Рой направился на тренировочный плац, а Адри — в канцелярию. Его мучил вопрос: сколько же писем должно было прийти, чтобы Кеннет Макс счел нужным упомянуть о них?
Конечно, писем пришло больше, чем раньше, когда он жил в доме графа, но не настолько, чтобы командир дивизии лично велел ему за ними явиться. От силы пять писем, из которых два были от матери, а остальные три — от отца.
Адри забрал письма и вернулся к себе. Берта, как видно, не было весь день — наверное, находился при герцоге.
Войдя в комнату, Адри вскрыл письма. Послания от матери были неизменно одинаковы — пропитаны тоской по Адриану. Беспокойство, все ли у него в порядке, наказы одеваться теплее, чтобы не замерзнуть.
Сейчас уже близилось лето, но она, казалось, все еще застряла в зиме. И, похоже, уже не особо понимала, кто именно из близких умер.
Отложив эти письма в сторону, он посмотрел на те, что пришли от графа. Взяв то, которое было отправлено последним, с самой свежей датой, Адри вскрыл конверт и, увидев внутри всего одну фразу, коротко усмехнулся.
*[Я слышал новости. Хорошо сработано.]*
Вероятно, речь шла о том, как он спас герцога.
Но от кого граф мог узнать? Ведь сторона герцога держала это в тайне. Или, возможно, убийца не вернулся, и они сами догадались? Говорить о том, что герцога пытались отравить ядом, не было нужды. Скажи он тогда — и услышал бы только, что это было верхом слабости.
Адри отложил это письмо и вскрыл другое. Точнее, оно было не от самого графа, а от управляющего особняком.
*[Его светлость граф планирует прибыть в Палесу на праздник. Как только будут определены покои, я свяжусь с вами дополнительно.]*
— Праздник... — пробормотал Адри.
Да, ежегодный Майский праздник проводится именно в Палесе. Так велит давняя традиция. В это время даже король и королевская семья возвращаются в Палесу. И граф тоже.
— Значит, едет в Палесу.
Обычно в это время года граф всегда отсутствовал в поместье. Это был период, когда народ наслаждался последним праздником перед самой напряженной страдой.
В Гримальди тоже был свой праздник, но Адри ни разу на нем не был. Празднествами в Гримальди заправляла жена графа, но после того, как Адриан заболел, их проводили кое-как, спустя рукава.
Спенсер Гримальди в это время всегда уезжал в Ионад. Отправлялся ли он в Ионад, чтобы прислуживать королю, а затем следовал за ним в Палесу? Однако последние несколько лет, еще до того как Адри сам прибыл в Палесу, граф не посещал ее. Почему?
И что же изменилось теперь, почему он едет? Ответа не было.
Праздник... Он ни разу там не был.
— Адри?
Раздался стук в дверь.
— Выхожу.
Ответив, Адри убрал нераспечатанные письма в ящик стола, а записку с одобрением графа сжег на свече.
***
— Хорошо отдохнули?
На вопрос Берта Адри и Рой кивнули. Всего два дня, но они пролетели как сон. Адри отдыхал чуть дольше, но, учитывая его ранение, это было допустимо. Берт кивнул и что-то черкнул пером в блокноте.
— Тогда давайте составим новое расписание. Рой, какое время тебе удобнее? Утро? Или день, вечер?
— Я предпочитаю утро.
— Хорошо.
Он так и думал. Большинство рыцарей начинали день рано: вставал, немного тренировался — и самое время браться за дела.
— Адри, как насчет ночного времени?
Это было не лучшее время. Самое тяжелое. Но Адри, будучи здесь самым младшим по положению, не мог жаловаться на такие часы.
— Хорошо.
— Господин, позвольте, — тут Рой поднял руку.
— В чем дело?
— Адри только оправился после ранения. Не будет ли ночная смена для него слишком тяжела?
— В этом есть резон. К тому же, раз уж убийца объявился однажды, нет гарантии, что он не появится снова...
...нет никаких гарантий.
— Тогда, пока он не поправится, я готов временно взять ночные дежурства на себя.
— ...— Берт смущенно посмотрел на него. — Простите, господин Рой.
Желание помочь товарищу, конечно, прекрасно.
— Но его светлость хочет Адри.
— Что?
— Его светлость желает видеть Адри по ночам.
*«……»*
Почему эти слова звучат так странно, нет, так двусмысленно, так... многозначительно? Рой медленно повернулся и посмотрел на Адри.
Взгляд его говорил: «Ты что-то знаешь?».
Так вот зачем он тогда задавал те свои странные вопросы? Спрашивал, знает ли он о герцоге? Это он про его наклонности выяснял?
— Значит, договорились...
Берт перевел взгляд на Адри.
— Прости, парень. Тебе придется несладко. — При этих словах, полными какого-то мрачного сочувствия, Адри мог только ответить:
— ...Да.
Что именно заставляет его сожалеть, и ради чего, черт возьми, ему приходится это терпеть?
Берт поднялся с места, сказал, что пойдет нести охрану, и удалился. Оставшийся не у дел Рой схватил Адри за рукав, когда тот собрался войти в свою комнату.
— Что такое?
Адри спокойно посмотрел на него.
— Что?
— Что это значит?
— ...
— Это правда?
О чем он только думает?
— Эй, серьезно? Ты что, с его светлостью герцогом того... ну, этих... в странных, то есть в двусмысленных... в запретной связи, что ли? Неужели вы вместе? Неужели вы... так я и знал, меня с самого начала сомнения терзали. Ночью! Вместе! Да, вместе! Ночью!
Конечно, между Адри и герцогом что-то происходило, но ничего такого, о чем думал Рой. Ночью они были вместе, потому что он нес охрану, разве нет? Но рассказывать ему всю эту историю...
Казалось, не стоило. Ну, про проклятия и все такое. Хотя люди и так знают и о проклятии герцога, и о проклятии Адри, но то, что проклятия друг друга... или что одно проклятие может нейтрализовать другое...
— Адриан Гримальди.
В этот момент в приоткрытую дверь постучал слуга. Адри и Рой одновременно обернулись.
— Его светлость требует вас к себе.
Лицо Роя вытянулось и побледнело. Глядя на уходящего Адри, он одними губами беззвучно спросил:
*«По, по взаимному согласию?»*
*«……»*
Адри не знал, что на это ответить.
***
Герцог находился не в приемной, а в своем рабочем кабинете. Благодаря этому круг помещений, куда Адри мог входить во дворце, расширился.
Адри толком не знал, чем именно занимаются герцог, граф или другие аристократы. Спенсер Гримальди никогда не учил его этому. Он лишь тренировал его фехтованию, чтобы тот мог заменить его самого.
Герцог заметил приход Адри, поднялся с места и вышел ему навстречу. Можно ли это назвать встречей? Адри, взяв протянутую руку, уже привычно прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. Но ничего не изменилось.
— В чем же дело? — Юлиус убрал руку. — Почему тогда сработало, а сейчас — нет?
— ...
— Может, мне поцеловать тебя?
Адри вздрогнул. Он пытался скрыть, но явно чувствовалось отторжение. Уже можно было бы заподозрить, что причина временного снятия проклятия кроется в чем-то другом, но герцог, похоже, и не думал об этом.
— Можешь идти.
— Ваша светлость.
И Адри хотел бы ему сказать.
— Нет ли у вас других предположений?
— Есть только ты.
— ...
Этого не может быть. Во-первых, герцог сам не знал, что снимает его проклятие. Поэтому он и перерывал документы в поисках той вещи. К тому же предполагал, что она уже есть среди того, чем он владеет...
Конечно, если сравнить то, что Адри стал его охранять, и время, когда герцог вырос, это можно принять во внимание, но разве нельзя рассмотреть и другие возможности?
— Могу поручиться, это ты.
— Однако...
— Что? Я слишком молодо выгляжу, и тебе это не нравится? Мне двадцать шесть, так что можешь не беспокоиться. Я постарше тебя буду.
Но выглядел он от силы на двадцать. И еще недавно был совсем ребенком, и, самое главное...
— Ваша светлость, вы придаете значение полу?
— Я полжизни прожил тринадцатилетним. Думаешь, для того чтобы избавиться от проклятия, мне важно, мужчина ты или женщина?
Если бы он сказал, что придает значение, и если бы ему нравились женщины, то можно было бы сослаться на то, что он мужчина — и не подходит. А если бы нравились мужчины — то на то, что он мужчина, и опять не подходит. Но теперь получалось, что не подходит ни так, ни этак.
— ...
— Я не собираюсь тебя принуждать.
Сказал Юлиус. И сказав это, снова протянул ему тыльную сторону ладони, чтобы тот потерся о нее губами. Протянул руку, словно какая-нибудь принцесса, с таким видом, будто поцелуй — это само собой разумеющееся, и Адри захотелось воспротивиться, но разве до него достучишься?
— Если бы мое проклятие снималось только этим действием, я бы ничего больше от тебя и не просил. Так что...
На мгновение Юлиус задумался, что бы такое пообещать.
Сказать, что осыплю богатством и почестями? Но у него уже есть наследство Гримальди. Позвать к себе на службу? Опять же Гримальди. Может, пообещать помощь Гримальди? Но помощь, в которой нуждается Спенсер Гримальди — это его собственная смерть, а на это он пойти не может.
Хотя, может, убить Спенсера Гримальди было бы проще? Лучший способ решить проблему — устранить ее.
...Они с отцом, похоже, не в лучших отношениях, но убивать его — это уже слишком, не находишь?
— Остальное я обдумаю позже.
— ...
Адри подумал, что лучше бы он сказал все сразу. Потому что боялся, какую еще нелепицу придумает герцог.
Но ответ Адри всегда был предопределен.
— Да, понял.
— С завтрашней ночи приходи в удобное время. Много дел не будет.
— Хорошо, завтра ночью явимся. — Ответил Адри.
Юлиус прищурился и сказал:
— Ступай.
Адри отдал честь и вышел. Сейчас еще время Берта. Когда Адри вышел, снаружи стоял слуга. Кажется, Гэвин.
— Его светлость...
— ?
— Внутри.
— С ним ничего не случилось?
— Нет, все в порядке.
Услышав ответ Адри, Гэвин с облегчением вздохнул. Адри почувствовал что-то странное. Эти люди — слуги герцога, но почему они беспокоятся не о нем, а обо мне? Создавалось впечатление, будто есть что-то скрытое, чего сам Адри не знает.
Гэвин постучал и вошел внутрь. Адри вернулся в общежитие для рыцарей. К счастью, Роя там не было.
Без помех добравшись до своей комнаты, Адри достал письма, которые убрал в ящик. Взглянув на приветствие в письме, отправленном самим графом, он, не читая дальше, сразу зажег свечу и поднес к ней край бумаги.
Затем проявились настоящие слова графа, которые он действительно хотел сказать.
*[Дошли слухи, что ты приставил Роя Гайярдо охранять герцога. Это была ошибка.]*
Первое — предупреждение.
*[Скоро для тебя там найдется дело. Жди распоряжений.]*
Второе — приказ.
*[Слышал от Буше, ты приходил в годовщину смерти Адрины. Впредь так не делай.]*
Третье...
— Адри.
Спросил герцог. Есть ли чувство вины перед близнецом?
— Адриан.
Чувства вины нет. Есть лишь легкое опустошение.
Как он узнал, что я ходил на могилу Адриана? Всего полдня, и то ушел тайком. Просто посмотрел на могилу. Не оставил ему ни цветка, ни теплого слова, ничего.
Кто-то видел, как я приходил? Следили?
Он обещал вызволить меня оттуда, но, кажется, выбралась только я сама. Нет, она тоже не выбралась.
Адри поднес к письму огонь. Как искра от горящей бумаги, в душе вспыхнул крошечный огонек. Но что это было за чувство, он пока не понимал.
***
В последующие несколько дней ничего не происходило. Охранять герцога было нетрудно. После службы он завтракал, быстро засыпал и просыпался днем. Затем тренировался и снова шел на службу — дни повторялись.
Однако поведение Адри породило одно недоразумение.
Рой клятвенно заверял, что это не он распустил слух. Разумеется, исходил он не от Берта и не от других слуг. Как выяснил Рой, источником слуха был род Линтю, но, если быть точным, можно сказать, что и сам герцог Вудпекер.
— Боже мой, какой срам!
И стоило Адри пройти через внутренний дворец, как раздавались такие возгласы. Рядом с ним вздрагивал и Рой.
— Каждую ночь?
— Да, каждую ночь.
— Говорят, они проводят вместе каждую ночь?
Слухи расползались среди фрейлин и слуг. А раз знают они, значит, знают все, с кем они общаются.
О слухах знали и кухонные работники, и рыцари, и их господа, и даже конюхи. Проблема была в том, что Адри не знал точно, в чем заключаются эти слухи. Ведь у него не было приятелей, которые могли бы ему их пересказать.
— ...
Кроме Роя.
— Что именно за слухи ходят?
Почему он должен сам ему это рассказывать? С недовольным видом Рой, поторапливаемый взглядом Адри, тяжело вздохнул и заговорил.
— Ты же знаешь, что дочь рода Линтю неровно дышит к его светлости?
Адри кивнул.
— Она просила устроить им случайную встречу, и мы кое-что придумали.
Это про того его знакомого из Второго ордена?
— Но герцог тогда сказал, что у него есть тот, кто ему интересен, и что таким способом к нему приближаться бесполезно, все равно ничего не выйдет.
— И что?
— Его спросили, кто же это.
— Ну?
— Его светлость назвал твое имя.
Назвал полностью — Адриан Гримальди. В Палесе нет никого, кто не знал бы фамилию Гримальди.
Было и положение, которое сейчас занимал граф при королевском дворе в Ионаде, но и рыцари не могли не знать «палесийского пса». Фрейлины и слуги тоже быстро подхватывали дворцовые сплетни, так что, конечно, знали. Тем более что внешность Адри Гримальди была известна многим.
— ...И каков результат?
— Сам не видишь? Слух разнесся, что это ты окрутил его светлость.
— ...
— «Отец окрутил короля, а сын окрутил герцога».
И действительно, в обоих течет королевская кровь. Что, у этих проклятых Гримальди есть какая-то особая хватка, или они своих не бросают, или у них есть какой-то секрет? Говорят, ведьмы людей обвораживают, может, они и королевский род проклятием приворожили... Чушь, конечно.
— К тому же тебя вообще не видно, только мы с Бертом и мелькаем. Ты же тоже охраняешь, так где ты? Ясное дело, обслуживаешь по ночам, вот и пошли разговоры. — Продолжил Рой.
«Обслуживаю по ночам? Я просто охраняю.»
Адри решил не обращать внимания на эти глупые слухи, но мысли людей, похоже, шли в другом направлении.
Рой с сомнением на лице спросил:
— Ведь нет?
— ...
— Серьезно?
— Нет.
Адри ответил с серьезным лицом.
— Ты мне тоже не веришь?
— А у нас с тобой были доверительные отношения?
К тому же в этом вопросе доверие к Адри было не главным. Иными словами, он скорее не доверял герцогу Вудпекеру, чем Адриану Гримальди. Ну, герцог, конечно, уже взрослый молодой человек, и всякое могло быть, но это же... это же...
— И кто бы мог подумать, что у него такие наклонности.
Кто бы посмел даже подумать? Но раз герцог сам заявил, что интересуется Адри Гримальди, в последнее время, когда он охраняет его днем, вокруг так и вьются мужчины.
Что неудивительно. Красивый, высокий, герцог, в котором течет королевская кровь. А в Далкатире, если кровь продолжат, никого не волнует, будешь ли ты держать фаворитку или фаворита.
— Глядя на тебя, понимаю, что я не в его вкусе. Мне, в общем-то, все равно, лишь бы не меня. Но ведь наследник нужен? А, ну да. Тебе же все равно возвращаться в Гримальди, так что можешь считать это просто мимолетным увлечением...
— Рой.
Адри окликнул его, чтобы тот не продолжал. Невозможно представить, куда еще заведут его мысли.
— Между нами правда ничего нет. Просто есть вероятность, что я связан со снятием проклятия его светлости.
— Каким образом?
Спросив, Рой тут же пришел к выводу: а не потому ли, что они оба прокляты? Говорят же, клин клином вышибают. Если так, то и проклятие лечат проклятием? А проклятие вообще лечится?
— Пока не знаю. — Ответил Адри. — Мы просто ищем способ снять проклятие.
Проблема была лишь в том, что этот способ заключался в поцелуях тыльной стороны ладони герцога.
Как сейчас.
Адри посмотрел вниз, на изящную, но крупную руку. Она довольно сильно отличалась от его собственной, покрытой мозолями и шрамами от постоянных упражнений с мечом.
Он не стыдился шрамов и мозолей на своей руке, но сейчас, глядя на эту руку, он почувствовал что-то странное. Рука не была похожа на женскую, да он и не хотел, чтобы она была на нее похожа, но почему-то вид этой руки вызвал в нем необычное чувство. Хотя у большинства аристократов, не берущих в руки меч, руки именно такие.
— Не получается. — Сказал Юлиус. — А у тебя вообще есть желание меня полюбить?
— ...
Кажется, когда проклятие не снималось, он просил его полюбить? Сначала нужно было выяснить, снимет ли это проклятие. Герцог сказал, что есть способ это проверить. После этого Берт тяжело вздыхал и в конце концов сказал, что герцог никак не может найти Дороти.
Адри не решился спросить, кто такая Дороти.
Для Адри важно было не то, жива Дороти или нет. Важна была текущая ситуация.
— Ваша светлость, осмелюсь заметить...
— Если осмеливаешься, то не надо.
— ...
Адри замолчал. Но нельзя же вечно прятаться и целовать руку герцога. Сколько ни думай, казалось, что на проклятие герцога повлиял не он сам. В тот день было много переменных. Например, убийца.
— Возможно, дело в чем-то другом.
Адри был готов несколько раз перебрать все, что могло быть тем самым «другим», и поискать вместе с герцогом.
— Нет, это ты. — Проблема была в герцоге. — Мое чутье мне так подсказывает.
— ...
Он совершенно не желает слушать. Может, все высокородные аристократы такие, но неизвестно, сколько еще придется подыгрывать.
Адри был не рыцарем на службе у Вудпекера, а рыцарем дворца Палеса, и сейчас он был лишь временно прикомандированным охранником. Но просить командира Второго ордена или смотрителя заменить его сейчас было уже нельзя.
— Мне трудно, Адри, потому что о тебе слишком мало информации. — Сказал Юлиус. — Ешь, говорят, все подряд. Дерешься часто, я думал, ты сам задираешься, но, оказывается, если не трогать, ты не реагируешь. Женщины...
С этими словами Юлиус окинул Адри взглядом с головы до ног. От этого бегающего взгляда его тело почему-то напряглось, но Адри не подал виду.
— Похоже, опыта у тебя нет.
— ...
— И с мужчинами, видимо, тоже.
«А у вас самого-то есть? Думаю, то же самое.»
— Я не вижу, чем тебя можно соблазнить, так что скажи, что ты любишь?
— Ваша светлость.
— Что такое?
Юлиус улыбнулся. Прямо как будто собрался его соблазнять. Но Адри понимал, что это лишь необходимость, к тому же образ его в детстве слишком ярко запечатлелся в памяти.
Самая главная причина была в том, что Адри не доверял герцогу Вудпекеру. Что бы тот ни делал, он не собирался слушаться его слов. И эти действия закончатся, как только герцог вернется в свои владения.
«Вернется»... А, кстати, надолго ли граф задержится в Палесе? Когда он приедет, нужно будет с ним встретиться. К ночному дежурству он, конечно, вернется, но может и опоздать. Даже если предупредить Берта и скорректировать график, герцог спросит, в чем дело.
— Что вы планируете делать во время праздника?
— Праздник? Ты любишь праздники?
— Нет. Просто я никогда... То есть я не помню, как был на празднике. Слишком маленький был.
— Вот как?
Герцог, казалось, не проявил интереса к этому ответу и продолжил:
— Да что праздники... Один из дней, когда люди могут вздохнуть свободнее.
Сказав это, Юлиус посмотрел в окно и поморщился от доносившегося до поздней ночи шума веселья.
Вот что ему особенно не нравилось в Палесе. Эти люди, которые не знают ни дня ни ночи, шумят, смеются, пьют, тратят время на пустые церемонии.
И несут чушь, что это, мол, долг аристократов. Для них каждый день — праздник. Неудивительно, что и смысл праздника для них пустой звук. Но простой народ ликует эту неделю.
А какой праздник в Гримальди? Что-то ничего, кроме красивых женщин, охоты на ведьм и Спенсера Гримальди, на ум не приходит. Больше ничего примечательного. И если бы не Спенсер Гримальди, земли Гримальди до сих пор ассоциировались бы только с охотой на ведьм.
— Хочешь посмотреть на праздник? — Спросил Юлиус.
Адри ответил:
— Нет, просто... — и продолжил: — К этому празднику в Палесу приезжает мой отец.
— ...Что?
Спенсер Гримальди едет в Палесу.
Что это значит?
Граф Гримальди не приезжал в Палесу несколько лет. Большинство аристократов съезжаются в Палесу на время праздника. Хотя фактически светский сезон начинается поздней осенью и длится зимой, но в период с поздней весны до лета они собираются в Палесе, чтобы обговорить дальнейшие планы.
Гримальди тоже так делал, но несколько лет назад, после того как навлек на себя немилость короля, он перестал появляться в Палесе.
В этот раз его пригласили? Король? Хоть он и неспособный, но не настолько капризный, чтобы легко менять свои решения.
...Неужели Клод?
— Насколько я знаю, граф не приезжал несколько лет.
— Да, три года не приезжал. Но раз он собирается посетить нас в этот раз, я счел нужным доложить, что должен буду приветствовать его.
— Когда он приезжает?
— Точно неизвестно...
— Место остановки уже выбрал?
— Сказал, сообщит, как только решит.
— Вот как?
Юлиус погладил подбородок. Если место еще не выбрано, значит, это не приглашение короля. Тогда, скорее всего, приглашение кронпринца. Интересно, что подумает король, когда узнает, что Клод самовольно пригласил графа Гримальди?
Юлиус усмехнулся. Что бы там ни было, если все поломают себе голову из-за этой ситуации, ему, кажется, станет легче на душе.
— Адри, позови Гэвина.
Чтобы изменить планы, нужно звать не Гэвина, а Берта, разве нет? Подумав так, Адри тем не менее позвал Гэвина. Гэвин с удивленным видом вошел внутрь. Юлиус сказал:
— Гэвин, отправь послание в дом Гримальди.
— ...Что именно прикажете передать?
— Передай: если нет места для остановки, пусть останавливается в моей резиденции.
Сказав это, Юлиус покосился на Адри. Мол, теперь тебе не придется выкраивать время и напрягаться, чтобы увидеться с отцом.
— Да, понял. Отправлю послание графу Гримальди...
— Отправь срочным. Чтобы он не успел выбрать другое место. Даже если уже выбрал, неустойка за отказ в это время еще, наверное, не взымается.
— Да, ваша светлость.
Гэвин ответил и вышел. На его лице читалось недоумение, но возражать герцогу он не стал. Провожая взглядом закрывшуюся дверь, Юлиус сказал Адри:
— Ну вот, проблема решена?
— ...
— Та комната уже убрана, можно использовать ее. Ты тоже знаешь, где она находится.
Если место, которое он знает, значит, речь о комнате, где герцог жил раньше. Она была на том же этаже, так что удобно, и комнат для слуг и рыцарей там достаточно.
— Ход хорошо заблокировали, так что не волнуйся. Убийца больше не придет.
Адри посмотрел на Юлиуса. В другое время он мог бы сказать что-то вроде «нахально пялиться», но Юлиус решил быть снисходительным к Адри. Так нужно, чтобы решить проблему с проклятием.
— Да и если придет, у графа же отличное фехтование. Справится с таким без труда. Как и вы тогда.
Хотя неясно, что будет, когда проклятие закончится.
— Ты не благодарен?
— Благодарю вас, ваша светлость.
— То-то же.
Да, все это только до тех пор, пока проклятие не будет снято.
