Ранний утренний воздух был холодным. Тишина рассвета, противоположная ночной, казалась особенно прозрачной. Небо постепенно окрашивалось в бледно-голубой, и сквозь него просачивался слабый свет зари, падая на толстое одеяло. В лучах, проникающих через окно, словно искрились пылинки.
Адри глубоко вдохнула — холодный воздух защекотал лёгкие и медленно вышел обратно. Она слегка пошевелилась, и шорох простыни прозвучал непривычно громко в утренней тишине. Подумав, что нужно встать незаметно, она осторожно двинулась, но вдруг сзади протянулась рука. Тёплая ладонь мягко обвила её плечи; тело, прижавшееся к ней, было заметно горячее её собственного.
— Лежи, — тихо сказал Юльс. — Можешь ещё поспать.
Он приподнялся и наклонился над Адри, почти накрывая её своим телом. Несколько мгновений он смотрел на её лицо с мягкой улыбкой, затем тыльной стороной ладони провёл по её щеке и поцеловал уголок глаза.
— Ваша Светлость…
— Мне больше нравится, когда ты называешь меня Юльс.
Его губы коснулись её лба. Лёгкие, словно дыхание, поцелуи скользнули к переносице, затем к щеке. Наконец он звонко поцеловал её в губы и, будто потеряв терпение, обхватил ладонями её лицо, осыпая поцелуями. Когда Адри растерянно замерла, он остановился, улыбнувшись.
Юльс притянул её ближе за талию, прижимая к себе.
— Ваша… Юльс…
— Мм?
— Ваша светлость Юльс?..
— Просто Юльс.
— …Юльс, — тихо произнесла Адри.
В этом коротком звуке смешались смущение и нежность. Она не привыкла открыто выражать чувства — и он тоже.
— Адрина…
Обычное имя, которое она слышала столько раз, вдруг прозвучало особенным, мягко скользнув с губ возлюбленного. Словно подтверждение её собственного существования.
Юлиус, обнимая её, закрыл глаза. Ему хотелось, чтобы время остановилось, чтобы можно было лениво растратить это утро, не думая ни о чём.
— Юльс…
— Мм?
— У вас щетина выросла.
Он медленно открыл глаза. Перед ним было лицо Адри. Она протянула руку, и он, не сопротивляясь, сам прижал её ладонь к своей щеке. Послышался тихий шорох.
Юлиус резко открыл глаза. Ощущения были иными.
— Это…
— Ваша Светлость?
Он посмотрел на неё, затем на себя. Щетина… ногти… и тело ощущалось иначе — словно исчезла невидимая тесная оболочка, сковывавшая его.
Он понял это мгновенно.
Проклятие исчезло.
***
Из-за внезапного похолодания во всём поместье разожгли камины. Из труб поднимался тёмный дым, пахло горящими дровами.
В гостиной стояло мягкое тепло. Пламя камина отбрасывало золотистые отблески, а через большие окна лился дневной свет.
Юлиус сидел в кресле у окна, держа в руке чашку чая. Лёгкая улыбка и необычно тёплый взгляд выдавали его настроение. Сегодня даже аромат чая казался особенно приятным. Он смотрел на пейзаж за окном, когда раздался стук в дверь.
— Ваша Светлость, прибыла госпожа Адрина Гримальди.
Едва услышав это, Юлиус мгновенно поднялся.
Поздним утром служанки впервые в жизни буквально выставили свою госпожу за дверь. Под предлогом подготовки к встрече они усадили Адрину в ванну, тщательно вымыли, высушили волосы и принялись подбирать одежду.
Решив, что к её яркой внешности лучше подойдёт строгая, качественная ткань, они выбрали светло-кремовое шёлковое платье. Аккуратно расправили складки, завязали ленту на талии. Затем на плечи накинули лёгкую шаль, подняли волосы, оставив несколько прядей у лица, и украсили причёску белыми розами и жемчугом. Чтобы образ не выглядел слишком однотонным, добавили рубиновые серьги — они хорошо сочетались с красным кольцом на её руке.
В результате наряженную против воли Адри с несколько скованным выражением лица ввели в гостиную. Однако её прямая осанка и серьёзность придавали ей даже особую элегантность.
— Адрина…
Юлиус подошёл к ней. Он поднял её руку, собираясь поцеловать тыльную сторону ладони, но, заметив подаренное им красное кольцо, вдруг почувствовал, что одним поцелуем не обойдётся. Опасаясь, что не сможет сдержаться, он вместо этого просто притянул её в объятия.
Тепло её тела напомнило ему утро, и он пожалел, что не ограничился формальностью. Ему не хотелось отпускать её.
— Ваша Светлость…
— Юльс.
— Да… Юльс.
Он хотел провести рукой по её волосам, но побоялся испортить украшения и опустил ладонь. Его желание прикоснуться было слишком очевидным. Даже Джоэл, стоявший в стороне, впервые видел его таким.
— Вы сказали, что хотели поговорить? — спросила Адрина.
— Может, да, а может, и нет, — мягко ответил Юлиус.
Они сели друг напротив друга.
— Это важно?
— О проклятии.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Я кое-что услышал от госпожи Гримальди… Она сказала, что ты — символ разрушения.
Адрина не выглядела потрясённой. Лишь слегка нахмурилась.
— Похоже на чепуху.
Для нарядной леди выражение было довольно резким.
Юлиус улыбнулся.
— Согласен. Полная чушь.
Он почувствовал облегчение от того, как спокойно она это восприняла.
— Тогда оставим эту тему?
— Это не важно?
— Нет. Не важно.
Он помолчал.
— Потому что ты ничего не разрушила. Это они говорили глупости. Старые страхи, прошлые призраки…
Он протянул ей руку.
— Тебя просто обижали. Ты заслуживала любви.
Адрина понимала смысл его слов, но чувства не откликались сразу.
— Поэтому… — тихо сказал Юлиус. — Теперь я дам тебе эту любовь. Всю. Всю жизнь.
Адрина протянула руку в ответ.
— Даже после смерти…
Юлиус взял её ладонь, поцеловал и коснулся лбом.
— Я заполню всё, чего тебе не дали.
Он поднял взгляд и мягко улыбнулся.
— Стань Вудпекер, Адрина.
