Перед началом представления большинство зрителей разошлись по своим ложам. Партер внизу тоже был полон.
Под аккомпанемент оркестра свечи на сцене постепенно разгорались. Декорации оказались более изысканными, чем можно было ожидать, а музыка — величественной. Все персонажи были мужчинами. Был даже актер, одетый в женское платье.
Мелодия, наполнявшая всё пространство, была прекрасна, но Адри смотрела не на сцену, а в другую сторону. Далеко внизу, в ложе, отведённой для аристократов, была она. Иветт Гримальди, словно оберегая что-то драгоценное, положила руку на плечо мальчика, а тот, прильнув к ней, смотрел на сцену. Игра актёров и пение сливались воедино, но взгляд Адри был прикован скорее к этому спектаклю, чем к тому, что на сцене.
Они о чём-то говорили и смеялись. Наверное, о представлении.
На мгновение ей показалось, что если бы это действительно был Адриан…
Как отвратительно.
Юлиус заметил, куда смотрит Адри. Не в центр зала, а в ложу этажом ниже, где находилась графиня Гримальди. Решив, что лучше сменить тему, он уже собрался заговорить, как вдруг сзади раздался голос:
— А, вот вы где.
Юльс и Адри обернулись. Это был Клод.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Юлиус, взглянув назад. Джоэль выглядел виноватым.
Он пытался его спровадить, но разве можно остановить наследного принца? По крайней мере, Джоэль не смог. И Иван тоже.
— Я забыл, что сегодня театр. Не смог достать ложу, вот и пришёл к вам.
Ложь. Места для королевской семьи всегда свободны.
Но Клод, подошедший с видом «всё равно же есть свободные места», естественно, как к себе домой, уселся рядом с Юлиусом, положил руку на спинку дивана, поднял принесённый с собой бокал и сказал:
— Здравствуй, Адрина.
— Ваше высочество.
Адри подумала, можно ли ему теперь пить вино, но пахло скорее чаем. Зачем чай в такой бокал… Когда взгляд Адри упал на фужер, Клод, видимо, почувствовав неловкость, прокашлялся и поставил его на стол.
— Сегодня первый спектакль, вот и собралось довольно много народу. Наверное, к пятому представлению останутся в основном простолюдины. А, вон тот — кастрат. Похоже, сейчас он в моде.
— Он популярен. В прошлом году он приезжал в Вудпекер.
— Да?
Адри не знала, кто этот кастрат. Вообще она не знала, что такое кастрат. Она думала, они только и делают, что предаются праздности или работают, но, похоже, оба они вполне наслаждаются культурной жизнью.
— Он милый, — сказал Клод.
Адри вздрогнула. «Милый» — это, наверное, про того кастрата. Но он же мужчина? Думала, Клод любит только знатных дам, но у него, оказывается, широкий кругозор. Заметив её взгляд, Клод обернулся и оглядел Адри с головы до ног.
— Жемчуг тебе идёт. Из Вудпекера? В следующий раз лучше выбрать что-то другое.
Похоже, это значит, что не идёт.
— В моде сейчас яркие украшения. Как насчёт рубина?
— ...
— И потом, у графини Гримальди то же ожерелье, что и в прошлый раз. У графского дома проблемы с финансами?
— Зачем ты пришёл?
Неужели просто посмотреть спектакль?
— Ты думаешь, я пришёл посмотреть спектакль?
…Наверное, нет.
— Ты же знаешь, это место для сплетен.
Сплетничать можно и в других местах, зачем было приходить сюда? Адри не понимала, но Юльс, видимо, соглашаясь, спросил:
— И что ты хочешь сказать?
— Из Тюрингии прислали человека. Просят увеличить помощь.
— И что?
— Опасно тратить больше из государственной казны. Скинься деньгами.
— Не хочу.
Юлиус ответил без тени сомнения или колебания. У Клода был вид «я так и знал».
Он и не надеялся, просто спросил. Адри, слушавшая их, задала вопрос:
— В Тюрингии очень опасно?
— Ну, да. Особенно на востоке. Думали, там терпимо, потому что много аристократов, но, наоборот, из-за их обилия люди туда и стекаются. Сейчас многие аристократы бегут на запад.
— Леа Коннолли, кажется, тоже едет в Тюрингию.
— Хм, здесь ей трудно найти партию.
— Почему?
— Потому что она Коннолли.
И что с того? В Далкатире это известный род.
— Они проиграли в борьбе. С таким положением она не станет заключать брак с кем попало. Значит, лучше иностранный аристократ.
«Хорошо бы маркиза поехала с ней», — тихо добавил Клод, затем посмотрел вниз и сказал:
— Кстати, об Адриане Гримальди.
— О каком именно Адриане Гримальди вы говорите?
Взгляд был острым.
«Ах, если бы она не была чьей-то невестой, можно было бы обвинить её в оскорблении королевской семьи…» — но, с другой стороны, Клод считал себя довольно великодушным человеком. На самом деле он не был великодушен, но, во всяком случае, он так о себе думал.
— Не о твоём близнеце, а о том маленьком, — сказал Клод.
— Это не Адриан.
Клод, сделав вид, что ему жаль, покачал головой и сказал:
— Адрина. Похоже, Юлиус слишком мягок, чтобы сказать тебе прямо.
Юлиус вовсе не мягок. Наверное, в процессе приукрашивания самого себя он и кузена, находящегося в похожем положении, стал считать мягким, но Адри, Джоэль и Иван, услышав слова Клода, были с этим не согласны. Да и сам Юльс не мог согласиться, что он мягок.
— Если ты отказалась от Гримальди, откажись и от Адриана. — продолжил Клод. — Они сейчас катятся в ад. Если не собираешься их спасать, просто смотри, как они падают. Ты скоро получишь замок Вудпекер, так что не давай графине ложной надежды.
Но в словах Клода была правда. Юльс с этим согласился. Не нужно давать ложной надежды. Однако раз он так говорит…
— Ты, кажется, знаешь?
— Что именно?
— Об их положении.
Юлиус улыбнулся. Клод тоже.
— Похоже, после смерти Маколифа у них произошёл раскол. Говорят, Маколиф был чистокровным.
Юлиус усмехнулся на слова Клода. Какая ещё чистокровность в банде убийц?
— А остальные — все подобранные дети.
— Похищенные, — поправил Юлиуйс, мельком взглянув на штору, а затем отвернулся. Там были не только Джоэль, но и Иван.
— Как бы то ни было, раскол есть раскол.
Клод, словно ему было всё равно, обратился к Адри:
— Не давай ложной надежды. Это жестоко.
Взгляд Адри устремился на Клода.
— Цепляться за то, что всё равно не собираешься спасать.
Разве она цеплялась?
Неизвестно. Но то, что она не собирается спасать, было точно.
«Погодите-ка, откуда такая уверенность, что я не буду спасать?» — подумала она.
— Значит, все знают? — спросила Адри.
Взгляды Юльса и Клода обратились к ней.
— Что граф не болен, а парализован из-за лекарства?
Лицо Клода мгновенно изменилось.
— Странно называть это лекарством. Раз он не может двигаться из-за того, что принимает это, правильнее назвать это ядом.
— Что?
— Что ты сказала?
Они оба не знали?
Значит, ребёнок дал ей довольно важную информацию? Даже если для самой Адри ценность этой информации была невелика, для других она могла быть иной.
— Есть лекарство, которое парализует? То есть граф в таком состоянии из-за того, что ему что-то дают?
Клод наседал с вопросами, и Адри раздумывала, что ответить, как вдруг Юлиус спросил:
— От кого ты это слышала?
— …А.
Адри, хотевшая сказать, что это ребёнок, посмотрела вниз, на ложу, и ответила:
— От Адриана Гримальди.
Слова Клода были верны. От этого дома она уже отказалась. От Адриана тоже нужно отказаться.
Клод посмотрел вниз на слова Адри. Ребёнок с невинным видом смотрел на графиню Гримальди и улыбался. Эта улыбка не позволяла понять его истинную сущность.
— Похоже, — сказал Клод, поднимаясь.
Взгляд его всё ещё был устремлён на ложу Гримальди.
— Я не туда пришёл.
Он взял со стола бокал и направился к выходу. Джоэль отодвинул штору. Перед уходом Клод обернулся. Юльс и Адри смотрели на него.
— Спасибо, Адрина.
Она не ожидала благодарности. Адри с удивлением посмотрела на него. Затем Клод поднял бокал, произнёс:
«Юльс», — и вышел. Юльс молча смотрел ему вслед, затем с уверенным видом сказал:
— Похоже, он собирается использовать этого ребёнка.
— Что?
— Клод протянет ему руку.
Взгляд Юлиуса опустился вниз.
Совпадение? В этот момент ребёнок тоже смотрел вверх, на них.
— Почему?
— Клод видел состояние графа. — сказал Юльс. — Он думал, что тот уже не встанет.
Адри точно не знала насколько плох граф. Она понимала только, что он в тяжёлом состоянии.
— Если это не болезнь, а лекарство или яд, то у Клода появляется шанс.
— ...
Клод не любит короля. Хотя это его отец, он считает его врагом и противостоит ему. Особенно с началом помощи Тюрингии их мнения разошлись. Он — будущий король Далкатира, и он не хочет, чтобы государственная казна опустела из-за другой страны, но нынешний король, похоже, доволен собой.
— Неужели… — начала Адри.
Юлиус поднёс руку к её щеке и вдруг поцеловал.
Её слова о том, что Клод хочет сделать с королём то же, что и с графом, так и остались невысказанными.
Закрыв глаза, он увлек её поцелуем, его язык, скользивший по её рту, медленно вышел. Слегка прикусив зубами её язык, который потянулся за ним, Юлиус сказал:
— Нельзя слишком много говорить, моя любовь.
На прикушенном кончике осталась лёгкая боль.
Мягкое предупреждение.
