Король-дятел сошел с ума.
Но слух этот не распространился.
Не мог распространиться.
Все приближенные, бывшие тогда рядом, были на стороне герцога.
Адри тоже не мог распустить этот слух.
Ведь у Адри не было друзей. Однако в душе ему хотелось, чтобы все знали: король безумен. И вот...
— Помнишь дочь рода Линтю?
— Линтю... Кажется, та, что проявляла интерес к его светлости герцогу? Говорят, она в совершенном восторге от его преображения.
— До этого она тоже вела себя дружелюбно. Хотя, наверное, дело было не столько во внешности, сколько в положении.
— Ее телохранители всё выспрашивают, нельзя ли как-нибудь «случайно» пересечься.
— Ты дружен с ее охраной?
— Мы же из одного рыцарского ордена.
— Я не знал.
— Ну, ты же у нас такой.
— Даже в одном ордене много тех, с кем не близок.
— ...Потому что это ты.
Это оскорбление? Ни одного бранного слова, но как ни крути, сказано было нечто нелестное.
— Что случилось? Ты бледен как смерть.
— Я всегда бледный.
Гримальди — край, куда редко заглядывает солнце. Хотя говорят, что на юге Далкатира, под сенью дубрав, простираются бескрайние равнины, но восток и север, помимо центральной котловины и западного побережья, сплошь покрыты горами и лесами.
— Я к тому, что ты бледнее обычного. — Как бы ни был закален северянин, как же так, кожа совсем не загорает? Интересно, много ли ему приходится терпеть из-за этого. Глядя на него сейчас, даже — нет, я и раньше замечал — он такой хрупкий и бледный, что кажется почти женоподобным. И не разит от него застарелым мужским духом.
На самом деле Рой не собирался давать оценку внешности Адри. Да и плевать он хотел.
В Третьем рыцарском ордене внешность «бешеного пса из Палесы» никого не волнует.
...никто и не заговаривал. Наверное, всё ограничивалось тем, что при встрече его просто избегали, игнорировали или, если хотели придраться, ввязывались в драку.
...А я?
Адри открыл рот. Рой, недоумевая, что тот хочет сказать, услышал:
— Я красивый?
— Ты что, с ума сошел? — Рой не знал, как еще на это реагировать.
«……»
Он даже не собирался произносить это вслух, но слова вырвались сами. Заметив, что Адри выглядит подавленным, Рой осторожно спросил:
— Хочешь услышать, что ты красивый?
— Нет.
— Вот и я думаю.
Слово «красивый» было ему отвратительно. Другое дело, если бы сказали «видный», «статный» или что-то в этом роде. Роя аж передернуло. Почесывая шею, покрытую мурашками, он спросил, с какой стати Адри вообще завел об этом речь. Тот помялся и наконец ответил вопросом:
— А ты много знаешь о его светлости герцоге?
— Я тоже не особо в курсе.
Юлиус Каспрас Вудпекер, 26 лет.
Начиная с южных дубрав, весь юг, включая леса, является герцогством, которое некоторые даже называют княжеством.
Самый известный город — Эфешеси, где находится резиденция герцога, также знамениты Илотси, Ружгози, Жильери... И еще вольный город Грэйл, заключивший договоры с девятью государствами. Место, которым правит юный король, край, утопающий в роскоши и славе.
— Скоро узнаешь побольше.
Только в подчинении у герцога в каждом городе десятки тысяч воинов в дивизиях, а самая известная — так называемый особый отряд, «Ночные дозорные». Названные так потому, что действуют в основном в ночном лесу, они являются самой могущественной военной силой Вудпекера и, говорят, не подчиняются никому, кроме самого герцога.
Конечная цель Роя — попасть именно в «Ночные дозорные».
— А что, ты тоже заинтересовался герцогом? — спросил Рой.
Адри хотел было возразить, но осекся. Навстречу по коридору шел мужчина. В коридоре, где постоянно кто-то проходит, встретить кого-то было не удивительно, но из-за положения этого человека просто пройти мимо они не могли. Адри и Рой замерли на месте, дождались, пока мужчина приблизится, и, когда он поравнялся с ними, отдали честь.
— Рой Гайярдо, Адриан Гримальди. — Мужчина, Кеннет Макс, окликнул их. — Вижу, вы подружились.
Голос его был лишен интонаций. Типичная палесийская манера речи. И в Палесе, и в Ионаде говорят почти без акцента. Считая это признаком изысканности, дворяне тоже переняли эту манеру. Так что сейчас большинство аристократов разговаривают именно так.
— Адриан.
Макс.
— Да, господин?
Фамилия не древняя, пожалованная. Очевидно, получил ее при посвящении в рыцари.
— Ты несколько дней не заходил за письмом. Зайди в канцелярию.
— ...Понял.
Сказав это, Макс окинул их обоих взглядом с головы до ног и направился по своим делам. Адри, ожидавший каких-то других слов, удивленно посмотрел вслед Максу, озаботившемуся каким-то письмом, и спросил:
— Командиру есть дело до каких-то писем?
— Понятия не имею. Мне никогда не приходили письма.
— Никогда не получал писем?
— Ага. Моя семья погибла.
У каждого, конечно, своя история, но когда такое внезапно выясняется, ставит в тупик. Рой улыбнулся Адри и спросил: «Кто бы это мог быть, как думаешь?»
— Понятия не имею, кто именно, но, судя по тому, что тебя приставили сюда, у того, кто это письмо написал, с его светлостью герцогом, видимо, отношения неважные.
Соображает быстрее, чем кажется. Но при этом создается впечатление, что он многого не знает — видимо, нет человека, который снабжал бы его информацией. Впрочем, разве тут что-то разузнаешь?
— Верно. Враг. Командир тоже в их числе. Так что, возможно, мы и с тобой станем врагами. Я, герцог, Берт — все мы.
«……»
Так что, даже если Адри и проявляет интерес к дому Вудпекер, ему, скорее всего, не быть среди нас. Гримальди — роялисты. И не просто потому, что за короля, а потому что он сам и некоторые другие возвели на трон принца, которому служат.
— А герцог, случайно...
Честно говоря, иметь в союзниках такого хитрого лиса, как Гримальди, было бы неплохо, но граф не станет менять свой выбор. Так что Рой не сможет подружиться с Адри...
— Не увлекается ли он мужеложеством?
...Не сможет...
Рой на мгновение лишился дара речи. Мысли тоже остановились. Не в силах осознать, что только что услышал, он замер. Вскоре смысл слов Адри дошел до него и несколько раз прокрутился в голове: «Не увлекается ли мужеложеством?»
Увлекается мужеложеством...
Мужеложество...
Причина такого вопроса могла быть только одна. Рой быстро пришел к выводу.
— Ты что, парней любишь?
«……»
Адри не ответил. Ну, любит парней — и ладно, бывает. Но герцог ведь еще недавно выглядел на двенадцать-тринадцать лет? Хотя нет, по возрасту он старше, но внешность, внешность же!
— Надеюсь, ты не педофил? А то я прямо здесь тебя зарублю.
— Не мели чушь, это отвратительно.
Адри посерьезнел. Рой вздохнул с облегчением. Главное, что не педофил.
— Никто не говорил, что герцог таких наклонностей. Во-первых... во-первых, он же еще недавно был ребенком. Или, может, тебя привлекает то, что он повзрослел? А, у меня нет предрассудков, но...
В орденах, где одни мужчины, или на войне мужеложество — вещь, от которой не отвяжешься, даже если захочешь. Рой, вспоминая свои дни милым оруженосцем, тоже постоянно сталкивался с такой угрозой. У всех выходцев из Второго ордена так.
Чтобы защитить свое тело, приходилось бегать больше других, тренироваться допоздна и чутко спать. Он мог легко заметить, что кто-то приближается. Можно сказать, сама служба оруженосцем была тренировкой. Так или иначе, Рой благодаря этому смог сохранить свою невинность.
В этом деле главное — напор.
— Если кто тронет мою задницу, я ему дубиной...
— Меня твоя задница не интересует.
Адри посерьезнел и оборвал Роя. Рой, с одной стороны, почувствовал облегчение, но с другой — в нем шевельнулось противоречивое чувство: как это такого красавца, как он, может кто-то не хотеть?
