— Сделка, значит.
Если одна из сторон имеет преимущество…
— И что ты можешь мне предложить?
— Я не трону Вудпекер.
Это не сделка, а просьба.
Юльс усмехнулся уголком губ. Если пришёл заключать сделку, нужно принести соответствующий товар.
«Не трону Вудпекер»? Смешно. Даже если бы он тронул Вудпекер, ущерб был бы невелик. Не получив ответа, лицо мальчика странно исказилось. В отличие от Адри, которая с каменным выражением смотрела вниз.
Юлиус нахмурился. Ладно, речь о Вудпекере, но где же они вообще нашли такое лицо?
— Ты, кажется, мне не веришь, — сказал мальчик.
Они оба по-прежнему безучастно смотрели на него сверху вниз.
— Вы, видимо, не знаете, что нашей первоначальной целью был Вудпекер.
С этими словами мальчик перевёл взгляд на Адри.
— А не Гримальди.
Первоначальная цель.
Ясно, что в Гримальди творилось что-то странное, но было ли это не ради их общего блага, а по чьему-то заговору? Тогда, может, и болезнь графа была частью этого плана? Знает ли об этом графиня?
— Первоначальная цель — Вудпекер? И что же ты собираешься делать? — спросил Юлиус.
Он вздёрнул подбородок, но мальчик не обратил на это внимания. Словно знал тайну этого дома.
— У тебя же есть брат, герцог.
— Мои братья и сёстры все мертвы.
— Нет, один остался.
Адри посмотрела на Юльса. Да, она слышала, что у герцога было четверо братьев и сестёр. Трое из них умерли.
— Твой пропавший брат, герцог.
— А, четвёртый?
— Что, если он у нас?
Юлиус, пристально посмотрев на мальчика, опустил голову и коротко рассмеялся. Затем он перевёл взгляд. В красных глазах забушевал странный зелёный свет. Вскоре два цвета смешались, и на зелёном фоне выступили красные пятна.
— Поэтому я и говорю…
Словно кровавый камень.
…что все мертвы.
***
Адри мало знала о Вудпекере. Впрочем, как и о Гримальди она знала не много. Она не знала, какую жизнь прожил Юльс, что в ней произошло. Если бы захотела, могла бы узнать — вокруг неё было много людей, способных рассказать.
Но не успела она спросить, как поступило другое предложение.
— Театр?
— Да, представление в сопровождении оркестра. По форме — театр, но ближе к музыкальному спектаклю. Сейчас это новое веяние, набирающее популярность.
Чем это отличается от прежнего театра? Она не интересовалась, так что не знала.
— Надо идти? — спросила Адри.
— Это обязательное развлечение для аристократов.
— Почему?
— ...
Вопрос был настолько очевидным, что он не знал, что ответить. Сказать, чтобы демонстрировали свой статус, — слишком приземлённо. Сказать, что это тоже место для светского общения, где тайно ведутся политические переговоры и деловые сделки, — но Адри пока не могла этим заниматься. Он уже подумал: «Может, сказать, чтобы просто пошла развлечься?» — как Адри ответила:
— Хорошо, поняла.
— Приедет много аристократов. Как и в любом светском обществе, это станет местом, где будут оценивать вас, сударыня.
— Обо мне уже плохо говорят?
— Пока плохих отзывов не слышал.
Но и хороших тоже не было. Потому что она ещё не была в местах, где можно получить оценку. После одного-двух выходов в свет слухи не расходятся. Сейчас она на стадии знакомства, и в зависимости от того, как поведёт себя в театре, мнение о ней может сложиться по-разному.
— Говорят, скоро приедет и маркиза Коннолли.
— Графиня Гримальди тоже пойдёт в театр?
Она ведь часть светского общества. Значит, и тот мальчик будет там.
— Надо хорошо подготовиться. — сказала Адри.
Конечно, подготовкой занимались не она, а фрейлины, ей нужно было только сидеть смирно и позволить себя наряжать. К счастью, сидеть неподвижно и выполнять то, что велят, она умела хорошо. В последнее время она даже стала довольно наблюдательной.
Глядя, как она сидит с опущенными глазами, можно было подумать, что это сама Иветт. Разве что цветом волос немного отличается. Словно он смотрит на графиню в молодости. Димитрий задержал взгляд, потом отвернулся и заметил, что Адри смотрит на него. Он нахмурился. Адри, видимо, хотела что-то сказать и окликнула его:
— Димитрий.
— Да.
— Братья и сёстры его светлости…
— ...
Это был неожиданный вопрос.
— Говорят, их было четверо.
— Да, один старший брат и трое младших.
Неужели покойный герцог, который любил ведьму, так рассеивал своё семя? От самой ведьмы у него был только один ребёнок. И ещё один старший…
А ведьма тоже вынашивает ребёнка девять месяцев? Есть ли разница в сроке?
— С чего вдруг вы спросили о его братьях и сёстрах? — спросил Димитрий.
— Все четверо действительно мертвы?
Видимо, она что-то услышала.
— Да, — ответил Димитрий. — Все мертвы.
— Но я слышала, один пропал без вести.
— По документам — да.
Юльс тоже сказал, что все его братья и сёстры мертвы.
— Его отнесли к пропавшим без вести, потому что тело не нашли.
Должно быть, на то есть причина.
— Маркиза Коннолли хотела взять его под свою опеку. Все братья и сёстры умерли в Вудпекере, и этот ребёнок решил уехать к Коннолли, которые находились в Палессе, подальше от Вудпекера. Возможно, это было подстрекательство маркизы.
— Что-то пошло не так в дороге?
Димитрий посмотрел на Адри и ответил:
— Да. Говорят, на них напали разбойники.
— Разбойники…
— Только вот проблема в том, что эти разбойники были из королевской семьи.
Адри посмотрела на Димитрия. Её жизнь тоже была нелёгкой. Было много тех, кто желал ей смерти. Но прямых покушений не было. Только скрытая ненависть и издевательства.
— Королевская семья предпочитает устранять тех, кто угрожает их положению.
Но для детей герцога угроза убийства была, кажется, обычным делом.
— В случае с его светлостью яд не действовал, но, поскольку в нём течёт кровь ведьмы, возможно, это с самого начала не рассматривалось.
Жители Далкатира, за исключением южан, боятся ведьм. Чтобы защитить себя от тех, кто насылает проклятия, они истребляли ведьм. Какой народ захочет, чтобы на трон взошёл сын тех, кого они истребляли?
— Однако дети, рождённые от принца, который к тому же является герцогом, и влиятельного дома, неизбежно становятся угрозой.
— Вы хотите сказать…
— Это дело рук её величества королевы.
Поначалу Адри подумала на Спенсера. Он ведь делал для Клода много всякого.
— Матери его высочества Клода.
В самом деле, тогда маркиза Коннолли не стала бы приближать к себе Спенсера. Чего хотел дом Коннолли, сделка, заключённая с Юлиусом… Всё сходится.
— Его светлость…
— Знает.
Даже если тело не нашли, он бы не оставил это просто так. Но непонятно, почему он оформил всё как пропажу без вести. Хотел оставить лазейку? Была другая причина? Думал использовать это потом, если что-то пойдёт не так? Как бы то ни было, это означает, что юридически этот человек всё ещё существует.
Значит, то, что они хотели захватить Вудпекер…
— Адриан.
…они, наверное, планировали выдать похожего человека за вернувшегося члена семьи. Судя по тому, как он сказал «первоначальной целью». Теперь всё понятно. Юлиус Вудпекер не взрослел, и если бы пропавший младший сын Вудпекера вернулся взрослым, у него, возможно, появились бы сторонники.
— Тем, кто был ненамного младше нашего герцога, покойный герцог давал яд, но после того, как ведьма ушла, возможно, он стал привязываться к своим детям.
Видимо, тому ребёнку яд не давали.
— Во всяком случае, младший сын Вудпекера пользовался любовью.
Димитрий смотрел вдаль. Был ли и он очарован этим ребёнком? Впрочем, это был подходящий возраст. Маленькие дети похожи на солнечный свет. Адри не знала этого в том возрасте, но всякий раз, когда она смотрела на детей в поместье Вудпекер, их сияние слепило её. Наверное, потому что она сама была лишена этого.
— Конечно, он умер, не дожив до пяти лет.
— ...
— Если бы он выжил, то был бы примерно вашего возраста.
— У него тоже были красные глаза?
— …Нет. Он был похож на бывшую герцогиню. Поэтому маркиза Коннолли его и любила.
Общего с покойным герцогом было мало. Этот ребёнок был больше похож на Коннолли, чем на Вудпекера. У него были волосы того дома и глаза того дома. Что в нём было от герцога? Разве что… разве что… Что же именно? Теперь уже не вспомнить. Слишком много времени прошло. Даже если бы он вернулся живым, его вряд ли бы узнали.
— Возможно, этот дом…
Димитрий начал говорить, но замолчал. В любом случае, это бесполезные предположения. Дом Коннолли, наверное, хотел возвести этого ребёнка на трон. У него были на это основания. Но план маркизы Коннолли провалился, и в Вудпекере остался только Юлиус.
Маленький мальчик с рыжими волосами, которого никто не ценил.
