За мраморными колоннами на сцене двигались сложные механизмы, сменяя декорации, словно живые картины. Актёры в роскошных костюмах, не уступавших нарядам аристократов, играли утрированно — каждый жест, каждое выражение лица были рассчитаны на то, чтобы их было видно издалека. Проникновенные голоса в сопровождении оркестра мощно наполняли пространство. Величественные звуки медных духовых нагнетали напряжение на сцене.
Примерно так же и графиня Гримальди, нервничая, то и дело теребила пальцами край платья.
Она знала, что Клод не причинит вреда Адриану. Всё-таки он наследный принц, к тому же отношения с Гримальди у него не самые острые, да и они не были настолько близки, чтобы у Адриана сложилась какая-то репутация, так что, наверное, ничего не случится. Но на душе было неспокойно.
Слуга, словно понимая её беспокойство, сказал:
— Скоро вернётся.
Да, как-нибудь да вернётся.
— Всё-таки это его высочество наследный принц.
— А вдруг этот ребёнок будет с его высочеством невежлив…
— Его высочество великодушнее, чем вы думаете, так что не беспокойтесь.
Слуга говорил так, но Иветт не верила. Она боялась. Боялась, что кто-то подойдёт и второпях сообщит, что с мальчиком случилась беда, что он ранен. Она знала, что это чрезмерное беспокойство, но не могла усидеть на месте ни минуты.
Графиня попыталась сосредоточиться на спектакле, но музыка только усиливала тревогу.
Иветт взглянула на сцену, потом на штору и вдруг заметила изменившееся лицо слуги.
— Что-то случилось? — спросила она.
Слуга покачал головой и отодвинул штору. Вернулся Адриан, уходивший ранее. За ним шёл и Клод. Но Клод не стал заходить в ложу вместе с ребёнком.
— Что ж, раз договорились, — сказал Клод.
Взгляд его опустился вниз. Что бы они ни обсуждали, выражение лица Клода было неплохим.
— Я предоставлю тебе место во дворце.
И вдруг такие слова..
Условием предоставления места во дворце было её собственное присутствие, но после разговора с ребёнком ситуация, похоже, продвинулась сама собой. Иветт с недоумением посмотрела на него. О чём же этот ребёнок говорил с наследным принцем?
— Будешь приезжать и уезжать.
— Да, ваше высочество.
Мальчик кивнул.
Клод, с довольным видом, развернулся и вышел. Штора опустилась, и Иветт с облегчением вздохнула. Но когда её снова внезапно отдёрнули, она испуганно вдохнула.
— Кстати, Адриан, — сказал Клод.
Из-под глубоко надвинутой шляпы лица не было видно.
— Да, ваше высочество.
— Я даю тебе три дня.
— Понял, ваше высочество.
Получив ответ, Клод вышел. Штора закрылась, но Иветт, опасаясь, что он снова откроет её и войдёт, тревожно смотрела в ту сторону. Ей было не до спектакля или удовольствия. На самом деле она хотела просто уехать.
В этот момент ребёнок позвал:
— Матушка.
Голоса наложились друг на друга. Её собственный ребёнок тоже так говорил. Она помнила тот бессильный голос, которым он звал: «Матушка».
— Я защищу Гримальди.
При этих словах Иветт крепко сжала его руку. Он казался ей настоящим сыном. Словно Адриан вернулся живым. Нет, это и есть Адриан.
Это был Адриан.
***
Занавес опустился, свет в люстрах начал медленно гаснуть. Во тьме раздались аплодисменты. Звук нарастал, словно приближающаяся волна. Вместе с ним поднялся и гул голосов. Люди внизу поднимались и направлялись к выходу. Адри посмотрела туда, где были графиня Гримальди и ребёнок. Место было пусто — они уже ушли.
Даже после окончания спектакля не все сразу отправились домой. Выйдя из ложи, можно было увидеть людей, собравшихся повсюду — от вестибюля до каждого уголка лестницы, — они обсуждали представление.
Те, кто был знаком, обменивались мнениями. Юлиус, как часть этого мира, тоже привлекал к себе внимание. Но он отказывал, ссылаясь на занятость, и, проводив Адри, вышел наружу. Не нужно было задерживаться — у выхода из театра уже ждал экипаж. Словно заранее знали, что они поспешат.
Ночной воздух был холодным. Но не таким конечно, как на севере. Юлиус первым забрался в экипаж и протянул Адри руку. Она взяла её и поднялась. Дверца закрылась, слуги тоже начали двигаться. Копыта застучали по гравию. Огни уличных фонарей, защищённые стёклами, колебались от пробивающегося в щели ветра.
Вернувшись в резиденцию в Ионадском дворце, Адри и Юльс поспешили в гостиную, чтобы согреться после короткого пребывания на холоде. Магическое устройство, которое Клод по своей воле здесь установил, постоянно поддерживало в гостиной тепло. Но им помешал неожиданный гость. Впрочем, возможно, и ожидаемый.
— Ты зачем здесь? — спросил Юлиус, стягивая галстук.
— Как тебе спектакль? Понравилось?
Похоже, он не досмотрел до конца. Впрочем, вряд ли они мирно беседовали там.
— Так себе. Повторно смотреть не буду.
— В следующий раз будет тот же репертуар, — сказал Клод, глядя на Адри, стоявшую за спиной Юлиуса.
«Спрашивает, было ли ей интересно?» — не поняла Адри. Она раздумывала, что ответить, стоит ли заговорить первой, как вдруг Клод сказал:
— Кстати, о новом Гримальди. Отныне он будет жить в моём дворце.
— ...
— Лучше поддерживать дружеские отношения? Всё-таки семья.
— Это не моя семья. — сухо сказала Адри.
Клод посмотрел на неё.
Всё равно, даже если Адри против, Клод сделает по-своему. Если он решил поселить Гримальди в своём дворце, ситуация вряд ли изменится. А она скоро уедет в Вудпекер, так что ей всё равно.
— Делайте как хотите.
— Ладно.
У Клода был вид «я и так собирался это сделать».
— Тогда, раз у нас с тобой нет тем о чём поговорить, не уступишь ли нам место на время?
Он продолжал. Адри перевела взгляд с Юльса на Клода, слегка поклонилась и молча вышла.
— На ней платье, а она всё равно похожа на рыцаря?
— Она и есть рыцарь.
— Убери этот влюблённый взгляд, Юльс. Неприятно смотреть.
— ...
— Говорят, Игнис Вудпекер жив.
— Ты лучше меня знаешь, что он мёртв. — сказал Юлиус, садясь напротив Клода.
В отличие от кузена, развалившегося на диване, Клод сидел, наклонившись вперёд, ближе к столу.
— Да, я убил его. — произнёс Клод шёпотом.
Это было настолько давно, что сейчас об этом смешно даже говорить.
— Похоже, они собираются прислать кого-то под именем Игниса? Как привезли Адриана.
Он знает. Раз он так сказал. Просто это не сработает, так что ему всё равно.
— Но, кажется, эти две группировки находятся в противостоянии.
Группировки. Догадаться было нетрудно. Расколы случаются везде. Разве аристократы Далкатира не действуют и не разделяются в зависимости от собственной выгоды?
— Как насчёт того, чтобы уступить место Игнису?
Юлиус усмехнулся. Даже если бы настоящий Игнис вернулся живым, он не боится, что его место займут. Сейчас Вудпекер в порядке. Единственное, что беспокоит, — бессмысленные требования вассалов. Но Юлиус, в отличие от покойного герцога Вудпекера, не собирается сажать на место герцогини ту, кто ему не мил, из-за косых взглядов окружающих.
— Я не позволю себя одурачить какой-то фальшивкой.
— А Гримальди одурачили?
Можно ли сказать, что их одурачили, или они позволили себя одурачить? А может, принесли в жертву? Как бы то ни было, Гримальди изменились — это факт. Не дождавшись ответа, Клод сказал:
— Через четыре дня я определюсь с планом.
Четыре дня — быстро.
— С тем ребёнком, видно, договорился?
— Да.
— Тогда зачем ты мне об этом говоришь?
— Чтобы ты не мешал.
Лицо Клода было серьёзным. Юльс, откинувшись на спинку дивана, молча смотрел на него, затем сменил позу.
— Ты же знаешь, что если нынешний король останется у власти, в долгосрочной перспективе это не на пользу Далкатиру.
— А то, что ты будешь у власти, — это хорошо?
— По крайней мере, — сказал Клод. — Я не стану делать то, что принесёт нам убытки.
— Нам? Или тебе?
Клод замолчал. Конечно, себе любимому. Юльс и сам это знает. Но даже если знает, не обязательно выкладывать всё как есть.
— Если ты станешь на мою сторону, это станет нашим делом.
Иногда проще сказать то, что собеседник хочет услышать.
— И ты же знаешь, что я — лучший выбор, чем мой отец, верно?
— Да.
Клод Далкатир стал гораздо умнее, чем раньше. Неужели всё его глупое поведение было из-за Маколифа?
— Правильно — держаться той стороны, которая выгоднее, — сказал Юльс. — Я не стану ничего говорить королю.
Клод довольно усмехнулся уголком губ.
— Но и помогать не буду. Я всё ещё вассал его величества.
«Вассал его величества».
Юльс и не думал о себе как о вассале. Он просто так говорит.
— Этого достаточно, — сказал Клод.
Да, не мешать — уже помощь.
