Джоэл смотрел на двоих, которых должен был лечить. Честно говоря, ему не очень хотелось их спасать. Но чтобы предать их суду, нужно было сначала сохранить им жизнь, так что он сделал ровно столько, сколько требовалось.
Приём в дубраве превратился в хаос. Всё было во власти герцога, он же и разобрался с ситуацией. Что бы ни натворил Лев Зид, его цели были ограничены, и те, кто пострадал, не могли предъявлять претензии герцогу.
А Адрина...
— Можете не беспокоиться.
...была арестована по обвинению в государственной измене. Нападение на короля, членов королевской семьи или высших аристократов — всё это государственная измена. Адрина Дин, имевшая лишь рыцарское звание, пыталась убить Льва Зида из аристократического рода — даже если она защищала своего господина, это считалось изменой. Конечно, на суде это, скорее всего, замяли бы, но арестовать её было обязанностью королевских рыцарей.
Однако сейчас, когда главную роль играли не ионадские, а палесские рыцари, Адрина была в довольно комфортном положении.
Во-первых, Рой Гаярдо, родом из Палессы, хотел её защитить.
— ...Ты.
— Давно не виделись. Как тебя зовут?
Она помнила только, что это тот оруженосец, которого чуть не лишила мужского достоинства. Адри была рада видеть оруженосца, который теперь стал рыцарем и приехал сюда. Может, он и думал иначе, но узнал Адрину.
— Ты была женщиной?
Ну, они были похожи, так что не узнать было трудно.
— Ты не умерла, а была женщиной?
— Были обстоятельства.
Разве такое можно объяснить «обстоятельствами»? Скрывать свой пол, инсценировать смерть. Даже граф участвовал в этом. Так почему Адриан, нет, Адрина оказалась в землях герцога? Что же там произошло?
Как бы там ни было, если Адрина Дин — не с фамилией Дин, а с фамилией Гримальди, если она и есть тот самый Адриан, то это не считается государственной изменой. То есть юридически Адрина невиновна. Если только она сможет доказать своё происхождение.
Если станет известно, что она из семьи Гримальди, всё это будет снято. Насколько легко или трудно это будет доказать, неизвестно. Свидетелей много, и то, что она Гримальди, можно будет установить, но признает ли это граф?
Если он признает, это будет означать, что он признаёт незаконность своих действий. А если откажется? Тогда герцог потеряет ещё одного ребёнка. Государственная измена — самое тяжкое преступление, и его наказывают смертью.
В зависимости от тяжести преступления это может быть повешение, обезглавливание или четвертование, но в любом случае — смерть. Неужели он позволит этому случиться?
Ситуация была сложной.
Палесские рыцари тоже были в замешательстве.
Этот Адриан Гримальди, пёс Палессы, оказался женщиной.
Они получали от неё, проигрывали ей. Некоторым она повреждала пах, некоторые после её ударов не могли встать с кровати. Конечно, здесь был и тот, кто чуть не лишился яиц.
Не мужчина, а женщина... Вот почему она была так безжалостна. Мужчина с мужчиной не стал бы так жестоко обращаться. Может, потому что она женщина?
Среди палесских рыцарей, испытывающих смешанные чувства, появился Рой Гаярдо, когда-то тоже палесский рыцарь, в красном плаще Стража Вудпекера, и сказал:
— Нельзя подбросить ей передачку?
— ...
Палесские рыцари решили, что этот тип точно всё знал.
— О, давно не виделись. Ты уже рыцарь?
— ...
И это ощущение быстро переросло в чувство предательства. Рой, похоже, хорошо устроился здесь, у него было довольное лицо. Он и был южанином, и хотел вернуться на юг, так что это было неудивительно.
— Ну как? Еда здесь вкусная?
— ...Я ещё не пробовал.
— Да? Принести тебе что-нибудь перекусить? Заодно и ей передачку принесу.
— Рой, это не тюрьма, какая передачка? — сказал кто-то.
Адри заперли в её собственной комнате. Можно ли так хорошо обращаться с преступницей? С другой стороны, раз её не считают виновной, наверное, можно.
Если бы Адри арестовали ионадские рыцари, она бы не выдержала, но палесским было всё равно. Они просто хотели, чтобы это поскорее закончилось.
— И у меня всего достаточно, — сказала она.
Когда сказали, что арестованную Адрину нужно где-то держать, герцог через слуг распорядился отвести её в эту комнату. Затем другие слуги принесли и наставили целую гору еды. Когда им сказали, что так нельзя, они принесли ещё больше, сказав, чтобы она делилась с надсмотрщиками, если проголодаются, и ситуация стала ещё более неловкой.
Конечно, Рой тоже заметил горы еды, десертов и фруктов в комнате.
— Я всегда мечтал принести передачку другу в тюрьму, — сказал Рой.
— Что за дурацкая мечта? — ответила Адри.
Они вместе охраняли герцога и приехали в Вудпекер, так что можно было подумать, что они близки, но не настолько, чтобы так свободно общаться.
Рой естественно сел на свободный стул и взял яблоко. Протерев его, он надкусил. Раздался хруст. Сказав, что и фрукты лучше всего на юге, он спросил, какие у неё планы.
— А тебя куда? В Палессу? В Ионад?
— Наверное, в Палессу. Его величество тоже туда скоро отправится.
— Разве планы его величества не секрет? Можно ли так говорить?
— Это уже решённый вопрос. Ты же был в Палессе, разве не знаешь?
— Я не занимался дворцовым этикетом, просто охранял аристократов. Откуда мне знать?
Сейчас он рыцарь Вудпекера, но когда-то был рыцарем дворца. Как он мог так говорить? Но Рой был таким. У симпатичных рыцарей часто бывает такой характер. Он понимал почему, но иногда казалось, что они ведут себя так только из-за внешности.
— Кстати, ты знал?
— Что?
— Что Адриан Гримальди — женщина?
— ...Я тоже узнал позже.
Даже когда она переоделась и сбежала, он не подумал, что она женщина. Он узнал об этом, когда приехал в Вудпекер. Как можно быть женщиной, если вести себя так?
...Оглядываясь назад, она была похожа на женщину. Да, лицо было красивым. Характер был отвратительный, так что он не думал об этом.
— Если бы я знал раньше, я бы так себя не вёл.
По крайней мере, не ходил бы полуголым. К сожалению, здесь было много таких, как он, кто показывал своё тело. Летом во время тренировок жарко, и после все раздевались и лезли в воду.
От этих ненужных воспоминаний у всех по спине пробежал холодок. Поэтому они постарались сменить тему, словно этого и не было.
— Значит, герцог не был гомосексуалом.
— Ах, и такой слух был.
Как бы это сказать...
— Даже представить себе не могу, что там произошло.
— К тому же графа Гримальди тоже, кажется, будут судить.
Адри казалось, что нынешняя ситуация была похожа не на арест и конвоирование преступницы, а...
— Нам, мелочи, если в это вникать, головы лишат. Просто сделаем вид, что ничего не знаем.
...на встречу палесских рыцарей.
* * *
Мягкий свет люстры заливал комнату. Стены из тёмного дерева и мягкий ковёр придавали ей величественный вид. За большим окном виднелись факелы.
Хотя больше не было нужды в усиленной охране, рыцари и солдаты герцога, казалось, защищали резиденцию, и снаружи ходили патрули. Для вида.
Словно они защищали аристократов, которые укрылись здесь после случившегося в лесу. На самом деле им, наверное, было всё равно.
Клод смотрел на портрет прежнего герцога Вудпекера над камином. Он был совсем не похож на Юлиуса. Разве что цвет глаз. На самом деле Клод не очень хорошо его помнил. Он знал только Юлиуса.
Но сейчас он сомневался, хорошо ли он знает Юлиуса.
Клод, сидящий в кресле, с довольно спокойным видом смотрел на кузена. Его пальцы сжимали подлокотник. Он старался выглядеть расслабленным, но на самом деле был напряжён.
— С каких пор ты знал? — спросил Клод.
— Что?
— Что я отправил Льва к Маколифу.
Юлиус улыбнулся.
— С самого начала.
