по своим ведомствам.

И, очень тихо, осторожно, чтобы не вызвать кривотолков, обсуждали произошедшее с самыми близкими.

— Он был сильным человеком, но с какого момента стал таким…

— Он стар.

— Раньше такого не было. Он постоянно думал о преемнике…

— И всё же, так внезапно?

— Слишком многое ранило его сердце.

Слышалось множество перешёптываний.

— Кстати, он несколько раз менял лекарей.

У императора уже несколько лет были хронические болезни. Его давно беспокоили высокое давление и диабет.

Возможно, имелись и другие, мелкие симптомы, о которых точно никто не знал.

Но никто не придавал этому особого значения.

У кого в старости нет одного-двух таких недугов? Нужно было просто хорошо следить за здоровьем.

Император был гедонистом, но не тем человеком, который жертвует здоровьем ради удовольствий.

— Последние несколько дней ему, кажется, было особенно тяжело, — прошептал один из чиновников министерства внутренних дел. — Он и когда узнал о пожаре в порту, был сам не свой. На моём месте он бы просто встал с постели и пошёл.

Что произошло в опочивальне с того момента, как он пришёл в себя, и до того, как к нему вернулась способность здраво мыслить?

У чиновников возникли такие сомнения.

В то же время они испытывали облегчение.

— Хорошо, что это случилось после утверждения наследника.

— Тсс. Осторожнее со словами, — осадил его кто-то. — Я понимаю, что вы имели в виду под «хорошо», но если что-то пойдёт не так, это могут превратно истолковать. Его Величество может встать через день-два.

Однако тот, кто это сказал, сам в это не верил.

У всех было необычное чувство, что это нечто большее, чем просто лёгкое недомогание.

***

Когда канцлер Лин вошёл, в опочивальне императора стояла странная тишина.

Лекарь осматривал императора. Рядом с ним стояли Седрик и Гаян.

Главный камердинер снял с императора носки и мял его ступни руками.

Это были единственные люди в опочивальне — нужно было соблюдать тайну.

Снаружи, от дверей спальни и по всему коридору, камердинеры и стража несли охрану, не пропуская никого.

— Её Величество императрица!

Вскоре прибыла императрица.

Дверь за императрицей бесшумно затворилась.

Седрик повернулся к ней и поклонился. Лин и Гаян также молча склонили головы в приветствии.

Императрица мельком скользнула взглядом по троим и посмотрела в сторону кровати. Но подходить не стала, остановившись у двери.

Императрица сегодня снова была в чёрном платье. Это не имело особого значения.

В конце концов, она большую часть своей жизни проводила в чёрных одеждах, похожих на траурные.

Но когда случалось нечто подобное, это выглядело зловеще. Императрица, стоящая у двери, казалась жнецом.

Лин быстро отогнал эту мысль. Мысли управляют словами и поступками. Не думать опасных мыслей — вот секрет того, чтобы не совершить ошибку.

— Как состояние Грегора?

Императрица спросила так, словно не была ни потрясена, ни опечалена, но и не радовалась.

Конечно, было бы глупо принимать её внешний вид за чистую монету.

Лекарь закончил осмотр и выпрямился. Лицо его потемнело от страха.

— Острый кризис миновал. Не могу утверждать наверняка, но… сосуды сузились, так что кровь не поступала в голову… У меня есть такие подозрения.

— Это из-за диабета? Ведь у него ещё и давление было повышено?

— Изначально у него было высокое давление и густая кровь. Также была сладкая моча.

Эта болезнь не проходит. С возрастом она лишь усугубляется и в какой-то момент обязательно даёт о себе знать.

— И всё же он принимал лекарства и следил за собой. Мог бы прожить в добром здравии ещё как минимум лет десять.

— В последнее время он пренебрегал упражнениями, потому что был в тяжёлом душевном состоянии. Много пил. Часто говорил, что устал, — очень медленно проговорил главный камердинер.

— Как же это могло быть так внезапно…

Лекарь был подавлен больше всех.

В последнее время симптомы колебались без видимой причины. Но не до такой же степени, чтобы вот так внезапно рухнуть.

Гаян с мрачным лицом обратился к лекарю:

— Причина важна, но сейчас важнее — сможет ли он поправиться.

— Ах…

Лекарь растерялся.

Лин кивнул.

Понять причину важно, но не менее важно знать, когда император сможет очнуться.

От этого зависит, как долго придётся держать это дело в секрете.

Лицо лекаря сделалось бледным.

— Я пока не знаю, вовремя ли принимались лекарства. Если он очнётся к завтрашнему дню, то поправится. Но даже если поправится, вставать ему будет трудно, и прежнего здоровья уже не будет.

— Вы хотите сказать, что он может скоро очнуться?

— Возможно…

Лин невольно облегчённо вздохнул.

Седрик тоже прикрыл глаза рукой.

— Вам лучше пока это скрывать.

— Да. Можно дать знать, что он нездоров, но будет плохо, если узнают, что он слёг.

На слова Седрика ответил канцлер Лин.

Гаян спросил:

— Как быть с остальными?

— С остальными?

— Тем, кто живёт далеко, мы не поможем, но графиню Юнис придётся известить, верно?

— Лучше не сообщать, пока ситуация не прояснится. Чем больше ушей услышит, тем больше языков заговорит.

Произнося это, Лин ощутил странное чувство.

Много лет назад у постели больного сидела бы Мираила. И Лоуренс, должно быть, пришёл бы ещё ребёнком.

Тогда вызвали бы и графиню Юнис с дочерьми. Они передали бы весть и другим его дочерям, жившим далеко.

Какими бы ни были чувства, герцог Ройгар стоял бы у другого края опочивальни как брат. Герцогиня тоже подошла бы к постели и предложила слова утешения.

Однако сейчас присутствовали только императрица и Седрик.

Здесь только императрица, оставившая лишь оболочку по политическим причинам, и кронпринц, которого он хотел сдерживать, усыновив по политической необходимости.

Император Грегор был ещё жив, но человека Грегора больше не было.

И даже Империя, которую он пытался контролировать, утекает сквозь пальцы. Если бы Империя была в безопасности, не было бы нужды держать болезнь императора в строжайшей тайне.

У него остались дочери, но им не позволят принимать важные решения, не то что посвящать в секреты.

Таков законный порядок наследования.

— Кронпринц.

Лин окликнул Седрика, который смотрел вниз на бессознательного императора.

Седрик поднял голову.

Императрица сказала:

— Почему у тебя такое жалкое лицо?

— Императрица…

— Император слёг. Хорошо, если он откроет глаза через день-два, но если нет, тебе придётся взять всё на себя.

— …

Седрик посмотрел на императрицу с невыразимым чувством.

Канцлер Лин кивнул.

— Слова Её Величества верны.

— Я знаю.

Как мог император рухнуть в такое время, когда страна в опасности со всех сторон?

Как бы ни старался Седрик, ему трудно будет полностью заполнить пустоту, образовавшуюся после императора, и заменить его.

Однако, словно по счастливой случайности, это был и подходящий момент.

Вскоре после церемонии провозглашения кронпринца император начал его сдерживать.

Если бы прошло больше времени, враждебных сил, поднятых императором, стало бы больше. Тогда его правление, даже если бы он взошёл на трон, было бы сопряжено с трудностями.

Императрица спросила, прищурившись:

— Или тебе не хватает решимости?

— Нет, — коротко ответил Седрик.

Решимость появилась давно. Не тогда, когда он вернулся и снова встретил Артезию, а ещё раньше.

В то время, когда он думал, что должен уничтожить Лоуренса, даже если для этого придётся стать жестоким человеком, или навеки остаться злодеем.

Лин вмешался:

— Давайте подождём ещё немного. Возможно, Его Величество сможет открыть глаза через несколько часов?

Было слишком опасно произносить такие рискованные слова.

Чтобы защитить Седрика, нужно было сделать так, чтобы вельможи и чиновники сами убедились и попросили его временно исполнять обязанности.

При этих словах Лина у Седрика дёрнулся уголок рта. Но он ничего не сказал.

Седрик промолвил:

— Вы правы. Пока Его Величество не очнётся, отложим принятие решений на совещаниях. Я буду заниматься только тем, что делается ежегодно по обычаю, или неотложными делами.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

— Сэр Гаян, по возможности, позаботьтесь, чтобы этот факт не разглашался даже среди стражи.

— Я сообщу об этом только рыцарям стражи и сам буду охранять опочивальню.

— Вам также придётся уделить внимание и собственному сопровождению.

— Да. Сегодня мы сосредоточимся на тех, кто уже знает о ситуации.

— Хорошо. Спасибо за службу.

Гаян вышел из опочивальни, сказав, что должен вызвать рыцарей.

Лин приблизился к Седрику и вполголоса, почти шёпотом, проговорил:

— Чиновников я постараюсь сдержать, насколько смогу. Но вы не можете вмешиваться в дела Императорского дворца. В особенности, следственная организация Его Величества…

Седрик кивнул.

Тайная организация императора непременно начнёт действовать против него.

«Не знаю, уехала ли ты, потому что знала это или нет, но сейчас то время, когда ты мне нужна».

Мысленно пробормотал Седрик.