Приноравливаться к движениям партнёра было легко, но когда добавилась музыка, стало намного сложнее — нужно было учитывать гораздо больше. Хорошо ещё, что движения Юлиуса были знакомы, и она не ошиблась; если бы нужно было двигаться без него только под музыку, она бы точно провалилась.
В отличие от рыцарской формы, платье при каждом движении облепляло ноги, что было непривычно и заставляло постоянно об этом думать.
Незнакомые взгляды были устремлены на неё.
Но больше всего её отвлекал Юлиус, державший её за руку. Из-за летней жары, что ли, тепло чужого тела ощущалось особенно остро. Казалось, она никогда так явственно не чувствовала присутствие живого человека. Ей ощущалось, что ладони вспотели.
Юлиус, долгое время молчавший, спросил:
— О чём вы говорили?
Из-за близости расстояния его голос, казалось, звучал громче обычного, прямо в ухо.
— ...Ни о чём особенном, — ответила Адри.
То, что она бросила Спенсеру предупреждение, мол, посмотрим, не стоило, наверное, рассказывать.
Юлиус, не удовлетворившись ответом, опустил глаза.
«Ни о чём особенном»...
Танцуя с Леей Линтю, он не сводил глаз с Адри, и ему показалось, что их отношения не так уж плохи. Может, она просто умеет себя вести, но ощущение было другое.
Помирились? Нет, это тоже не то.
Чего же хочет Адрина?
Она никогда не говорит прямо. Вечно что-то скрывает, и её трудно понять. Но если спросить, она обычно отвечает.
— Хочешь в Гримальди? — спросил Юлиус.
— Вы думаете, у меня остались там какие-то чувства?
Может, и остались. Маловероятно, но нельзя было исключать.
В конце концов, она из Гримальди.
Как бы она не сменяла фамилию, нельзя отрицать, что в ней течёт кровь графа.
Как и все аристократы, но граф особенно одержим своим родом.
Юлиус поднял взгляд.
Наверху, глядя вниз, стояли граф и Клод. Оба хотели заполучить Адрину.
Юлиус посмотрел на них с вызовом, он не отдаст.
То ли они заметили чувство в его взгляде, то ли нет, но оба посмотрели на него с удивлением.
Выражения их лиц были противоположны.
— А ваша светлость, — продолжила Адри. — О чём вы разговаривали с Леей Линтю?
На мгновение Юлиус подумал, что ослышался.
Разговор с Леей Линтю? Это же ерунда... Почему её это интересует?
Сомнение длилось мгновение, и он быстро понял ответ. Как его интересовал разговор Ади с графом Гримальди, так и Адрину интересует это.
Юлиус громко рассмеялся. От низкого звука Адри удивлённо посмотрела на него.
«Интересно, значит».
— Сказал, чтобы она уходила.
— Что?
— Пришла госпожа Коннолли, и я сказал ей уйти к ней. Лее Линтю больше нет причин оставаться в моей резиденции.
— ...Она, наверное, только что распаковала вещи.
— Это не моя забота.
Голос Юлиуса, ответившего так, звучал довольно весело. В соответствии с этим его движения тоже стали легче. Адри с трудом поспевала за немного ускорившимся темпом.
— Но, похоже, она тоже пошла на хитрость.
— Какую хитрость?
— Адрина. — сказал Юлиус. Его взгляд сверху вниз был похож на обычный, но в то же время отличался.
Казалось, он наслаждается этой ситуацией. Была ли для этого причина в их разговоре? Адри ответила:
— Да, ваша светлость.
— Тебе не нравится, что я разговаривал с Линтю?
— ...
Она об этом не думала. Адри молча двигалась вслед за Юлиусом. Юлиус ничего не говорил, но лицом, казалось, настойчиво требовал ответа. Немного подумав, Адри спросила:
— Наверное, да?
Юлиус усмехнулся.
— Если тебе так кажется, можешь так и считать.
Услышав это, Адри кивнула.
Внешне она согласилась, но Юлиус подумал, что на самом деле ей, скорее всего, всё равно.
Но это было неважно. В конце концов, он собирался завоевать Адрину.
Сколько бы времени ни потребовалось, чего бы это ни стоило.
Что бы ни было, если Адри будет счастлива и уверена, это главное. А для этого в первую очередь нужно...
Взгляд Юлиуса снова устремился вверх. Клод и Спенсер всё ещё смотрели на них.
«Эти двое».
Они были ключом.
* * *
— Отобрали, — сказал Клод.
Спенсер перевёл взгляд на Клода и ответил с несогласным видом:
— Я всё ещё считаю её своей.
Его взгляд следил за ними.
Пылающие рыжие волосы и красное платье. Герцог улыбался, а Адрина, как всегда, была бесстрастна.
Спенсер вспомнил свою жену в поместье. Когда-то она тоже умела так танцевать. Спенсер танцевал неважно, но она была другой.
Та, что всегда озаряла своим светом унылый Гримальди.
Да, тогда он точно ради неё...
— Ты же убил всех своих детей.
Спенсер перестал думать и посмотрел на Клода. Тот с виноватым видом продолжил:
— Прости, нужно было сказать «умерли», но у меня невольно вырвалось то, что на душе.
— Ничего, ваше высочество.
— Ну и что теперь будешь делать?
Спросил Клод. Спенсер сделал лицо, будто не понимает, зачем он спрашивает.
Хитрая бестия не могла не понимать. Он хотел услышать его мнение.
— Я знаю, что ты хочешь делать при дворе. Но думать только о придворных делах нельзя. Ты же глава земель, без наследника, даже будучи самым приближённым к королю, ничего не получишь, разве нет?
Говоря это, взгляд Клода был устремлён на Юлиуса и Адрину.
Жуткий взгляд.
В тот момент, когда Спенсеру стало почему-то неприятно, Клод снова посмотрел на него.
— Всё ведь начиналось ради земель, не так ли?
Нет, всё начиналось ради неё. Но эта жизнь легко рухнула.
— Ну, так что будешь делать?
— А что я могу сделать? В конце концов, она кровь Гримальди.
— А если что-то случится, пока ты будешь так спокоен?
— Что-то случится? По сравнению с низким положением, как у Зида, наоборот, этот вариант даже лучше.
На слова Спенсера Клод хмыкнул и сказал:
— Тогда как насчёт меня, граф?
Он даже не рассматривал этот вариант. То есть не было нужды рассматривать.
— Родство по крови — это же лучше всего? Хотя, кроме нас, никто не узнает.
Спенсер усмехнулся.
Усмешка была недовольной.
Открытое предложение сделать наследного принца отцом внебрачного ребёнка.
Если он станет королём, внук графа будет внебрачным ребёнком короля, но почему-то...
Не хочется.
Конечно, Спенсер считает, что мир держится на статусе, и члены королевской семьи, стоящие на его вершине, — это лучшее.
Наследный принц — лучше не придумаешь.
Но если этот наследный принц не совсем законен?
Изначально законным наследным принцем был Луиджи Франкопан. По идее, он должен был унаследовать имя Далкатир, а не фамилию матери, Франкопан.
Но он мёртв. Можно сказать, что убил его сам Спенсер.
Он тоже не такой уж хороший человек. Если выбирать между Луиджи и Клодом, кто бы ни был, один чёрт.
Оба не устраивают.
Иногда статусом всё не решается, и они это доказывают.
— Красиво, — сказал Клод, глядя вниз. — Когда я увидел её впервые, она была в пыли и поту, я не знал, а теперь, когда вижу так, она совсем другая. Как же все не замечали?
«Наверное, из-за предрассудков», сам себе ответил Клод.
Ещё бы.
Какая женщина будет рыцарем? Это же место, где и мужчинам тяжело.
Думали, что это просто симпатичный парень. Такие мужчины бывают.
— Не похожа на тебя, граф.
— Похожа на мою жену. — ответил Спенсер. Клод посмотрел на него.
— Не знал. Оказывается, так и есть.
Особенно глаза были такими же. Хотя у жены взгляд был немного теплее.
— Видимо, твоя жена красива. Поэтому ты не брал её в свет?
— ...
Это не было целью, но и это тоже учитывалось. Но жена любила больше бывать в поместье, чем в свете.
Женщина, любившая свои земли и место, которым нужно управлять, когда-то свободно общалась с жителями поместья, не держа дистанцию.
Там она казалась счастливой.
Если бы только не появились дети.
— Жаль, что такая красавица чахнет в поместье.
Спенсер уставился на Клода.
От неожиданного взгляда Клод вздрогнул, но тут же сделал вид, что ничего не было, и улыбнулся.
Слабость графа — это семья.
— Моя жена плохо себя чувствует и не может приезжать в столицу.
— Я знаю. Но она ведь приезжала пару раз? Если бы она приезжала постоянно, положение твоих детей могло бы быть другим.
— ...
— Ну, один из них всё равно умер.
Несмотря на сожаление в тоне, Спенсер никак не ответил.
Но именно это бесстрастие казалось более пугающим.
Клод, делая вид, что ничего не случилось, посмотрел вниз.
Тут ему на глаза попалась Леа Линтю, смотревшая вверх.
Подходящий предлог.
— Взгляд этой хрупкой женщины довольно пронзителен. Пожалуй, спущусь. — сказал Клод.
Спенсер посторонился, давая ему пройти.
По пути к лестнице Клод взял бокал с вином, который держал слуга. Перекинувшись парой слов, он опрокинул вино в себя и протянул пустой бокал обратно. Слуга тоже что-то сказал Клоду, но из-за шума не было слышно.
Спенсер покачал головой и снова посмотрел вниз. Спустившийся Клод снова взял бокал. Но цвет жидкости казался не вином, а водой.
— Видимо, пить захотел.
Всё-таки он не подходит на роль будущего короля.
