Контент удален!

— Так Милка долго и счастливо жила с бабушкой.

Седрик прочитал последнее предложение и взглянул на Летицию. Летиция спала, тихо посапывая.

— У-у-у, папа, мой Рыжик…

Седрик почувствовал движение, и Летиция перевернулась.

Но её бормотание, казалось, было сонным. Ребёнок ушёл далеко в страну грёз.

Седрик закрыл книгу и посмотрел на обложку. На обложке была картинка пушистого белого щенка.

Это была история о щенке, который играл в прятки и уснул в повозке соседа, а потом уехал в далёкий город и после приключений вернулся домой к своей волнующейся бабушке.

Летиция, казалось, думала о Рыжике, просто услышав слово «собачка».

Седрик слегка приподнялся и поставил детскую книжку на место. Кстати, на книжной полке было много книжек с картинками о собаках.

На рисунке, который она нарисовала днём во время игры, Рыжик тоже был нарисован рядом с мамой, папой и Миэль.

Седрик взял его и горько улыбнулся.

— Я думал, она могла забыть.

— Я знаю. Я думала, что она будет говорить об этом только когда пойдёт туда играть.

Артезия, сидевшая чуть поодаль и читавшая свою книгу, встала и подошла к нему.

Седрик показал ей рисунок и сказал:

— Она настойчивее, чем я думал. Может, разрешить ей сейчас?

— Давай так и сделаем, если лорд Седрик считает это правильным.

Седрик удивлённо посмотрел на Артезию.

— Разве ты не хотела?

— Я не то чтобы не хочу, я не то чтобы против. Я просто думала, можем ли мы давать ей всё, что она просит, только потому что она просит.

Ответила Артезия.

— К тому же, это живое существо.

— Что ж… Нужно будет присмотреть. Но думаю, всё будет хорошо. Потому что Тиша добрая.

— Да.

Седрик взял её руку и сжал в своей.

Вошедшая няня забрала ребёнка. После того как они ушли, слуги закрыли полог.

Обычно в это время уже пора было успокаиваться. Но сегодня некоторые люди приходили и уходили, и огни в коридоре горели ярко.

Ханна и несколько других вассалов тоже устраивались в том же крыле дома, которое отвели семье Мел. Количество людей увеличилось, и, кроме того, у каждого из них была важная задача, так что они никак не могли уже уснуть.

Седрик проводил Артезию в спальню. Он собирался подождать, пока во дворце императрицы все уснут, а потом тихо пойти во флигель один.

Но Артезия аккуратно села на кровать и сказала:

— Присядь на минутку.

— У тебя есть что-то важное сказать?

— Нет. Не важное, но есть кое-что, что я хочу услышать.

Седрик придвинул стул от чайного столика и сел напротив Артезии. Ему было неловко делать это в спальне.

Артезия сказала:

— Ты что-то скрываешь от меня?

Седрик с любопытством посмотрел на Артезию.

Конечно, были вещи, которые он не говорил. Не то чтобы он не хотел ей рассказывать, просто это слишком много работы.

Вопросы, связанные с его работой, не стоили обсуждения, и после того как Артезия сказала, что уходит на покой, он не спрашивал её мнения о внутренних делах, ни больших, ни малых.

Но скрывает? Он понятия не имел, о чём она говорит.

Артезия заговорила первой.

— Апуа рассказал мне. После того как рухнули Толдские ворота, ты был частью девяти фракций, правивших Севером.

— Ах.

Седрик удивился, услышав то, о чём не думал. Потому что у него никогда не было намерения это скрывать.

Нет, он это скрывал. Он скрывал это от материка, а не от Артезии.

Еретические допросы храма больше не были поводом для беспокойства. Однако знание того, что Север не был полностью уничтожен, могло заставить Лоуренса сойти с ума ещё больше.

Но он думал, что Артезия знает.

— Ты не знала?

— Я горжусь тем, что неплохо умею шевелить мозгами, но я даже не знала, что можно общаться с Карамом, так как бы я могла подумать, что был заключён союз?

— Иначе, как ты думала, я мог покинуть Север и так свободно бродить?

Артезия на мгновение задумалась. Он был прав.

Во времена правления Лоуренса Седрик подолгу оставался на Западе, беря её с собой в поездки и на Восток, и на Север.

Артезия думала, что он стал одним из западных военачальников после потери земель Эфрона.

Она не знала подробностей. Потому что уже отошла от дел.

Но теперь, когда она думала об этом, для него было невозможно бродить вот так без базы на Севере. Это совсем другая земля, чем Восток, где можно жить в достатке.

Она могла судить об этом, потому что теперь знала Север.

Если подумать иначе, это означало, что даже если господин ушёл с рыцарями, база осталась невредимой.

— Даже если это союз, это не так политизировано, как ты думаешь. Не было никаких надлежащих собраний.

Сказал Седрик.

— Потому что Север широк и земли для раздела было достаточно. К тому же в то время Карам были больше похожи на кочевников. Даже если это называлось союзом, это было на примитивном уровне.

— Фракции были разделены.

— Были. Была также попытка выбрать короля. Но у Карам нет понятия территории. Закон следует традициям, и нет понятия администрации. Нет даже налогов.

Так что, даже если это союз, он был нужен, чтобы не воевать друг с другом и вместе реагировать на общую проблему, вот и всё.

Карам не привязаны к земле. Их понятие политики также отличалось от человеческого. Первым делом для разрешения споров или распределения прибыли были кровные узы.

Поэтому, хотя он и присоединился к союзу, Седрик был аутсайдером.

— На самом деле был заключён пакт о ненападении, чтобы больше не воевать с рыцарями Эфрона, и люди в то время не функционировали как политическая сила на Севере.

Но и это не могло длиться долго.

С самого начала не Эфрон был признан одной из девяти фракций, а Седрик получил тот же уровень уважения, что и главы фракций.

Это было положение, которое исчезло бы, когда Седрик состарится и перестанет быть великим воином. И это время должно было скоро наступить.

Он уже был в среднем возрасте. У него не было болезней, но тело было уже не то, что раньше. Его тело достигло предела из-за травм и усталости, накопленных за годы.

Было, конечно, неразумно снова сражаться с великим воином Карама.

Это не значило, что у него был преемник, который мог бы сражаться за него так же.

Седрику не нужно было рассказывать Артезии такую историю. Это уже прошло.

Не было нужды добавлять чувство вины Артезии, рассказывая, что сделал великий герцог.

Вместо этого было одно, что его интересовало.

— Я думал, это не повлияет на общую тенденцию. Если бы… Если бы ты знала это, твоё решение было бы другим?

— …

Речь шла о времени, когда Седрик попросил у Артезии план.

Бесполезно было гадать сейчас. Когда нужно было вернуться в прошлое, люди уже не могли судить, что правильно, а что нет.

Общее количество жертв могло бы быть меньше. Для них двоих, несмотря на множество страданий и печалей, которые они пережили, ситуация улучшилась, и у них появился любимый ребёнок.

Тем не менее, в уголке сердца Седрика всегда была память о том времени.

Артезия долго думала с закрытыми глазами. И осторожно спросила:

— Была бы я там или нет, смог бы лорд Седрик собрать силы с Севера и создать землю, такую же стабильную, как земли западных лордов?

— Это было бы трудно. На Севере нет культуры, которая могла бы прокормить армию на маленьком клочке земли. Административная способность компенсировать это была уже потеряна.

Седрик колебался недолго. Потому что это была проблема, над которой он думал бесчисленное количество раз.

Если бы всех оставшихся северян можно было собрать в одном районе, возможно, они смогли бы функционировать как политическая сила.

Но Седрик этого не сделал.

Он бы скорее объявил определённую землю территорией и собрал там людей, если бы у Карам было понятие границ, но Карам так не живут.

На Западе это было бы вполне возможно. Он мог бы собрать военачальников и раздавить тех, кто сопротивляется, забрав землю.

Причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том, что если бы он это сделал, то немедленно стал бы мишенью для центральной армии императора. Наличие фиксированной базы сделало бы это неизбежным.

Услышав его ответ, Артезия сказала:

— Даже без моих проблем со здоровьем в то время… я никак не могла бы это сделать.

— Вот как?

— Да. К тому времени мы оба уже были… слишком стары. У нас не было достаточно времени или людей, чтобы начать строить новый фундамент в грязи…

Пробормотала Артезия.

Это была не та эпоха, когда государство могло стать государством, где один герой стоял в одиночку. Артезия думала о том, какому отчаянию, должно быть, сопротивлялся Седрик.

Она раскрыла объятия, и Седрик подошёл к ней, отдавая своё тело в её объятия.

Артезия погладила его по волосам.

— Ты страдал.

— …

Седрик издал звук, то ли смех, то ли стон. Затем он повернулся к Артезии и крепко обнял её.