— Его светлость герцог принадлежит к оппозиции, так что, наверное, его не отправят.
— Но даже тех, кто против, иногда отправляют. — сказал Рой.
Адри на мгновение задумалась, а затем ответила:
— Да, бывает.
Многие северные аристократы Далкатира были именно такими. Те, кто выступал против отправки войск в Тюрингию, после решения короля всё же отправили свои силы, словно ничего не поделаешь.
— Но Гримальди — исключение, — сказала Адри.
Говорят, граф Гримальди сражён. Подробностей никто не знает, но большая часть дел перешла в руки графини. По слухам, в Гримальди творятся странные вещи, но из-за его изолированности и отсутствия приезжих подробности неизвестны.
Некоторые говорят, что граф, которому больше не суждено появиться при дворе, решил воспользоваться моментом и, вместо отправки войск, укрепить свои земли. Но те, кого король отправил к графу, должно быть, видели его, и король больше не требует от Гримальди войск.
— Деньги, наверное, придётся заплатить, — сказала Адри. — Лучше заплатить, чем терять людей.
— Но эти деньги тоже от людей берутся. Беспокоишься? — спросил Рой.
Адрина вместо ответа молча посмотрела на него сверху вниз. Восстановив дыхание, он легко поднялся и взял у неё меч.
— Мне не о чем беспокоиться, — сказала Адри.
Она вернула себе имя Гримальди, но всё равно не была Гримальди. Скорее, её настоящим именем станет то, что она возьмёт в будущем. Поэтому Гримальди её не касается.
Но стоит ей решить, что она не будет о них беспокоиться, как мысли о них лезут в голову. Решив сменить тему, Адри сказала:
— Кстати, о той ведьме, которая помогала герцогу. Кажется, она добралась до Северного континента.
— Ах, куда она направлялась?
— В Рамельс.
— У них там хорошенькая форма.
— ...
Этого она не ожидала. Интересоваться формой других стран — не странно, но слова Роя звучали как-то... необычно. Особенно то, что он сказал не «красивая», а «хорошенькая». Говорят, в Рамельсе женщины тоже идут в армию или становятся рыцарями. Наверное, из-за холодов боевая мощь там важнее.
Адри ничего не ответила, и Рой спросил:
— Что? Правда. Меня впечатлило. Цвета разные.
— Разве это не помеха в бою?
— Наверное, боевая форма другая?
— Не знаю. Всё равно в бою перепачкается, смысла нет.
— Это да, — ответил Рой.
Их взгляды устремились наружу. Снег всё ещё падал. Среди детей, резвившихся, как щенки, виднелся Берт. Адри и Рой сделали вид, что не замечают его.
***
*Если посадить семя там, где пролилась кровь Гримальди, оно прорастёт.*
Так было написано в письме ведьмы.
Если оно не соприкоснётся с кровью Гримальди, это будет обычный плод. Если же коснётся...
— ...то, что убивает ведьм.
Присланное семя было размером с горошину. Хорошо высушенное, оно, тем не менее, хранило в себе жизнь, едва заметную, с маковое зерно. Это оно едва не убило его. И, если оно меняется от соприкосновения с кровью... Для растения, питающегося кровью, оно выглядело довольно безобидно. Было интересно.
Но ради такого он не станет пускать кровь Адрине. Как же тогда проверить? Ответ был один. Это было и тем, чего она тоже хотела.
Перевезти останки Адриана Гримальди в Вудпекер.
Но под каким предлогом?
***
Дорога к стеклянной оранжерее была белой. Две колеи от проехавших ранее карет были единственным изъяном на этом фоне. Но и они казались красивыми. Снежинки кружились на холодном ветру. Крыша из серого камня была покрыта снегом. Стекла запотели от тёплого воздуха внутри.
Карета остановилась у оранжереи. Кучер спустился и открыл дверцу. Одновременно слуга, находившийся внутри, открыл дверь оранжереи. Лёгкий холодок коснулся лица, но это было не страшно. Внутри сразу же почувствовалось тепло.
Юлиус был в оранжерее. Зимой, когда зелени не хватало, он часто проводил там время, и некоторые говорили, что он похож на эльфа. Когда-то для охоты на эльфов широта и долгота были важны, и причиной тому были места их обитания. Говорили, они предпочитают зелёные, природные места. Если бы не уши, его можно было бы принять за представителя их вида.
Когда Адри приблизилась, Юлиус встал. На его руках была земля. На столе стоял маленький горшок. Горшок в виде человеческого лица выглядел довольно странно. За спиной Юлиуса мутно виднелось заснеженное небо. Рядом с высокими пальмами и яркой зеленью это зрелище казалось чуждым. Запах влажной земли смешивался с запахом зимы.
— Адрина, — сказал Юлиус и поцеловал её локон.
Волосы, отросшие ниже плеч, с тех пор как она переехала на юг, стали меньше виться. Может, поэтому они казались длиннее.
— Юлиус.
— Не холодно? Хочешь чаю? — спросил Юлиус, указывая на стол и стулья.
Слуга поставил чайник на печку. Укрыв её меховым пледом, Юлиус сел рядом и уткнулся лицом в её плечо. Несколько раз он глубоко вдохнул, словно вдыхая её запах, и отстранился, когда закипела вода. Слуга прогрел чашки. Из горячей воды поднимался пар. Лёгкий ветерок, казалось, развевал дым.
— Ведьма прислала письмо, — сказал Юлиус.
— Да.
— В нём две интересные вещи, — сказал он, поднимаясь. — Какую хочешь услышать первой?
Он медленно направился к столу.
— Любую.
— Похоже, Гримальди были врагами ведьм.
Выражение лица Адри не изменилось. С таким видом, будто она принимает как должное. Если она что-то знает об этих ягодах, то слишком спокойна, а если не знает, то слишком невозмутима.
— Не ведьмы были врагами Гримальди, а, похоже, Гримальди ненавидели ведьм, — добавил он.
— Вот как, — ответила Адри.
Юлиус некоторое время молча смотрел на неё, а затем продолжил:
— А я — сын ведьмы.
— Да.
— Тебя это не волнует?
— Должно?
— Нет, не обязательно.
Похоже, она не знает. Конечно, Юлиус тоже не знает подробностей. Что произошло в Гримальди, что означают те ягоды, нужно ли ему это знать — он ещё не решил. Может, лучше оставить это неизвестным?
Слуга поставил перед Адриной чашку. Она обхватила её ладонями, чувствуя тепло.
— А вторая? — спросила она.
— Вторая — о сыне ведьмы.
То есть о нём самом.
— Я думал, это две разные вещи, — сказал Юлиус, доставая что-то из ящика. — Говорят, издревле у леса есть хранители, у них волосы и бороды из листьев.
Маска. Очень старая маска, сделанная из листьев. Но это были не настоящие листья, иначе бы они давно засохли. Адри протянула руку и коснулась её. На ощупь изделие оказалось грубее, чем выглядело. Это была ткань. Ткань, выкрашенную в зелёный, разрезали и сшили, придав форму листьев.
— В детстве её сделала для меня ведьма, — сказал Юлиус.
— ...
— Тогда я не понимал её значения.
Может, это было, чтобы скрыть лицо? Ведьмы, словно одно целое, были похожи друг на друга. Говорят, когда сила некоторых ведьм переходила по наследству, предыдущая ведьма её теряла. Как ведьма-пророчица, если её влияние сильно сказывалось на мире. Как Дороти Йойф.
— Говорят, Гринмены, святые и хранители леса, — сыновья ведьм.
«Наверное, это не редкость», — сказал Юлиус и приложил маску к лицу. Она была сделана для ребёнка и оказалась маловата. Но, как ни странно, шла ему. Его волосы, видневшиеся сквозь зелёные листья, казались яркими цветами.
— Ведьмы наследуют территории друг друга, но Гринмены не наследуют, они живут сами по себе. Как мужчины, они не могут быть среди ведьм. Поэтому иногда им неизбежно приходится занимать чужие территории, и тогда возникают проблемы. Ничего не поделаешь. Ведьмы — территориальные существа.
«Территориальные существа».
Конечно, говорят, ведьмы живут в своих лесах, но называть их «территориальными» — звучит почти мило. Словно кошки, хотя… нет, они слишком угрожающие существа для людей.
Тогда территория Юлиуса — это лес? Сгоревшая дубрава?
— Я вырос в мире людей, так что моя территория — мои земли, — сказал он.
Нет.
— По сути, этот Гринмен — символ природного цикла и... — Юлиус замолчал, но затем продолжил:
— ...жизненной силы.
Адри посмотрела на него. То ли это, о чём она думает?
