В королевстве Далькатир есть трое проклятых. Но истинное проклятие носит лишь Юлиус Вудпекер. По крайней мере, так сказала ведьма.
Юльс хотел встретиться с другими проклятыми, но ведьма удивлённо ответила:
«Но ведь это не проклятие?»
То есть на Адри Гримальди никакого проклятия нет. Его сестра-близнец просто родилась невезучей и рано умерла. Да и сам Адриан вечно хворал, а теперь, глядишь, оклемался. Если бы проклятие должно было убить, то умереть следовало бы не женщине, а мужчине.
— Хорошо поживали? — спросила ведьма.
— Всё по-старому.
— Плохо, значит. А я вот хорошо.
На плебейские расспросы ведьмы ему было наплевать.
— Чаю не желаете?
— Не надо, — ответил Юльс.
Ведьма, словно зная, что так и будет, отхлебнула своего чая. У неё для Юльса и чашки-то не было.
— Тогда сегодня спросите о том же?
— Да.
— Может, на этом этапе уже просто смиритесь и живите так? Не такое уж и плохое проклятие, правда?
Услышав эти слова, Юльс пристально посмотрел на неё. Ведьма, такая же юная на вид, как и он, с недоумением пожала плечами.
— Люди вообще очень ошибаются насчёт ведьм. На самом деле это…
— Дороти.
— Ладно-ладно. Способ снять проклятие. Поцелуй принца на белом коне…
— Дороти.
Какой ещё принц на белом коне? Сколько бы принцев ни было в этом королевстве и сколько бы белых лошадей ни имелось в королевской конюшне, такое он решительно отвергает. К тому же история о том, что поцелуй снимает проклятие, — полный вымысел. Она просто дразнит его, как в детстве.
Внешность не меняется, но это не значит, что он не взрослеет. А она всё такая же язвительная и игривая. Интересно, а ведьмы вообще взрослеют? Или тоже застывают вместе с внешностью?
— Три золотых, — объявила ведьма.
— Один.
— Мне нужно три. На материалы много денег уходит.
— Ты же их покупаешь, а не добываешь.
— Ввозная пошлина прибавляется. Может, заключите с Северным континентом договор о свободной торговле? Герцог, а что вы вообще делаете?
— Я имею отношение только к югу.
— Но вы же герцог.
— И ты, кажется, сама за ними ездишь.
— …Ну да. Если посчитать стоимость проезда и время в пути, три золотых — это ещё по-божески.
— Один. Твои предсказания всегда сводятся к одному: «жди».
— А вдруг в этот раз не так?
— Если не так, дам три.
— Хорошо.
С этими словами ведьма принесла откуда-то большую стеклянную чашу.
— Всё равно предсказание будет тем же, что и всегда.
Похоже, она и сама это понимала. В пустую чашу начала медленно набираться вода. Достав из-под плаща красную бутылочку, ведьма откупорила её и капнула чернил в воду.
— Синяя магнолия, тайная слива. Ключ девы, морская роса.
Фразы, которые бормотала ведьма, походили на песню. Словно гимн, возносимый божеству. Хотя говорят, у ведьм нет богов.
— Терпкая и прихотливая тень летней ночи.
Юльс смотрел в чашу и ничего не мог разобрать. Только расплывающиеся чернила. Но, может, ведьмы видят в них что-то иное?
— Герцог, то, что вы ищете…
Ведьма на мгновение замолкла. Её реакция отличалась от обычной. Юльс посмотрел на неё. Ведьма тоже выглядела слегка удивлённой.
«Неужели на этот раз что-то другое?» — с надеждой подумал Юльс. Ведьма улыбнулась ему.
— Скоро придёт.
— …Это тянет на один золотой.
Юльс достал одну монету.
— Нет, вы должны дать три.
Монета уже была в руке ведьмы. Протянув другую руку Юльсу, она поманила пальцем:
— Узнаете в течение недели.
— Недели?
— То, что вы ищете, уже рядом с вами. Но чтобы осознать это, потребуется около недели.
Юльс положил на стол ещё два золотых.
— Однако, чтобы понять причину и способ, понадобится больше времени.
Добавила ведьма, забирая монеты.
— Поздравляю вас, герцог. Наконец-то вы получите желаемое. То, что так долго искали… Теперь вам не нужно будет сюда приходить. И я смогу спокойно покинуть Далькатир.
— Это правда?
— Вы же знаете. Я никогда не лгу.
— Куда отправишься?
— На Северный континент.
— Куда именно?
— Наверное, в Рамельс.
— Дороти из Рамельса. В Рамельсе это имя не распространено, тебя будет легко найти.
— Может, и нелегко. Вдруг я сменю имя?
— Разве для ведьмы имя не священно?
— Конечно, священно. По крайней мере, первое.
Похоже, имя, которое он знал, было не настоящим. Впрочем, какая разница. Раз ведьма сказала, значит, средство от проклятия где-то рядом. Юльс поднялся. Ведьма окликнула его:
— Я разберу здесь всё и уеду через четыре дня, ваша светлость.
Юльс обернулся. Четыре дня — слишком мало.
— Если что-то случится, приходите до тех пор.
Словно она была уверена, что что-то случится. Уверена? Или это тоже часть проклятия? Говорят, всё, что слетает с уст ведьмы, сбывается буквально. Потому-то во время охоты на ведьм люди так боялись, что они откроют рот.
Юльс, не отвечая, вышел наружу. Ведьма, зная его много лет, понимала, что это молчание — тоже своего рода ответ.
Юлиус Вудпекер вышел раньше, чем можно было ожидать. Сколько он пробыл внутри? Минут десять? Адри глянул на часы — прошло около двадцати минут.
Убрав часы, он подошёл к вышедшему герцогу. На голове у него была пыль. Видимо, внутри было грязновато. Адри подумал, стоит ли осмелиться прикоснуться к его голове.
— Вы закончили?
Юльс посмотрел на Адри снизу вверх. На солнце его золотисто-каштановые волосы отливали более светлым оттенком. На нём, как назло, была белая одежда, и Юльсу почему-то вспомнился принц на белом коне, о котором говорила ведьма. Хотя перед ним был всего лишь рыцарь, ни белого коня, ни принца.
— Да, закончил.
— Есть ещё куда-то?
— Нет. Возвращаемся во дворец.
— Понял.
Адри подошёл к экипажу и открыл дверцу. Он не стал протягивать руку, чтобы помочь, боясь, что герцог рассердится. Когда Юльс уже поднялся на ступеньку, Адри окликнул его:
— Ваша светлость.
Юльс остановился и обернулся.
— Позвольте.
Адри протянул руку к голове герцога. Стоя на подножке, тот был чуть выше. На рыжих волосах пыль была особенно заметна. И даже паутина…
Адри снял всё, что было на голове, и протянул руку, показывая: «Здесь пыль». Юльс молча смотрел, как он стряхивает её с ладони, и, ничего не сказав, зашёл внутрь.
Адри последовал за ним. Дверца закрылась, и он через окошко сказал кучеру возвращаться во дворец. Взгляд Юлиуса Вудпекера был прикован к нему.
Адри не спрашивал, почему на него так смотрят. Юльс тоже не задавал никаких вопросов.
***
Юльс отправился переодеваться в сопровождении слуг, прибывших за ним. Адри не нужно было идти так далеко, он остался в гостиной — самом внешнем помещении резиденции. Из дверей, за которыми скрылся Юльс, вышел Берт.
— Ну как? — спросил Берт.
— Вы уже отдохнули? — ответил вопросом Адри.
Берт, зевая, сказал, что нет. По его словам, он отлучался по другим делам. Адри посоветовал ему ещё отдохнуть. В конце концов, сейчас его время охраны.
— Так как прошла прогулка?
— Ничего не случилось.
— То, что ничего не случилось, я и так знаю.
Берт и сам в курсе, что на месте, куда они ездили, ничего не могло случиться. Но выражение лица Юльса, когда он вернулся, отличалось от обычного. На вопрос, что произошло, он, как всегда, промолчал, но что-то было не так.
— Тогда о чём вы спрашиваете?
Берт подумал, что это вряд ли связано с Адри Гримальди.
— Ты ведь не заходил внутрь?
— Нет.
Ответ прозвучал без тени сомнения. Берт решил, что, видимо, что-то произошло с той ведьмой. Только вот сообщит ли об этом Юльс — неизвестно.
— Адри.
— Да?
— Хм… Нет, ничего. Увидимся вечером.
С этими словами Берт взглянул на часы. Сказав, что ему нужно поспать ещё часа четыре, и тогда будет в самый раз, он ушёл. Адри кивнул.
Вскоре из дверей вышел Юльс в сопровождении слуг. Он мельком взглянул на Берта и Адри и с невозмутимым видом уселся на диван в гостиной. Слуга передал ему какие-то бумаги. Были ли это дела из его владений или что-то иное — неизвестно. Адри не задавался вопросами. Берт покинул помещение.
Проводив взглядом Юльса и слуг, Адри переместился к окну и встал там. Один из слуг, заметив это движение, подошёл и встал у двери. Из открытого окна доносился смех. Адри, всегда находившийся в местах расположения внешних орденов, не знал, что внутри всё так красиво и смех здесь не умолкает.
Это щекочущее слух звучание казалось странным, нереальным. И тут он снова почувствовал на себе взгляд. Маленький герцог смотрел на него. Адри тоже посмотрел на него. Герцог первым отвёл глаза. Адри не отводил взгляда, наблюдая за работающим герцогом. Это тоже было нереально.
