Дубрава, когда-то прекрасная.
Ещё совсем недавно.
Глубоко в лесу, где деревья росли так густо, что, казалось, закрывали небо, всё выгорело дотла. Некоторые лишились листвы, некоторые, казалось, сгорели целиком.
Но между деревьями поставили изящные шатры, украшенные тканью, и развесили гирлянды светильников, так что теперь напоминало скорее раннюю зиму, чем мрачное пепелище. Мягкий свет, заливавший место приёма, создавал под шатрами причудливые тени, и это казалось не столько унылым, сколько романтичным, словно образы из другого мира.
Повсюду на деревьях висели зелёные растения с белыми бутонами. Даже вазы для цветов были из редчайшего белого фарфора. Поговаривали, что такого белого цвета без добавления костной муки не добиться, и что герцог потратил на этот приём целое состояние.
Если бы мероприятие проводили в усадьбе, сама роскошь здания позволила бы сэкономить, но организация в таком месте — это, наверное, демонстрация богатства, говорили некоторые.
Столы были накрыты белыми льняными скатертями. Фарфоровая посуда с росписью, похоже, была с Востока, слуги встречали гостей с подносами, на которых стояли хрустальные бокалы и лежало несколько жёлудей. Мёртвые деревья не приносят плодов, но это, казалось, символизировало, что лес всё ещё жив.
— Неплохой приём, — заметил кто-то.
Не все были в восторге от идеи провести его в мёртвом лесу, но выглядело это великолепно.
Даже музыканты были одеты в изысканные костюмы.
— Только танцевать здесь будет неудобно.
— Наверное, герцог не очень хорошо танцует?
Кто-то засмеялся, но никто не отреагировал. Взгляды слуг и прислуги Вудпекера на мгновение задержались на них и тут же скользнули дальше.
Прибывшие первыми аристократы приветствовали друг друга. Мужчины, в отутюженных фраках, демонстрировали украшенные драгоценными камнями и золотом трости или часы, женщины надели лёгкие летние атласные платья. Пышные юбки из нескольких слоёв нижних подъюбников цеплялись за ветки, но никто не обращал на это внимания. В этот момент, если зациклиться на порванном подоле, неизвестно, что подумают другие, поэтому они лишь прикрывали лица украшенными веерами и улыбались.
— Кстати, это правда?
— Что проклятие герцога не снято?
— И это, но сейчас главная тема — слухи о невесте.
— Я слышал о коммерческих инвестициях герцога. Похоже, Вудпекер тоже собирается расширять торговлю, раз нельзя всё решить внутри Далкатира.
— Тогда выходит, герцог участвует в привлечении города свободной торговли? Слухов много, но сегодня всё прояснится.
Слушая эти разговоры, Маколиф улыбнулся. Хорошо, что люди так говорят, независимо от истинных намерений Вудпекера. Его радовало не просто наличие слухов, а то, что предположения казались правдоподобными. Тогда, может, стоит попробовать внедриться? Как это сделала Адрина Гримальди.
Взяв бокал с подноса проходившего мимо слуги, Маколиф смешался с толпой. Клод, сидевший на диване под шатром, смотрел на него.
Расширение торговли — это нормально. Ну, допустим. Но дружить с Маколифом...
Увидев его, он не мог подумать ничего подобного.
— Не пойму, что у него на уме, — цокнул языком Клод.
К нему подошёл кто-то и сказал: «Ваше высочество».
Клод, надев улыбку поверх застывшего лица, приготовился. Судя по тому, что он не знал, кто это, статус был ниже графского, но в таких случаях здороваться первым — долг вышестоящего.
— Давно не виделись.
Виконт? Барон? Клод раздумывал, как к нему обратиться.
В то же время в единственной уцелевшей хижине в дубраве Адри под руку с Юлиусом вышла наружу.
* * *
Служанки надели на лженевесту платье из светло-зелёного тюля. Сначала платье сшили из шёлка, но тогда оружие, спрятанное на теле, слишком выделялось. В конце концов, решили скрыть оружие с помощью многослойного тюля, создающего пышный объём.
Талия платья была завышена, подчёркивая тонкую фигуру, тюлевые складки ниспадали до пола и при каждом шаге издавали шорох. На груди, искусно украшенной кружевом, выделялось жемчужное ожерелье. На шее и в ушах были каплевидные изумруды, на запястье — золотой браслет, а на пальце — рубиновое кольцо, контрастирующее со всем остальным.
Пока шла подготовка, несколько прядей выбилось из причёски. Но это даже шло ей, и служанки сказали, что можно выходить и так.
Она знала, но...
— Красиво, — сказал Юлиус.
Платье было простым, украшений мало, но почему-то невозможно было отвести взгляд. Наоборот, из-за простоты оно притягивало. Он и не знал, что светлые волосы могут выглядеть так ярко. И если он так чувствовал, значит, и другие будут чувствовать то же самое.
Билли, желая подчеркнуть Юлиуса, надел на него белый фрак. Белый цвет не соответствовал его вкусу, но было ясно, что здесь он будет выделяться. Рыжие волосы, казалось, горели в свете ламп, а белый фрак, контрастируя с ними, придавал ему величественный и элегантный вид.
Сколько же Билли пришлось потрудиться, чтобы добиться этого? Чтобы на шёлковом фраке не было ни единой складки, чтобы воротник пиджака был из другого материала, чтобы пуговицы были серебряными, чтобы белый атласный галстук был завязан идеально, чтобы пряжки на туфлях, кольцо на руке, изумрудные запонки — всё сочеталось.
Дел было невпроворот за короткий срок. К тому же, в отличие от женских нарядов, мужские, если их слишком украсить, дают обратный эффект. Если бы не его внешность, это выглядело бы смешно, наверное.
— Хорошо, что всё закончилось благополучно.
Как бы там ни было, служанки и слуги сделали своё дело.
— Нужно будет взять выходные на денёк-другой. — сказал Билли, глядя на уходящих.
Они сели в открытую карету, чтобы отправиться к месту приёма в лесу. Карету, сияющую, словно колесница из мифов, везли две вороные лошади.
Юлиус взял Адрину за руку. Из-за кружевных перчаток её кожа казалась прохладной. Когда она повернулась к нему, он улыбнулся, мол, всё в порядке.
* * *
Клод обменивался любезностями с подходившими к нему. Честно говоря, многие из них были бесполезны. В их рассказах о том, где они были и что делали после окончания летней сессии, не было ничего ценного. Южные аристократы безмятежны. Может, потому что под лесом простирались бескрайние равнины, и у них не было проблем с пропитанием?
В отличие от самодостаточного севера и неопределённого центра, здесь было много аристократов, которые выглядели так, словно сошли с картины. Клоду это не нравилось. Будущее, которым он будет править и заботиться, — эти ослы.
Заметили ли они его желание уйти?
Или заметили, но делают вид, что нет?
Как бы там ни было, ему это не по душе, и он думал, когда же придёт Юлиус, как вдруг тень упала на него. Он поднял голову.
— Вы здесь, ваше высочество.
Перед ним стоял тот, кого он меньше всего хотел видеть. Но статус он помнил точно.
— Виконт, — сказал Клод.
В этот момент неподалёку послышался стук копыт. Шумный лес начал затихать. Взгляды всех устремились в одну сторону, и Клод с Маколифом тоже посмотрели туда.
В открытой карете, запряжённой чёрными лошадьми, сидели Юлиус и Адрина.
Даже музыканты на мгновение замерли, а затем снова заиграли.
— Знаете, ваше высочество, — сказал Маколиф, покачивая бокал так, что вино ходило из стороны в сторону. — Говорят, дочь Гримальди жива.
Клод ничего не ответил. Но Маколиф почувствовал уверенность в его молчании.
— Вы знаете, — улыбнулся он.
И посмотрел на прибывших. Клод тоже смотрел. Сначала на Юлиуса, а затем на Адри, которая, держась за его руку, выходила из кареты. Клод понял, какова следующая цель Маколифа.
Поэтому он тоже улыбнулся.
— Да, — сказал он.
В отличие от заинтересованного лица Маколифа, его улыбка была хитрой.
— Конечно, знаю.
